Охуенный

Пятница и опять вечеринка. Сегодня — у одного из золотых мальчиков Осло. Здесь алкоголя, таблеток и травки столько, что можно дружно обдолбаться огромной толпе, а не паре десятков подростков с бушующими гормонами и полным пиздецом в личной жизни. Крису скучно. До тошноты и ломоты под воспаленными веками. Крис думает, может, трахнуть тех близнецов — братишку с сестренкой, что уже целый час похабно трутся друг о дружку у всех на виду и прямо таки вынуждают. Крис думает, в пунш какая-то падла плеснула снотворного. Крис думает, может, он просто стареет, и потому все так пресно и блёкло, приелось. Шепоток от дверей прокатывается по залу приглушенной волной, что умудряется перекрыть вопящую музыку. Крис замирает. Что-то щекочет в затылке. Как будто пристальный взгляд или просто предчувствие грядущего пиздеца. Он оборачивается медленно и видит этого парня. Кто-то говорит — это Эвен, перевелся в их Ниссен из Бакка. Шепоток. Домыслы, пересуды, оценки. Как сквозь невыносимо плотный туман. "Красивый", — доносится тут и там, это слово вязнет на зубах, ввинчивается в виски и давит на мозг. Красивый, но не в этом ведь дело, не только. Их взгляды пересекаются поверх этой толпы всего на мгновение. Тут же Эвен отворачивается к кому-то, отвечает на вопрос с этой своей охуенной улыбкой. А Крису как в грудину въебали. Ногой и с разбега. Крис хочет согнуться надвое и не дышать. Крис хочет проморгаться и понять: ему, блять, это все показалось. Потому что так не бывает. Не с первого взгляда, не так и не с ним. Не с Крисом Пенетратором, сука. Не с тем, кто имеет любую... любого, по первому зову, по щелчку пальцев. Получает, не успев даже в своей голове оформить желание. Трахает, а потом идет дальше. Потому что не западает — никогда, ни на кого. Ни единого раза. Позорно сбежать с вечеринки через заднюю дверь, как пес с поджатым хвостом. Поебать. Завтра. Уже завтра он все это забудет. * — Тебя как будто приложили хорошенько так чем-то. Покурим? Ни хуя не забывается и не проходит. Особенно когда натыкается на него в туалете. Тот дымит прямо здесь, присев на окне, и кажется таким до опиздошения беззаботным... красивым. Глаза голубые глядят прямо в душу. Тонкие пальцы сжимают окурок. Он выпускает в потолок клубы дыма, а пепел стряхивает прямо рядом с собой. — С чего бы? — крошится эмаль, так он сильно зубы сжимает, и стискивает кулаки. Одно желание — вьебать. Нет, сдернуть за шкирку и вмазать в стену, навалиться и целовать, пока не лопнут ебучие идеальные губы. Или поставить прямо здесь на колени и ткнуться в рот уже изнывающим членом. Долбить глубоко, в самое горло... — Такое чувство, что тебе это нужно. Но нет — значит, нет. Навязываться не в моих привычках. Затянется снова, скосится куда-то во двор, где галдят ребята из класса помладше. Отсюда Крису не видно, но, кажется, получается разобрать голос того непутевого мальчишки — Исака, его бровастого друга и остальных. Сталкерим, Эвен? Или просто совпало? И это любопытство в глазах, и какая-то затаенная нежность. "Чувак, да ты жалок", — Крис хотел бы рассмеяться ему прямо в лицо, но отчего-то тихонько уходит и может поклясться, что Эвен про него уже даже не помнит. Эвен — он весь там, на площадке у школы. Похрен. Посрать. Это все непременно пройдет. * Эвен начинает здороваться, он всегда до тошнотворного приветлив, открыт. Он больше не предлагает ему сигарету, когда Крис застает раз за разом на том самом окне в уборной на втором этаже. Он просто кивает, обозначая, что заметил вторжение, и возвращается к наблюдению за мальчишкой. Каждый раз это Вальтерсен, не кто-то еще. Все время Исак. Постоянно. — Почему не познакомишься с ним? — Крис же не может делать вид, что не замечает очевидного, верно? — Ему нужен кто-то получше, — Эвен просто пожимает плечами, не отрывая взгляда от того, за стеклом. Кудрявого и задиристого, в этой своей придурочной кепке и с целым ворохом комплексов, не иначе. — Я бы на твоем месте рискнул, — ложь обжигает губы насмешкой. Рискнул бы? Ты? Кристофер Шистад? Тот, кто вот уже два месяца видит мокрые сны и никак не может усмирить подсознание, стереть из подкорки картину, где он отдается — впервые. Где он отдается, и ему хорошо. Где он, господи боже, до охуения счастлив. — Знаешь, я сломан. — И что? Кто из нас может похвастаться, что в полном порядке? В этой жизни надо идти вперед напролом. И брать то, что хочешь. Только так, не иначе. Эвен смотрит как-то уж слишком пристально, будто видит впервые. Чуть хмурится, и меж бровей залегает тонкая складка. Пальцы чешутся потянуться и просто расправить... — В пятницу вечеринка в честь Дня всех святых. Ты идешь? Уверен, Исак тоже там будет. Там буду я. Там, наконец, я решусь, я смогу... — Я собирался, конечно. Увидимся? — Непременно. * За окном по небу растекается чернильная тьма, алкоголя в венах больше, чем крови. Крис понимает, что Эвен уже не придет. Слишком долго... Девушка в наряде Афродиты или какого-то еще божества ругается очень не женственно, громко и с матом. Ей вторит вторая, чернявая, похожая на мальчишку. Очень болит голова. Как будто что-то взрывается прямо в затылке, и осколки впиваются в мозг. "Бросили нас прямо там и сбежали", "Конечно, вдвоем! Это полный пиздец", "Нет, ну кто мог подумать", "А я тебе говорила, он каждый раз жрал его взглядом..." Все правильно. В этой жизни надо идти напролом и брать то, что хочешь. Кажется, Крис так ему говорил? Что же, Эвен Бэк Найшейм — ученик из прилежных. Виски на вкус, как вода. * На следующей неделе Эвен пропадает в понедельник, вторник и среду. Крис и не думал, волноваться, звонить. Конечно же нет, он просто расхуярил свой телефон, потому что открывал в списке контактов слишком часто тот номер, набрать который так и не смог. Ни к чему. Знакомую фигуру сразу в двух капюшонах замечает практически сразу. Эвен идет в сторону спортивного зала. Правильно, там сейчас Вальтерсен. Нет, Крис не собирался идти следом, шпионить. Может, просто узнать, что точно все хорошо... Останавливается у порога и слышит: "Я рассказал Соне о тебе... мы решили взять перерыв... я не огорчен, что ты..." Мямлят что-то друг другу, как сущие идиоты. Пиздец. А после целуются слишком громко, слишком слащаво. Крис стоит там — невидимка за дверью, и смотрит. Он даже не чувствует, как ломается сигарета, зажатая в пальцах. "Что скажут твои родители, если ты начнешь встречаться со мной?" Наверное, так вот ставят точку в романе, который даже еще не случился. Не больно. Откуда ей взяться? Этой мифической боли. Ведь Крис совсем не влюблен. * Желтой листвы в парке под ногами все больше. Крис натягивает на голову капюшон, отгораживаясь от серой мороси, что сыплется и сыплется с неба. Черная куртка и черные круги под глазам. И, черные ботинки, которыми он хотел бы пинать от души, так, чтобы трескались ребра, чтобы сгибался надвое и харкал кровью. Жаль, что нельзя самому. Как же жаль, что это все только испортит, потому что Эвен не надышится мальчишку. Поэтому Кристофер и пришел сегодня сюда. — Ты просил нас о встрече. Я внимательно слушаю. О парнях из Якудзы говорят лишь одно — отморозки. Что же, Крису другого не надо. Крис только вернет то, что по праву его. С первого, сука, поклятого взгляда. — Надо припугнуть кое-кого хорошенько. Можно бить, но так, чтоб не до смерти. Вот здесь его фото. — Хм... кукольный мальчик. Ты знаешь наши расценки. — Без проблем. Здесь вся сумма. Дорога до дома кажется бесконечной. Ноги то и дело скользят на мокром асфальте, а сигаретный дым обволакивает внутри, как паутиной. Крис ускоряет шаг, то и дело поглядывая на небо. Кажется, будет гроза.