Если нет начала, нет и конца...

В воздухе витал слегка уловимый запах мяты и более чувствительный ― это запах молочного шоколада. Привычное чириканье воробьев ровно в семь часов утра не мешал видеть сны Фрешу дальше, но чувствительный слух ПаперДжема ко всему заставил того проснуться. Слушая надоедливое "чик-чирик" ПиДжей сонно зевнул. Откуда у дома Фреша взялось столько надоедливых воробьев? Конечно мы учтем то, что сейчас в самом разгаре март, не смотря на то, что морозец иногда проступает. Но почему бы надоедливым птичкам не "спеть" рядом с другим домом? Не желая слушать сопение спящего возлюбленного, ПаперДжем повернулся к нему и потряс альфу за плечи. Мыкнув, Фреш заерзал и накрыл себя полностью одеялом. Итог: ПиДжей остался без укрытия, мягкого и теплого. Фыркнув, омега отобрал одеяло и уткнулся "носом" в "щеку" своего любимого. Зевнув, альфа приоткрыл глаза. Сонно осматривая помещение, он обнял ПаперДжема, который замурчал. Ещё пару секунд висела тишина, но опять послышалось чириканье птичек. — Можешь заткнуть своих воробьев?— спросил ПиДжей, поцеловал любимого в "нос". — Если они у меня поселились под крышей, так значит сразу мои? — Фреш всегда говорил весело, с долей шутки. Была большая редкость, когда он злился или ворчал. — Ах они у тебя и под крышей живут? — ПаперДжем мотнул головой. — Они меня разбудили! — Сам говорил, что встаёшь в шесть, — Фреш зевнул, прижав к себе омежку. — Так я тогда был молодой, — ПиДжей выкрутился из объятий альфы, привстав. — Тебе даже нет тридцати, у тебя нет детей. Ты ещё молодой, ― проговорил Фреш, потянувшись. ― Зато у меня есть надоедливый альфа, с такими же надоедливыми птичками, ― фыркнул ПаперДжем, упав на кровать. ― Неси мне завтрак в постель, ― после этих слов он сразу разлегся, как королева. Еще раз зевнув, Фреш поцеловал своего вечно недовольного омегу в "щеку". Исполнять приказы этой капризной королевы альфе совсем не хотелось, но и слушать осуждения тоже. Встав, потянувшись, чтобы скинуть с себя сонливость до конца, Фреш принюхался. Вот не поверите, но в верхней части комнаты молочным шоколадом намного больше пахло, чем в нижней. Например альфа особо его и не чувствовал, когда лежал в постели. Несильные изменения в запахе омеги были, но их можно было почувствовать. Получив пинка под зад для ускорения, Фреш рыкнул. Стали уловимы в воздухе нотки страха и уважения к альфе, из-за чего тот улыбнувшись, пошел на кухню. Не всегда же омеге быть главной. Фреш решил, что сначала поест он, а потом своему и капризному отнесёт, а то так ничего альфе и не останется, а речь ведь идёт не только о еде, а и о времени. Сделав бутерброды, сев за стол, Фреш начал потихоньку употреблять пищу, запивая кофем. Закрыв глаза, он думал о ПаперДжеме. Было видно, что это будет хорошая заноза в заднице, если не поставить на место, пока не станешь его подкаблучником. Но когда речь заходит о сексе, детях, то он сжимался в комочек, переводя с одной темы на другую. С виду он был агрессивным, злым, но внутри это хрупкая омежка, которая нуждается в защите своего альфы. Ломать особо над этим мозги Фреш не захотел, а лишь вздохнув, поставил тарелку в мойку с бокалом. Взяв завтрак, он пошел в спальню, где ПиДжей злобно смотрел в окно, а точнее на воробьев. Похоже, даже тихое "чик-чирик" сильно раздражало омегу. — Как и заказывали, — Фреш сел рядом с ПарерДжемом, поставив перед ним поднос с едой. — Спасибо, — промурчал ПиДжей, лизнув любимого в "щеку". Покончив с бутербродом и выпив кофе, омега поставил поднос теперь уже с пустой посудой на тумбочку. — А теперь то доволен? — спросил Фреш, обняв ПаперДжема. — Да, — послышалось шептание в ответ, что насторожило альфу. — Ты помнишь тогда наш разговор... В парке? — омега уткнулся "носом" в плечо любимого. — Про что? — Фреш нахмурился. — Про мою болезнь, — чуть громче ответил ПиДжей, чем раньше. — Ты ведь... — А надо? — шепотом спросил альфа, прижав к себе ПаперДжема. — Лучше раньше, чем когда будет уже поздно, — промурлыкал омега, посмотрев в глаза Фреша...