волнующая нехватка чистоты

тайлер просыпается с небольшой головной болью и порезами, жгущими лицо. он, должно быть, просто ударился, ничего серьёзного. на плече синяк от ремня безопасности. слава богу, ничего хуже не случилось. проходит миллисекунда, прежде чем тайлер вспоминает всё. джоша, его слова, машину, фары, конец. он осматривается в поисках источника противного звука, перебивающего мысли. писк исходит от аппаратуры, но она подключена не к нему. в другом конце палаты лежит человек, весь в кровавых бинтах. даже если он переживёт эту ночь, вряд ли когда-нибудь окончательно поправится. его пульс непостоянный, давление слишком низкое, и тайлер молит бога: пусть на кушетке лежит не тот, о ком он думает. он слезает с кровати и подходит ближе. тайлер облегчённо вздыхает. это не джош. * он ждёт, он ждёт. джош уже ушёл? свет едва ли пробивается через тонированные окна больницы. холод пола врезается в кожу ступней тайлера. он не хочет звать медсестру, чтобы попросить носки. у него есть только одна цель: найти джоша. врач приходит с кучей каких-то бумажек. — вы знаете, где джошуа дан? — повседневно спрашивает тайлер. он никогда не видел такого грустного взгляда в ответ. несмотря на это, тайлер знает, когда так смотрят. — пожалуйста, не говорите, что он мёртв, — умоляет тайлер. его голос срывается. врач ведёт его куда-то. * волосы джоша красные из-за крови, но это не то, что беспокоит тайлера. в его черепе зияющая рана, половина лица изуродована до неузнаваемости. часть его мозга, наверное, до сих пор в машине. никаких кровавых бассейнов, как показывают в фильмах. вся кровь джоша исчезла. чёрные синяки дают понять, что ни одна капля больше никогда не прольётся из его ран. его тело будет в таком же состоянии: искромсанная плоть и разорванная кожа. тайлер не может дышать. нет. тайлер кричит и падает на пол. — нет, нет, джош, пожалуйста, вернись! — он всхлипывает. тайлер сворачивается на холодном линолеуме, не в силах справиться с уничтожающей бурей эмоций внутри. всё, что он может, это кричать в воротник своей больничной рубашки и рыдать. врач отгораживает его от любопытных глаз. — верни его, верни его, господи, пожалуйста. пожалуйста! — тайлер молится воздуху. доктор решает оставить его одного. тайлер забирается на стол, сворачиваясь около джоша. ему всё равно, что диктуют правила, ему всё равно. он хочет пришить себя к джошу, чтобы никто никогда не смог его забрать. тайлер закрывает дверь, блокируя её каждым доступным стулом или другой мебелью. люди пытаются зайти, но это невозможно. тайлер сидит на столе, аккуратно касаясь неповреждённой щеки джоша. — ты не мёртв. я-я знаю, что ты н-не мёртв. тебе ещё столько п-предстоит сделать… т-ты должен быть здесь, рядом, — тайлер заикается, попросту отрицая правду. кожа джоша бледная, как стены больницы. его плоть сухая и кости показывают себя забытому господом миру. его больше нет. * счастливых концов не бывает. всё и все, в конечном итоге, умирают.