Под защитой морского народа алая +3

Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
Ориджиналы

Пэйринг или персонажи:
Эзра/Ашшум
Рейтинг:
R
Жанры:
Романтика, Фэнтези, Мифические существа, Омегаверс
Размер:
планируется Миди, написано 6 страниц, 1 часть
Статус:
в процессе

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
Алая давно никто не видел, в них больше никто не верит. Никто кроме Эзры, который услышал имя во время многими позабытого ритуала.

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Глава 1.

29 апреля 2017, 15:39
      У самой кромки воды, в свете закатного солнца, окрасившего море в золото, стояли двое — старик альфа и маленький омега.

      — О, великий народ алая, — говорил альфа, вытянув руки над водой ладонями вверх, — прими в свои объятия это дитя — Эзру, признай его, отметь своим знаком, — старик повернулся к внуку. — Стой смирно, Эзра, — и сделал шаг в сторону.

      Мальчик недоуменно смотрел на своего, необычно строгого, дедушку. И даже не заметил, как у его ног взметнулась высокая волна, а потом только и успел, что вскрикнуть, когда она накрыла его с головой. Вода схлынула, даже одежду Эзры не замочив. В шелесте отступающей волны послышалось: «Зови меня Ашшум».

      — Ты слышал имя, Эзра?

      — Да, деда. Аш… — договорить дед не дал, мгновенно подскочив и зажав ему рот ладонью.

      — Никому его не говори. Теперь он твой жених, если в море с тобой что-то случится, позови и алая поможет.

      — Жених? Разве в пять лет бывают женихи?

      — Это только так называется. Раньше всех детей этим ритуалом под защиту морского народа передавали… Забыли теперь, невежи. Ты, главное, имя помни, Эзра.

      — Папа говорит, что в море только рыбы живут, а морской народ — сказка для маленьких.

      — Пусть. А ты имя помни.

      Когда-то Сельм, отец мальчика, поехал в город и, проезжая через одну из рыбацких деревень, увидел зеленоглазого омегу, сразу покорившего его сердце. Долго ухаживал за Эмилем, но всё же сумел добиться благосклонности юноши. Эмиль, вопреки традициям, ехать в деревню будущего мужа не пожелал. И альфа перебрался в деревню омеги. Была свадьба и большой добротный дом, выстроенный руками Сельма, вскоре заполнился смехом и топотом ножек Эзры. На лето, когда все рыбаки много времени проводили в море, Эзру отправляли в родную деревню Сельма — к деду. И это лето не стало исключением.

      Омежка всё лето провёл с дедом, слушая удивительные рассказы о морском народе алая. О том, как в далёкие времена все мальчики мечтали услышать имя во время ритуала. А те, кому повезло, носили на шее специальное украшение из ракушек, до двадцати лет ни с кем не встречались и в брак не вступали, храня верность женихам. И, что вроде бы кому-то даже удалось мужем одного из алая стать, только это уже, конечно, сказки.

      — Деда, как выглядят алая?

      — Я слышал от прадеда, что на берегу они принимают облик прекрасных альф и омег, а в море — это просто теплая вода.

      — А они сильные?

      — В море сильнее чем они, только сама природа. Если ты под защитой алая, то в море тебе уже нечего боятся. Алая любую беду отведет.

      Осенью дед тяжело заболел, и к зиме его не стало. Не стало и удивительных историй. В деревне, где Эзра родился и жил, в алая не верили, не верил в них даже отец мальчика, в детстве не услышавший имя во время ритуала.

***



      — Отец, мы погибнем, да?! - Эзра был напуган как никогда до этого. Сейчас, больше всего на свете, он хотел оказаться дома, в своей постели, чтобы плеча коснулась ласковая рука папы и раздался голос, полный любви и нежности: "Т-с-с, мой хороший, это просто сон, спи." Вот только происходящие не было сном, а значит проснуться не получится. За бортом ангелкана творилось что-то ужасное, а с неба лил холодный дождь, промораживающий до самых костей. У омежки уже зуб на зуб не попадал от страха и холода.

      — Успокойся, Эзра, - произнес Сельм, глядя в полные ужаса глаза мальчика, - давай я помогу привязаться покрепче, — альфа спешно пристёгивал ребёнка к мачте собственным брючным ремнём. Он уже сто раз успел пожалеть, что взял восьмилетнего сына с собой: почти сразу, после выхода в море, начался шторм, да такой сильный, что хуже и представить сложно. Волны накатывали на рыболовный ангелкан одна за другой. Пока капитану удавалось удерживать судно на плаву, но усиливающийся шторм каждую секунду грозил его поглотить. — Не бойся, Эзра, Кимар опытный моряк, всё будет хорошо.

      Едва Сельм договорил, как раздался звук удара — корабль налетел на подводные скалы. Затем послышался треск ломающегося дерева и через несколько минут ангелкана не стало. Это должен был быть последний поход перед долгой зимой. Он и стал последним. Для многих.

      В момент крушения в памяти омеги всплыли слова умершего дедушки: "Теперь он твой жених, если в море с тобой что-то случится, позови и алая поможет. Ты главное имя помни, Эзра". И над морскими просторами раздался отчаянный крик.

      — Ашшум, помоги!

***



      Очнулся омега лёжа на спине, у самой береговой кромки, в удивительно тёплой воде. Мачты не было.

      — Вставай, Эзра.

      Мальчик вскочил, оглядываясь по сторонам, но на берегу никого кроме него не было. Дальше по берегу, у пологого горного склона, виднелся дымок над крышами родной деревни.

      — Беги домой, уже сутки прошли, родные небось все глаза проплакали.

      Эзра понял, что звук доносится от воды.

      — Спасибо, Ашшум, — пробормотал он, склонившись в глубоком поклоне.

      — Поспеши, дождь скоро начнётся, промокнешь.

      Только тут омега заметил, что одежда на нем абсолютно сухая. Ещё раз торопливо пробормотав благодарность, он со всех ног кинулся домой. Дождь хлынул, когда мальчик достиг деревенской ограды.

***



      Из легенды о сотворении.

      Создал Оза людей и населил ими твердь земную, еще создал алая и населил ими глубины морские. Сказал Оза творениям своим: «У каждого алая есть отражение на берегу». Даровал людям слова призыва, чтобы каждый алая мог найти своего человека и каждый человек встретил своего алая. И повелел алая хранить свое отражение в плавании по морю, а человеку — помогать своему алая на земле. И жили они в мире многие годы. Но однажды, пришёл Рука и позавидовал задумке Озы. Решил забрать людей себе и населить ими свои бескрайние степи и лесные чащи. Вошёл он в глубины морские, принял облик зверя чудовищного и выйдя из воды к людям, зарычал грозно. И многие люди испугались, и кинулись бежать прочь от берега. Долго гнал их Рука и остановился только в землях своих. Далеко оказались люди от родных берегов и утратили связь с алая…


***



      — Эзра, я замуж выхожу за сына старосты, Коша.

      — Папа, но ведь ты его не любишь.

      — Он хороший человек. Нам так жить легче будет.

      Со дня гибели отца прошло шесть месяцев. В крушении ангелкана, кроме Эзры и ещё двух рыбаков, никто не выжил. Мальчику хватило ума сказать, что он просто очнулся утром на берегу и ничего не помнит.

      Через три дня после похорон пришёл Кош. И ходил каждый день в чём-то настойчиво убеждая папу… убедил, значит. Эзра понимал, что папа в какой-то степени прав, соглашаясь на брак, без альфы в доме, жить стало в разы тяжелее, но от мысли что по полу, каждую доску которого отец собственноручно обстругивал и натирал толстым слоем воска, начнет по-хозяйски ходить совершенно другой альфа, становилось тоскливо.

      Свадьбу сыграли быстро, меньше чем через неделю после того, как папа Эзре новость о замужестве сообщил. Может кому-то и стало жить легче, но точно не Эзре. Кош любил Эмиля ещё с детства. А Эзру терпеть не мог за то, что тот во многом походил на своего отца — более удачливого соперника. У омежки были те же светлые волосы, выгорающие летом до белизны спелой мякоти хлопчатника, те же синие глаза, та же улыбка. В их деревне больше никого с такой внешностью не было. Большая часть жителей имела зеленый цвет глаз, правда встречались и кареглазые, и цвет волос был тёмно-русым, с мелькающей, иногда, рыжинкой. Альфа вроде и говорил с Эзрой ласково, но мальчик в каждой интонации фальшь чувствовал. Вжимал голову в плечи, пытаясь стать незаметней, когда отчим тянул руку, напоказ потрепать омежку по волосам, демонстрируя притворное расположение к ребенку. Эмиль, видя подобное поведения сына, особо не переживал, считая, что тому, просто, нужно время. И ласково журил, прося быть к Кошу терпимей. Эзра в ответ только улыбался, обещая, что постарается.

      Совсем плохо стало следующей весной, когда выяснилось, что Эмиль забеременел. Тогда Кош Эзру возненавидел. Он своим присутствием портил прекрасное настоящее, постоянно напоминая о прошлом: о многократных попытках добиться омеги, закончившихся неудачей, о годах, когда любимый был мужем другого. И как не пытался альфа скрыть это от окружающих, детское сердце обмануть было сложно. К тому же, когда альфа считал, что его никто не видит, его взгляд, обращенный на омежку, наполнялся злобой. Мальчик не единожды ловил его на себе, внезапно обернувшись. Эзра бежал от этой злобы прочь из дома. У него появилась привычка сидеть на большом плоском камне на берегу, и, опустив кончики пальцев в воду, рассказывать невидимому Ашшуму все свои печали. Делиться чувством ненужности в новой семье. Иногда омеге казалось, что вода вокруг пальцев теплеет, но уверен он не был. Тут, на берегу, он находил, столь необходимое, успокоение. Эзра был добрым мальчиком, любил папу. Видел, что, потухшие было после гибели отца, глаза Эмиля снова светятся, наполненные тихим счастьем, и о своих переживаниях молчал, не желая расстраивать омегу.

       Зимой Эзра стал старшим, единокровным братом для двух альф. Эмиль полностью растворился в заботе о малышах и старшего сына будто видеть перестал, не замечал, как отчим всё больше и больше угнетает пасынка, норовит прочитать долгую отповедь неблагодарному, по каждому, порой надуманному, поводу. После очередных таких упреков Эзра рванул к морю.

      — Всё, не пойду больше домой, тут жить останусь. Ты же приютишь меня, алая Ашшум? — пробормотал Эзра сквозь слёзы обиды.

      И море впервые, за много дней, ответило знакомым голосом:
      — Не глупи, малыш. У всех бывают плохие дни.

      — Он меня ненавидит.

      — Не плачь, все наладится, вот, съешь лучше.

      На берег хлынула волна, а отступив - оставила на мелкой гальке большую, спелую грушу на половинке крупной раковины. Эзра схватил грушу обеими руками и вгрызся зубами в спелый, сочный бок. Груши мальчик видел несколько раз, когда ездил с отцом в город. А вот пробовал впервые: он как-то попросил Сельма купить, но тот отказал — уж больно дорого стоили. В их деревне, живущей милостью моря, сады мало кто разбивал, а в имеющихся груш ни у кого не было. Рот заполнился сладким, душистым соком. Обиды были забыты.

      Эзра проводил у моря, почти, всё свободное время. Прибегал всякий раз, как погода позволяла. И каждый раз Ашшум говорил с ним, одаривал спелыми фруктами, и, иногда, кусочками стекла, отшлифованными морем до совершенной формы.

      Как-то раз Эзре удалось уговорить Ашшума показаться в облике человека. На берег шагнул стройный юноша — альфа в струящимся одеянии, с длинными волосами цвета лунного серебра на водной глади, тёмно-синими, как вечернее небо, бездонными глазами, в глубине которых нет-нет, да и вспыхивали белые искорки, как будто звёзды загорались.

      Когда Эзра вечером пришёл домой, на него налетел папа и отхлестал полотенцем, приговаривая, чтобы не смел общаться со всякими проходимцами. Оказалось, выход на берег алая не остался незамеченным, и кто-то из соседей доложил Эмилю, что видел омежку болтающего на берегу с чужаком-альфой. Эмиль ещё в жизни так не пугался. А ну как навредит мальчишке? В их деревне, находящейся далеко в стороне от торговых путей, чужаки бывали не часто. В основном сами деревенские выбирались в город, чтобы дары моря расторговывать.

       Больше таких просьб омега не высказывал и для бесед с Ашшумом убегал на скалистый участок берега, где когда-то очнулся после крушения ангелкана. Об этих посиделках у моря мальчик никому не рассказывал. А когда море штормило, Эзра, вынужденный оставаться дома, доставал из-под кровати берестяную кубышку и перебирал пальцами свои стеклянные сокровища.

      Однажды, в один из похожих на множество предыдущих дней, Ашшум сказал:
— Ты уже становишься совсем большим, Эзра. Тебе нужно больше времени быть со сверстниками.

      — Но с тобой интересней.

      — Это не важно. Не зови меня больше. Если позовешь — я не приду, — и алая замолчал.

      Эзра сначала обиженно звал Ашшума, потом плакал. Вечером пришлось уйти домой. Мальчик еще неделю бегал к морю, слезно уговаривал, пытаясь разжалобить алая, но Ашшум молчал.

      Постепенно омега научился сосуществовать с Кошем в одном доме. Он просто вставал пораньше, быстро переделывал все дела, чтобы у альфы не было повода обвинить мальчика в безделии, брал немного еды и убегал в лес. Летом и осенью запасался ягодами и грибами — это было неплохим дополнением к обычному рациону и позволяло не видеть отчима. Когда Эмиль был занят, брал с собой на прогулку подросших братьев. Домой возвращался поздним вечером.

      В четырнадцать лет Эзра стал ходить в море на коза́х с другими рыбаками. Стало проще. Омега был быстрым и ловким, рыбаки его хвалили. А у отчима не было повода отчитывать подростка — и глаза не мозолит и при деле.

      Но даже за всеми повседневными делами память о Ашшуме не истерлась. Наоборот мальчик все серьёзней относился к рассказам деда, много времени проводил в поисках ракушек для ритуального украшения, вот только сплести сам не смог, а обратиться за помощью было не к кому. В деревне легенды об алая высмеивали.

      -… Много часов гнали охотники стадо оленей по лесной чаще, а потом пришел Рука и убил охотников, посмевших нарушить покой в его владениях, — рассказывал один из мальчишек-сверстников на вечерних посиделках у костра, за поеданием молодой, печеной в углях, картошки.

      — Ха-ха, мы что маленькие, сказок про Руку боятся? Ты еще про алая расскажи! — и компания, за исключением Эзры, дружно рассмеялась.

      Каждый раз, плавая в море с мальчишками, он шептал приветственные слова Ашшуму. Правда тот не приходил. Во всяком случае, вода оставалась той же температуры, ни капли не теплея. Когда становилось совсем тоскливо, или зимой, когда море сковывало льдом, Эзра нет-нет, да доставал из-под кровати свои сокровища и вспоминал разговоры с Ашшумом, вкус фруктов, которыми его угощал алая. А еще Ашшум приходил в снах, являясь в единожды увиденном, но запомнившемся в мельчайших деталях, образе.

***



      Ашшум с щемящей нежностью наблюдал за мальчиком. Алая много лет назад стали держаться подальше от берегов, не приплывали когда слышали слова призыва, не делились своим именем. Постепенно стали для людей чем-то вроде красивой легенды. Со временем, слова ритуала связи звучать над морской гладью перестали. Поэтому Ашшум был очень удивлен, услышав слова призыва. Не сдержал желания посмотреть на того, кто все еще помнит то, что связывало алая и человека когда-то в далеком прошлом. Он вообще, с самого раннего детства, был любопытным, слишком любопытным. А вот когда приплыл и увидел маленького мальчика, понял что пропал — этот белобрысый омежка был земным отражением его души. Его второй половинкой. Несмотря на все призывы старших к осторожности, прошептал мальчишке свое имя, тем самым закрепив связь.

       Ашшум долго потом сам себя ругал, внушал держаться подальше, но когда услышал просьбу о помощи — пришёл и, позже, начал крутиться по близости, время от времени наблюдая за ребёнком. Не смог остаться равнодушным, когда Эзру на куски рвало от чувства потери отца, одиночества и разрушения привычного мира… Очнулся только осознав, что ребенок постепенно становится подростком, и скоро чувство детской привязанности может переродится во что-то иное, более зрелое. Заставил себя оттолкнуть Эзру. Но даже сейчас продолжает раз за разом приплывать, чтобы хоть на мгновение увидеть свое земное отражение, убедиться, что у мальчика всё хорошо.
Примечания:
Ангелкан (от немецкого angelkahn, от angel - удочка и kahn - челн) - парусное одномачтовое килевое рыболовецкое судно Восточной Пруссии. Использовалось для ловли рыбы сетью.

Коза́ — гребная рыбацкая лодка, распространённая на Чёрном и Азовском морях

Отношение автора к критике:
Приветствую критику только в мягкой форме, вы можете указывать на недостатки, но повежливее.