Чёрное Пророчество

      Целый год семья Фалберт в буквальном смысле слова заново учила жить Гарольда. Та любовь и забота, которой они в своё время окружили малыша, постепенно приучала его к их постоянному присутствию. Ерсель Фалберт не могла не заметить разительные перемены в мальчике. Если раньше их сынишка просто не давал ни покоя, ни отдыха, то теперь он был тише воды, ниже травы. Если раньше он не боялся грозы, особенно вспышек молнии, которая когда-то его просто-напросто завораживала, то теперь он пытался спрятаться от неё куда-нибудь в тёмное место. И, о чудо! Раньше, чтобы его накормить, приходилось устраивать целое представление! Теперь же сын ел всё. Правда совсем мало. Несколько раз ему становилось плохо, но почему-то Гарольд боялся потревожить их известием о плохом самочувствии. Несколько раз Мориц находил его без чувств. После этого на малыша пришлось наложить следящие и сигнальные чары. После очередного срабатывания чар, они нашли его вновь без сознания. Бледного и в крови. Перепуганная Ерсель тут же бросилась к нему. Морицу пришлось вызвать того самого молодого застенчивого медика с ресепшена, Авгуса Сепсиса, который, впоследствии, и стал их семейным колдомедиком.       Большую тревогу вызывало его зрение. После аварии, оно стало стремительно ухудшаться. Встревоженная миссис Фалберт всё чаще вспоминала о тех чудо-каплях молодого зельевара и с нетерпением ждала того дня, когда в очередном выпуске "Пророка" появиться статья о новом изобретении в области магической медицины. Но самое главное, Гарольд ни разу не назвал их мамой и папой. — Тё-тя-я. Тё-ё-оть! — Несмело одёргивал за платье он её и, когда та оборачивалась, он почему-то заминался. — Что такое, малыш? — Ерсель присаживалась на корточки и, пригладив его растрепанные волосы, встревоженно всматривалась в его глаза. — Пи-пи-и... — Почти доверительным полушёпотом отвечал тот после минутной паузы и крепче сжимал ладошки в кулак, танцуя на месте. Облегчённо выдохнув, Ерсель мягко улыбалась и снимала шлейки комбинезончика. После чего она подхватывала того на руки и направлялась в туалет. — Дя-дя-я. Дя-я-дь! — Тем же шепотом обращался он к Морицу, писавшего очередной отчёт по работе. — О, это ты, сынок? — Мориц снимал очки, и, потирая глаза, манил к себе всей ладонью. Гарольд, сделав несколько быстрых шагов внезапно останавливался. Затем осматривался по сторонам. — Сынок, у папы много работы. — Как бы между прочим замечал мистер Фалберт, откровенно наслаждаясь за мелькавшими эмоциями на ещё маленьком личике сына. — Оть! — И быстро протягивал ему сложенные друг против друга ладошки, в которых бил крыльями мотылёк необычайной красоты. Мориц широко улыбался и, коротко хохоча, тут же кричал на всю террасу: — Милая! Кажется, у нас растёт будущий ловец! Ты представляешь, ещё один мотылёк!       Через пол года Август Сепсис прислал сову. Мориц, прочитав его содержимое, молча передал его супруге. Та без лишних вопросов переняла лист пергамента.

Уважаемые мистер и миссис Фалберт. Спешим сообщить Вам радостную весть! Глазные капли мастера зелий Северуса Тобиаса Снейпа на днях успешно прошли заключительное тестирование и получили печать качества. Ждём Вас в больнице Св. Мунго в пятницу следующей недели, не позднее полудня. С уважением, Август Сепсис

— Что ты по этому поводу думаешь, Мориц? — Ты же слышала. Магическая коррекция зрения... Сама понимаешь. — Взглянув на сына, увлечённого игрой в мяч, Фалберт вновь посмотрел на супругу. — Что ж. Тогда нам стоит подобрать очки. — Ерсель со вздохом опустила письмо. — Толстые стёкла ему теперь ни к чему. Надеюсь, Август поможет с этим. — Разумеется, дорогая.       Неделя пролетела незаметно. За это время Гарри несколько раз потерял сознание. Вдобавок ко всему прибавились и головные боли. Проницательный Фалберт понял, что всё дело в его шраме. Слишком часто тот касался его своими пальчиками, в надежде хоть как-то уменьшить боль. Взъерошенный от очередной бессонной ночи стажёр Мунго сканировал того палочкой читая какие-то заклинания. Вспыхивающие время от времени непонятные символы всё чаще и чаще омрачали лицо Августа, однако тот ничего не говорил и продолжал считывать информацию. Ерсель тихо плакала, а Мориц её укачивал в руках, что-то нашёптывая на ушко. — Всё понятно. — Наконец произнёс Август уставшим голосом, выстраивая светившиеся символы в определенную комбинацию. — Ничего мне не хотите рассказать? — Август... — Ерсель подняла красные от слёз глаза. — Ты же знаешь, мы ничего не утаиваем... Чуть что, сразу тревогу бьём. — Как Вы тогда объясните мне это. — Стальные нотки проскользнули в голосе Сепсиса и тот перестроил символы. — Мальчик сдерживает магию. Как объясните это? — Он ч-что?! — Ерсель в шоке уставилась на целителя. Тот посмотрел на мальчика. Затем медленно снял с него очки и положил на столик. После поднялся с его кровати и принялся рассказывать, время от времени кружа по комнате и поглядывая на часы. Чета Фалберт в шоке смотрела на Августа. Из стеснительного робкого юноши с ресепшена он внезапно превратился в спокойного, серьёзного и собранного молодого человека. Он рассказывал о случаях, при каких обстоятельствах маленькие дети сдерживают магию и что с ними бывает при этом. Приводил примеры, от которых кровь в буквальном смысле слова стыла в жилах, заставляя сердце пропустить пару ударов. — И это ещё не всё. Конечно... Обскур, как писал Ньют Скамандер, малоприятная вещь в организме маленького волшебника. Однако, было бы намного проще, если бы в теле Гарри был именно он, а не осколок чьей-то тёмной отжившей души. — Постойте, Август. — Тут же перебил его Мориц. — Вы имеете ввиду... — Верно, мистер Фалберт. Речь идёт о крестраже. — Сепсис посмотрел на обоих суровым, насколько это было только возможно, нечитаемым взглядом и Ерсель потеряла сознание.       Гарри очнулся в больнице. С удивлением рассматривая лимонно-жёлтого цвета шторы, он поморщился от прострелившей боли в пылающем огнём шраме и тут же потёр его. — Тётя? — Мальчик поискал глазами Ерсель. Но вместо Ерсель в палате был целитель в халате. Совсем как шторы. — Кто это у нас тут очнулся? Фалберт-младший, верно? — Тревельян Сандфорд широко улыбнулся, поднимаясь с кресла. Мальчик внимательно посмотрел на него и вдруг почувствовал, что он его уже где-то видел! И слова похожие слышал. Гарри удивлённо посмотрел на Тревельяна и в этот момент в палату заглянул Сепсис, при виде которого мальчик тут же расплылся в улыбке. — Га-а-ари! Уже очнулся? — Август улыбнулся, направляясь к койке. Мальчик утвердительно кивнул головой. Затем внимательно посмотрел на него изучающим взглядом и, ткнув пальчиком в его грудь, спросил: — А тё-о-тя? — Какая тётя? — Август рассмеялся, слегка потрепав малыша по голове. После взглянув на Тревельяна, серьёзно произнёс, глядя в его глаза. — После аварии, мальчик называет своих родителей тётей и дядей. Возможно, его стоит показать Тикки? Янус специалист по таким пациентам. — Не думаю. Ещё прошло мало времени. — Год. — Сепсис посмотрел на Гарри, внимательно следившего за разговором обоих целителей. — К тому же обнаруженный крестраж, который изначально едва не принял за обскура. Всё это более, чем странно, мистер Сандфорд. Если бы не знал чету Фалберт... — Не всё обо всех можно знать, Август. — Тревельян как-то неестественно улыбнулся. — Ты скоро это поймёшь. Ну ладно. Подготовь мальчика. Процедура начнётся через час.

***

      Высокий молодой человек в чёрной, наглухо застёгнутой, мантии разговаривал с целителем. Его чёрные волосы были зачёсаны назад и перехваченные у основания тонкой чёрной лентой. Изредка тот скептически изгибал бровь, скорее от недоумения и любопытства, чем от прескверного характера. Целитель устало провёл рукой по волосам, протянув тому чашку кофе. Человек в чёрном кивнул. — ЭКР? — Он самый. Ночью поступил пациент. В теле ребёнка был обнаружен крестраж. — Янус сделал глоток кофе, неопределенно указывая свободной рукой в сторону. — Изъятие, по расчётам Сметвика, займёт пару часов. — Разве не больше? — Мальчик родился с синдромом сквиба. Не факт что вообще будет магом. Но, Сепсис считает иначе. Правда его слова Сметвик не воспринял всерьёз. — Мало кто всерьёз воспринимает стажёров. — Заметил Северус. Янус кивнул. — В точку! — И что стажёр? — Он считает, что по неизвестной причине мальчик пытается бороться с магией. По его словам, похоже на психологическую травму. Никогда его не видел таким возбуждённым. — Янус кивнул куда-то в сторону. — Кстати, а вот и Август. — Сепсис? Не подумал бы. — И я о том же. — Тикки ещё что-то говорил, но Северус его уже не слышал. Северус вдруг почувствовал, как сердце замерло и, пропустив несколько ударов, рухнуло куда-то вниз. Мальчик семенивший мелкими шагами рядом с Сепсисом, вдруг обернулся и очень внимательно посмотрел на него своими глазами изумрудного оттенка. Пальцы зельевара разжались. Недопитый стаканчик с всё ещё горячим кофе выпал с рук и то растеклось неровной лужицей по полу. Гарри рассмеялся.