520

— Черт, рыжий, смотри, куда подаешь! — ругнулся парень рядом, явно желая специально задеть. От такого пафосного настроя даже зубы заскрипели, а руки сжали край майки, которую Том только собирался одернуть. — Эй-эй, Том, стоям-ба! Капитан с другой стороны поля уже кричал и бежал в их сторону, почуяв, что запахло горелым. Порой, действительно казалось, что Том вот-вот вспыхнет от агрессии и сожжет все вокруг себя, оставляя лишь парящие осколки пепла. — Слушай, — тяжело дыша, капитан закинул руку на парнишку рядом с Томом, как бы прося того заткнуться, но тот лишь возмущенно приоткрыл рот, видимо, желая высказаться, — пацан новый, сам знаешь, неделю в команде, собирать на его похороны рано, да и дорого. Пожалей наши кошельки, м? — капитан дружелюбно улыбнулся, стараясь как можно незаметнее пихнуть мальчишку под ребра, чтобы тот не раскрывал рта и не начинал нового скандала за несколько недель до игры в полуфинале. Со стороны послышались осуждающие капитана фырки, мол, тот снова стелется под этого чертового психа и ведет себя, как заботливая мамашка, а этот конченный только и делает, что истерит да выпендривается — такие команде не нужны. Том напрягся, морщась, желая запустить мячиком кому-то в нос, хотя и сам прекрасно понимал: капитан так стелется перед ним только из-за того, что он, как центральный, прекрасно справляется и приносит команде неплохие очки. Том фыркает и, отмахиваясь, разворачивается, снова окунаясь в игру. Капитан позади облегченно выдыхает, а новенький игрок возмущенно сопит и выслушивает горячие объяснения от главного, который слишком импульсивно взмахивает руками. — Я открыт, мне! — мяч оглушающе стучит по полу, вызывая вибрации под ногами, и Том спешит вслед за ним, как и остальная часть команды. Оскар — раздражающая зараза, тянется где-то сзади, не спеша. Словно прилагается к основному составу команды, как красивый бантик сбоку, нужный лишь для диких криков влюбленных девчонок. Впрочем, это работало. По крайней мере с теми тремя, что приходили каждый день, как группа поддержки, хотя нет… только те две странные девчонки, третий же не был похож на парня, который интересуется спортом вообще. Книжный червь. Так думал когда-то Том. У него нервно дергается глаз, и ему кажется, что еще один крик этих двух в стиле: «Оскар, ты лучший!», и он оступится, случайно упадет на Оскара и отправит того на скамью запасных на долгие годы. Ему так хочется. А вот тем двум, кажется, очень сильно хочется Оскара. Парень, сидящий рядом с девчонками, внимательно вглядывается в книгу, не обращая внимание на происходящее. Яркая блондинка рядом изредка что-то говорит ему и треплет по голове, широко улыбаясь, и парень всегда улыбается ей в ответ, а вот на брюнетку, что слоняется в этом трио, лишь фыркает и старается держаться подальше. Но та обращает на него больше внимания, постоянно задевает, порой отбирает книги, как делают это в начальной школе, и крутит ей перед носом парня, как куском мяса перед собачкой. Том почему-то понимал, почему парень всегда реагировал на это полным равнодушием, но сам Том так не мог. Неудачный пас парня из команды, который сегодня играет за «противников», и мяч оказывается в руках Тома слишком быстро, тот сам до конца не понимает, как мяч успел попасть в его руки, но его это определенно волнует мало, пока мяч в его руках — никто не забьет кроме него. Да и пока мячик ведет именно Том, есть большая вероятность, что равнодушный парень на трибунах обратит свое внимание на центрального. Парни что-то кричат о том, чтобы Том передавал и пасовал, но понимая, что это бессмысленно, лишь отмахиваются, бурча себе под нос, что терпеть это невозможно, он не один, и не может играть только тогда, когда ему вздумается. Возмущенные крики определенно привлекают внимание тех троих, по крайней мере Тому ярко представляется, как блондинка выпячивает ярко-розовую губку и бурчит, что забить должен был Оскар. От этого на губах расползается ухмылка, а руку жжет от ударов мяча, который сейчас вновь ударяется о пол. Делая пару шагов, удерживая мяч, Том подпрыгивает и кидает снаряд. Блокирующий не смог остановить Тома, не ожидая, что тот проведет удар с той стороны поля. Два очка в пользу команды Тома, и товарищи, как по команде, кривят рты от недовольства, что-то шепча сзади. Тома это раздражает, но взгляд, направленный в его спину, приятно греет собственное эго, ради такого можно потерпеть и плевки «коллег». Том гордо задирает голову, снисходительно глядя на новичка и как бы говоря, видишь, на кого ты пасть раскрыл, малец. Парень фыркает и стыдливо отворачивает взгляд, когда его поддевает юноша рядом, напоминая — игра все еще идет, хоть это и тренировка между своими же. — Ну-у-у, я признаю, это было круто, — бурчит брюнетка, махнув головой и плюхаясь на стульчик в ложе, от чего ее кофта чуть задирается, и парни, толкая друг друга под ребра, указывают на нее одним лишь взглядом. Девушка облизывает губы и демонстрирует средний палец с черным ноготком, — видишь, Марко, какие люди бывают, не то что ты, — хохочет она, толкая его локтем в плечо. Парень, словно оттаивая, опускает взгляд, убирая его с площадки и хмуро сдвигая брови, просит ее отцепиться. Марко. Парень, который второй месяц сидит тут, смотрит на Тома, а по вечерам кидает ему в личку странные картинки, поедая начос на дорогом ковре в доме Тома, где отец всегда запрещал есть.

* * *

— Они могут заткнуться? — хрипит парень рядом с Томом, потирая коленки, разогревая мышцы перед тренировкой. Том по инерции смотрит в ту же сторону, куда и товарищ по команде: на трибунах в первых рядах, — где редко можно кого-то встретить, ведь обычно все прогуливают или смотрят с задних рядов, — стоят две девчонки, облокотившись о рукоять перед ними, обмениваясь шепотом, а после хохочут, изредка кидая взгляды на площадку, словно пытаясь привлечь внимание Оскара, которому, кажется, и принадлежат их воодушевленные взгляды и выкрики. — У них в теории рот не заткнется, пока Оскар держит в руках мяч или наклоняется, застегивая наколенники. А еще говорят: мы, парни — озабоченные скоты, — Том усмехается на слова сокомандника, потягиваясь. — А тот, что с ними таскается? — парень прищуривается, и Том, старающийся не участвовать в сплетнях, повторяет за ним, потому что банально не видел какого-то парня рядом с теми «фанатками», хотя эти девчонки уже приходят в третий раз. Парень цокает языком, когда ребята синхронно оборачиваются на девушек. Брюнетка, обращая на это внимание, толкает блондинку, и та, перегибаясь через рукоять, приветливо машет рукой. Парни смеются и пару раз взмахивают руками, наверное, только Том в тот момент выискивал взглядом третьего, до тех пор, пока не зацепился взглядом за темную макушку, внимательно в нее вглядываясь. Вслед за макушкой появились глаза, а после — и все лицо. Когда блондинка позвала мальчишку и, улыбнувшись ему, чуть пожала плечиками. — Вы ведь понимаете, да? — тяжело вздыхает капитан, который, видимо, тоже наблюдал за этим цирком. — Ага, пацан подрабатывает собачонкой на привязи у блондиночки, а че… знаете, ошейник от нее даже я бы примерил, — хохочет кто-то, и его скупой смех поддерживают другие. В тот раз Том осудил это странного темнокожего парня за эту глупую привязанность, посчитав его жалким и глупым, раз он позволяет так с собой обращаться из-за какой-то мифической любви. Трус и эгоист — этот парень, раз из-за страха одиночества пляшет перед бабой, даже позволил себя затащить сюда, просто чтобы эта блондиночка понаблюдала за другим.

* * *

— Френдзона — это жестоко, — заметил кто-то из толпы бегущих, когда стайка, в которой бежал и Том, перед тренировкой пробегала мимо трибуны, где сидело трио, которое, кажется, скоро будет носить имя «Святого Оскара». — Та, не говори, — хмыкнул кто-то рядом, и Том лишь закатил глаза, поспешив вперед. «Как бабы себя ведут», — полагал Том. Этот пацан не вызывал никакого интереса или уважения. Том, принимающий любовь лишь за качественный рекламный ход, на котором можно хорошо заработать, вообще не понимал, как можно самостоятельно желать зависеть от другого человека, быть ему обязанным и еще и скованным какими-то отношениями. Тому тяжело дольше минуты общаться с людьми, потому что те внезапно начинают злить и раздражать своим присутствием вовсе. Этот парень определенно был глупым, раз боялся одиночества, а не желал его.

* * *

— Слушайте, а может этот пацан, тоже ходит попялиться на Оскара? Пацаны, спиной больше к нему не поворачиваться! — ржет блокирующий, удерживая Тома, на что тот фыркает: как можно пытаться играть и думать о том, кто чью задницу хочет оприходовать, с таким-то подходом не удивительно, что сейчас мяч летит в корзину, запущенный рукой Тома, — ну кру-у-уто… — одобрительно, но как-то лениво тянет блокирующий. Парни на площадке ржут, передавая мяч, и, в какой-то момент, Том ловит себя на мысли, что хочет возразить, но вовремя закрывает рот, пока это не привлекло внимание: этот пацан даже не смотрит в сторону площадки, пялится в свои книги и послушно реагирует на каждое слово блондинки. Это равнодушие цепляет. Равнодушие всегда цепляет, это какой-то неосознанный фетиш всех людей: всех равнодушных надо сломать, вывести на свет и показать истинное лицо, чтобы потом хохотать над их слезами: «Какой же ты — слабак! Рыдаешь!». Том ничем не отличается от других. «Ты посмотришь у меня… ты бл*ть оторваться от площадки не сможешь!» — усмехается Том, кидая взгляд на трио на трибуне, сейчас парень усердно хмурил брови, вчитываясь в строки какой-то странной белой книги без надписей, лишь с каким-то одним черным пятном — по крайней мере, отсюда, именно так казалось Тому, но слишком далеко, однако. — Я открыт! — выкрикивает капитан, играющий центрального в команде противников, и Том резко меняя свое направление, успевает принять мяч, поданный, считай ему, противником. Капитан позади вздыхает, но бежит за Томом, с надеждой перенять мяч и не дать ему забросить в корзину. Раздавая указания, которые по сути бессмысленны, ведь так становится понятна тактика противников, капитан догоняет Тома за спиной и внезапно появляется перед лицом, становясь его удерживающим. Середина поля, и убежать дальше не удастся, ближе к кольцу они даже на два шага не продвинутся, впереди еще три блокирующих. Он может дать пас, об этом кричат все вокруг… ага, сейчас, триста раз. — Ведь дальние броски не твое, — беззлобно усмехается капитан, напряженно следя за взглядом Тома, чтобы понять, кому именно тот будет пасовать. — И что? — Том пожимает плечами и подпрыгивая раньше капитана, кидает мяч вверх. У капитана не получается задеть мяч даже пальцами, ведь Том на порядок его выше. Том не верит, что мяч попадет в корзину, так же и ребята сзади, которые спешат словить мяч, когда тот не долетит, ругаясь откровенным матом, наверное, даже тот парень на трибунах не верит. И, чтобы в этом убедиться, Том оборачивается назад, сдувая рыжую челку, что лезет в глаза, ведь намокла от пота. Блондинка толкает парня в бок, заставляя посмотреть, и он послушно вскидывает голову вверх. Том лишь на секунды ловит какой-то непонятный восторг в его глазах, прежде чем его сердце в груди делает бешеный кульбит — он слышит удар мяча об пол и победный крик товарищей по команде. Трехочковый. Том пробил трехочковый с середины поля. Ему страшно поворачиваться от чего-то, ведь это приятное чувство сейчас уйдет, чувство победы. — Да! — выкрикивают ребята, едва не падая на спину Тома с победным криком, даже капитан кричит, что гордится своим «учеником» и наигранно вытирает скупую мужскую слезу под глазом. — Для ученика старшей школы это прорыв, ребята! — радостно выкрикивает кто-то в самое ухо, и Том бы обязательно напомнил им, что такое — личное пространство, если бы сам не выпал из него. Он почему-то подхватывает общий восторженный клич. Заставить играть дальше было тяжело, но бессмысленно угрожая чем-то глупым, капитан разогнал ребят по своим позициям. Том, стоя в центре, к середине второго тайма каким-то чудом оказался под кольцом атакующий команды противников, ожидая паса или возможности вести мяч. Мяч на полной скорости пролетает мимо Тома, и тот едва успевает уклониться. — Ой, — устало вздыхает Оскар, видимо именно он и послал такой пас Тому, — я думал ты поймаешь, — он виновато пожимает плечами, взмахивая головой, видимо, чтобы убрать челку. Том скрипит зубами, а на языке крутиться: «ты совсем дебильный или да?», — но Том молчит и послушно идет за мячом. Он видел, куда полетел мяч. Не хотелось, чтобы кто-то на трибунах пострадал, хотя может это отобьет у них охоту шляться сюда, как на уроки, каждый день. — Быстрее только, — просит кто-то позади, и Том обещает, что как только возьмет мяч в руки, со всей силы запустит его в центр, где стоят Оскар и кто-то особо болтливый. — Ваше? — улыбается брюнетка, нагибаясь, поднимая с пола трибун мяч, когда Том подходит к ним. — Наше, — язвительно скалится в ответ Том, косо поглядывая на парня, который даже не смотрит в его сторону теперь. Брюнетка подает вперед мяч, а потом хохочет и прижимает к себе. — А как тебя зовут, м? — она щурит глаза, не обращая внимание на смущенную подругу рядом, что толкает ее под ребра, шепчет: «Дженна, я бы и сама могла спросить», Том хмыкает — теперь они еще будут ходить попялиться и на него? — Тебе-то зачем? — довольно грубо интересуется центральный, цепляясь взглядом за страницы книги парня. Девчонка говорит что-то вроде: «Может автограф хочу», но Том пропускает это мимо ушей, наклоняясь над рукояткой, которую нервно сжимает в руках блондинка рядом, — эт че такое? — Том внимательно смотрит на ровные линии каких-то закорючек, которые идут вертикально вниз, как столбцы. Пацан не сразу понимает, что это к нему, от чего та самая Дженна в коротких шортах с долбанным мячом в руках, закатывает глаза и довольно громко говорит: — Эй, домохозяйка — это тебе было! — на сарказм Дженны парень поджимает губы и, словно назло, продолжает смотреть в книгу, — это Марко, он немного дурачок. Не обращай внимания. — У тебя новые шутки хоть через раз появляются, или ты придерживаешься железного правила: «новое — это все хорошо забытое старое»? — язвительно отзывается парень, скидывая голову вверх, и растрепанные волосы на его голове падают назад, открывая лицо и милую родинку под глазом. — Все твои шутки такие плоские, или сегодня ты решил особенно опозориться? — Дженна дарит ему наигранно милую улыбку, а затем поворачивается к Тому, — так тебя как зовут, парень, а то я тут сгораю от нетерпения, как и твои пацаны, что ждут мяча. Ребята за спиной и правда кричали и ржали, что заигрывать с девчонками будет потом. — Сын третьего темного Лорда Подземных королевств и коронованный принц тьмы — так лучше? — фыркает Том, отбирая мяч из рук не особо сопротивляющийся девчонки. — Впечатляет, — присвистывает та, — не подскажешь адрес пентаграммы, я вызову тебя, когда скучно станет, — вызывающе усмехается она, и Том, не выдерживая криков за спиной, кидает мяч назад, на поле, лишь бы от него отстали. — Так что это? — Том снова обращается к парню и даже думает, что можно назвать его по имени, но ему кажется, что это прозвучит как-то странно и… нет, просто странно. Когда Том наталкивается на непонятливый взгляд мальчишки, то без стеснения тыкает пальцем в книгу, — это типа этот… азиатский. Дженна фыркает, словно оскорбляя этим Тома, тот сжимает руки на перекладине, но молчит — это девочка, ее бить нельзя. — Что-то вроде того, — тяжело вздыхает парень, явно не настроенный на беседу. — Ну да, я знаю, я типа разбирался раньше… — как-то вся уверенность сходит на нет, и он сейчас чувствует себя самым настоящим дураком, будто попал в класс гениев, случайно заблудившись к школе. — Ну да, по тебе видно, что ты знаешь Путунхуа**, — отвечает Марко (кажется, так зовут парня) с легкой улыбкой, и Тома это слегка злит, ведь, кажется, тот решил выделиться и показаться круче на фоне глупого Тома, чтобы блеснуть перед этой блондиночкой. — А как же, — бурчит Том, пряча свою неуверенность, почесывая голову, на деле едва не вырывая себе волосы, как бы напоминая: бить людей на людях — нельзя, не поймут, осудят. — Ты тут не задержался, друг мой, — ехидно протянув нараспев, Дженна указывает пальчиком на поле, мило улыбаясь. Том приподнимает бровь вверх и, желая досадить этим странным ребятам, разворачивается, скидывая руку вверх, делая вид, что лениво потягивается: — Дамочки, вам ничего не светит, харэ позориться! — он откидывает голову назад, чтобы насладиться растерянным видом блондинки и тем, как кривит лицо Дженна, цепляясь руками за перила, видимо, от злости или раздражения. — Дураков, изучающих азиатский, не спрашивали! — выплевывает она вслед, и вторая девчонка одергивает ее, хватая за руку, прося ее прекратить, ведь слова этого парня (Тома) ее не волнуют, — без тебя знаю, Стар… — отмахивается та. А Том нервно сглатывает, ведь теперь он уверен, чтобы насладиться таким взглядом этих выскочек, он готов трехочковые хоть триста раз подряд закидывать, чего он, конечно, не сможет. С первой попытки, так точно. Зато Том точно помнил день, когда начал посвящать свои броски лишь одному человеку. Точнее его уникальной реакции.