Лучший друг

      Ночь, тишина, убивающая, пробивающая до дрожи и холодный ветер… радужный браслет в руках парня, сигареты и лезвие. На полу упаковка от таблеток и разлитая вода. От чего-то становится холоднее, чем раньше. Холоднее, чем тогда, в больнице, возле кровати Руслана.       На плечо легла теплая рука, сжимающая, казалось бы, до синяков, но без злости. Нежные руки, которые за столько лет полюбились парню. Губы блондина растянулись в блаженной улыбке и он надавил на кожу металлической, остро заточенной пластиной. Руку сразу же обдало жаром, а рука на плече сжалась сильнее. Или ему казалось, что это происходит сейчас? Увы, понять он был не в силах.       Уже несколько суток Данил неподвижно сидит, не решаясь на действия. Он знает — с Русланом все хорошо. Он до сих пор ходит к врачу, вот только теперь гораздо чаще. Почти каждый день ему приходит оповещение о том, что Руслан приходил на прием и ничего не делал с собой. И от одной мысли, что он в порядке, становилось тепло на душе… ***Неделей ранее*** 19.37: Прости меня, пожалуйста 19.38: За что? Что-то случилось? 19.38: Нет, просто я… беспокоюсь за то, что ты увидишь, при встрече со мной. 19.40: Не парься. Ты хороший человек. Внешность не важна. 19.40: Как знаешь…       с хорошим настроением, Вихлянцев отправился на вокзал. Была ночь. Мало кто приезжает в такое время, но были и такие. Среди них была и его новая девушка. Данил уехал с самого утра, сказав, что по делам. Не говоря больше ни слова, он уехал, а Усачеву предстояло несколько часов ожидания. И вот, через несколько минут он увидит ее.       Пустой перрон, теплый летний ветер и тишина… Наконец в далеке начали виднеется огоньки и Руслан, улыбаясь и сгорая от нетерпения подошел ближе.       Прошло какое-то время, а девушки так и не показалось. Он вновь остался один и не знал, что ему делать сейчас. Что-то случилось? Обманула? А может это он перепутал время, дату, направление? Он закусил губу и чертыхнувшись, хотел уходить, как его кто-то окликнул. Это был хриплый, грубый и до ужаса знакомый и родной голос Данила.       Он обернулся, и увидев знакомое лицо, пошел навстречу. Поперечный выглядел как минимум помятым, если можно так сказать. Грубо говоря, он выглядел, как человек, находившийся в глубокой депрессии, на протяжении нескольких лет. Глубокие янтарные глаза поникли, синяки стали еще ярче, а лицо стало совсем бледным. — Что-то случилось? — уже беспокоясь о друге сказал он. — Я о твоей девушке…- Руслан усмехнулся. «Девушка» была лишь показной. Любовь к Дане никуда не делась и уходить не хотела. Но он боялся. Боялся непонимания с его стороны, боялся самого себя, считая это неправильным, — ее нет — В смысле? — заторможено спросил Вихлянцев, потупив взгляд и пытаясь собраться с мыслями — Ее никогда не существовало. Прости. Надо было тебе раньше признаться и, — недослушав рыжего, он развернулся и сдерживая эмоции, выдохнул — То есть… ее никогда, — он сглотнул, — тогда с кем? — на этот вопрос ответа не требовалось. Было и так понятно, кто писал ему все это время.       Сердце Руслана сжалось и он, закусив губу, пошел прочь от того места. Не смотря на то, что Данил пытался что-то сказать, объясниться или догнать его. Он обрывал все попытки, пытаясь оградиться от него. Взяв такси, он поехал домой. Нет, не к себе. К Данилу, думая, что тот вернется и они поговорят. Но не через день, не через неделю, он не появился. Позже, от Миши Кшиштовского, он узнал, что тот уехал в Москву и живет в съемной квартире.       Состояние Усачева с каждым днем ухудшалось. И дело не в том, что его девушка оказалась фейком, а в том, что его вновь оставили. Его оставил тот, кто обещал быть до конца. Тот, кому он доверял свою жизнь…       Единственным, с кем он общался — был его психотерапевт, к которому он зачастил. Прошел месяц с момента исчезновения Дани из жизни Вихлянцева, а он уже готов на стену лезть, лишь бы вернуть его и объясниться. ***…***       Данил посмотрел на пол. Капли крови растворялись в пролитой на пол воде. Все окрасилось в черный, словно краски никогда не существовали. Он забыл о том, как говорить с людьми. Ведь единственный человек, навещающий его — это Миша, писавший о нем же Руслану.       Раздался звонок в дверь, от чего парень недовольно поморщился. Дверь была открыта, и он не спешил вставать с места или хотя бы отводить взгляд. Он продолжал вести лезвием вдоль руки и скрипя от боли зубами надавливать сильнее.       Последнее, что он помнил, это шаги, испуганный Кшишстовский и «скорая». Проснулся он уже в больнице, с капельницей и повязками на руках. Теперь ему хотелось сдохнуть еще сильнее, от осознания того, в каком он сейчас положении. Конечно, Руслану, по его мнению было наплевать и он ни за что не приедет в Москву, ради такого алкаша, как он. Но это была далеко не правда.       Он приоткрыл глаза, оглядываясь и щурясь от яркого света. Рядом сидел Миша, и когда он увидел уже бодрствовавшего Данила, он начал разговор… — Дань, эт че было? — недовольно, но с ноткой волнения спросил он, вглядываясь в глаза Поперечного, который только и смог выдернуть катетер и отвернуться к стене. — Отъебись. Тебя еще в эту историю не хватало втянуть, — не смотря на все свое раздражение и злость, он не мог показать их. Голова раскалывалась, а голос никак не становился громче, только еще выше…- блять. Ты ведь уже все сообщил ему, да? Уже и потрепаться успели, наверное… — Да. И что? Помочь хотел, называется. Ебать какая благодарность, — нервно сказал он и встал, — тебя скорее всего скоро выпустят. Может быть. Если ты, конечно, сможешь доказать свою адекватность, — с этими словами он вышел из палаты, оставив парня одного, наедине с собой.       Как и обещал Кшиштан, рыжего отпустили почти сразу после того, как удостоверились в том, что его состояние стабильное. Дав направление к врачу, они отдали ему его вещи и отпустили. Куда идти, что делать и как теперь быть? Именно этими вопросами обычно задается нормальный человек. Но когда это Поперечный был нормальным?       Он сразу же пошел в квартиру, которую снимал. Бабушка, что любезно согласилась ее арендовать лишь посочувствовала, и пустила его в дом, напоив чаем, а затем ушла, сказав, что не вернется сюда, пока он сам этого не захочет. «Остались все-таки добрые люди», — подумал Данил и закрыл дверь.       К вечеру, он натянул на себя бордовую кофту и отправился гулять. В итоге, он пришел к набережной, садясь на скамеечку. Он закрыл глаза и запрокинул голову вверх, закусывая губу. Все тело ломило, а голова, так и норовила лопнуть, то ли от мыслей, то ли от боли. — Какой же ты трус, Поперечный, — сам себе сказал он и тяжело вздохнул. — Да, трус. А еще подонок…- он раскрыл глаза, слыша знакомый голос, и в груди что-то сжалось. Он боялся повернуться и увидеть его. И тем не менее, он повернулся и увидел его, стоящего рядом и смотрящего куда-то вниз, — ты просто исчез. Кто ты после этого? — его лицо освещал лишь свет фонаря и тусклое солнце, которое уже заходило за горизонт. — Прости, — почти прошептал он, — я не знал, как сказать тебе. Я боялся. Потому что я трус. И уехал, потому что по жизни бегу от проблем. Прости меня, я, — Руслан сел рядом и опустил глаза. Даня всматривался в его черты лица, досконально изучая каждый сантиметр. Серо-голубые глаза, которые прикрывала темная прядь волос, нос, чуть с горбинкой, малиновые губы, которые хотелось целовать день и ночь на пролет, острые скулы… к нему хотелось прижаться, обнять — Просто объясни, за что? Что я тебе сделал, чтобы ты надо мной так издевался? Я просто хотел немного любви. Я просто искал того, кто будет поддерживать меня и помогать, — сердце пропустило удар и упало куда-то вниз. У Данила словно что-то оборвалось и он, словно задыхаясь, схватился за горло. Ему стало плохо. Плохо от осознания того, что ОН не может дать ему все это, сколько не старайся. Он встал и прокашлявшись, повернулся к нему — Хорошо. Будь что будет, — он сглотнул и закусил губу, — я блять гей. Ебать. Я люблю тебя. Да ну, нахуй, — он развернулся и пошёл куда-то, сдерживая слезы, а после, сорвался и побежал.