Всё, что хочешь

      Хосок смотрел в эти глаза и видел в них только своё отражение. Забавно. Для Хёнвона действительно существовал только он. И он это знал. Эта мёртвая улыбка только ещё больше разозлила блондина. Она стала той самой красной тряпкой для разъярённого быка.              Шин отпустил всего на мгновение руку брюнета, но тот знал, что сейчас будет, и, поэтому, он рванул с кухни. Парень забыл, что бежать-то некуда: уже в коридоре Хосок догнал беглеца. Дыхание у обоих было сбитое, только у блондина оно было горячее, обжигающее, злое, у другого же оно было забитое, дрожащее, как у дичи, которую загнали в ловушку.              — Ты издеваешься, да? — Хосок шипит. Он садится на живот брюнета, не обращая внимания на сдавленный писк: парень под ним был в разы легче и слабее самого Хосока.Он достаёт из штанов ремень и прижимает руки Хёнвона над его же головой.              Первый удар кожаного, широкого ремня приходится на рёбра. Парень дёргается и пытается вывернутся. Но молчит. Губы сжимаются только крепче, когда второй удар проходит по лицу. Хосок хочет услышать крик, хочет услышать, как брюнет умоляет остановится. Молчание.Удар за ударом. Ремень поднимается в воздух и с тихим свистом падает на хрупкое тело, пока рука блондина не устаёт. Он смотрит на результат. Че громко всхлипывает, но это не помогает: сопли продолжают мешать дыханию; из глаз, по вискам, в темные волосы катятся слёзы, глаза смотрят на белый потолок.              Хосок отпускает чужие руки — на них тоже останутся синяки. Слезает. Уходит. Хёнвон закрывает ладонями глаза, плачет. Он всё ещё валяется на полу, сил нет шевелиться. Только через неопределённое время парень поднимается на ноги, шатаясь, идёт в ванную. Раздевается, заходит в кабинку. Он не хочет смотреть на себя в зеркало, он знает, что на теле, на лице нет живого места. Горячий душ совсем не греет. Наоборот, начинается озноб.              Звук душа заглушает настойчивый звонок. Только докурив сигарету, Хосок отвечает. Имя на дисплее заставило его улыбнуться. Улыбнуться так, как никогда не улыбался ему.              — Да, дорогая.              — Хосок-а, и где ты? Я сижу в кафе уже полчаса. Кофе остыл, а фильм начался, — на другом конце говорила чересчур сладким голосом девушка.              — Уже… — Шин глянул на часы на плите. И да, он дико опоздал, — прости, монбебе, но тут возникла проблема с мамашей Че.              На том конце послышался недовольный вздох.              — Я не понимаю, почему ты не выгонишь уже его. Не думаю, что такая уж большая ссора будет между вашими семьями, — слезливо протянула девушка.              — Поверь, будет не только ссора. Че уничтожат нашу компанию. А если вскроются некоторые подробности... — Хосок вздохнул, — в любом случае, рано или поздно, Хёнвону надоест строить из себя страдальца, и он сам выгонит меня. Нужно только дождаться.              — Я ждать не буду. Хотя бы ускорь процесс. Мне надоело делить тебя с этим.              Хосок мягко рассмеялся:       — Кроме тебя мне никто не нужен. Я люблю тебя.              Люблю тебя. Услышит ли это когда-нибудь Хёнвон. Услышит ли он это точно таким же, мягким, тёплым голосом. Услышит ли он по направлению к себе.              Брюнет так и замер у двери, ведущей в спальню. Пальцы сжали длинные рукава безразмерной толстовки. Глаза вновь предательски защипало. Хёнвон забыл, как дошёл до кровати. Он почувствовал только мягкие прикосновения одеял. Тело заныло: синяки давали о себе знать. Глаза предательски закрывались: бессонная ночь давала о себе знать. Морфей заявился внезапно и забрал брюнета в своё царство, где «я люблю тебя»Хосок шепчет на ухо Хёнвону.              

***

      

      Хёнвон не знал, сколько проспал. Когда он уже явно осознал, что заснуть снова не удастся, он открыл глаза. Солнечный свет исчез, а его заменили яркие фонари. Попытка подняться с крахом провалилась, парень упал обратно на кровать: синяки жутко ныли.              В квартире тишина. Хёнвон думает, что Хосок ушёл, но тот через мгновение выходит из душа с одним полотенцем на бёдрах. Че думает, что всё ещё спит: блондин никогда не ходил в душ в этой квартире.Капли скатываются по нагому мускулистому телу, пропадая в белом полотенце. Хёнвон боится себе признаться, что готов слизать их. Все. Везде.                     Возможно, глаза брюнета выдали его, как минимум, интерес к телу Шина. Тот подошёл к кровати вплотную и скинул с себя полотенце. Че много раз видел нагого Хосока, но всё равно покраснел и уткнулся лицом в кровать.По комнате пронёсся тихий рык. А в следующую секунду блондин навис над Хёнвоном, его руки сжались на шее парня. Че попытался поднять голову, но её силой вернули в матрас.              —Тебе мало было днём? Ты продолжаешь делать это. Ты продолжаешь смотреть этими глазами. Чего ты пытаешься добиться? Чего? Ответь. Я тебя не полюблю, нежным не буду. Как до тебя не дойдёт? — Хосок отпустил шею, брюнет же моментально перевернулся и закашлял. Воздуха мало. Мало жизни.              Хёнвон молчит. Он знает, что парень прав. Знает, но ничего не делает для изменения ситуации.              Хосок смотрел. Ждал. Ждал ответа. Но его так и не последовало. Только вечно влюблённые глаза Че. У Шина же было в глазах презрение. Он слез с кровати и пошёл к шкафу.              — Блять, где мои вещи?              — Нижняя полка.              Вот и весь разговор. Опять молчание. Только шум одежды и пряжки ремня, от которого по коже Хёнвона проходят мурашки страха. А потом хлопок двери. И всё. Тишина. Всепоглощающая.              Брюнет ещё долго лежит на кровати, тупо уставившись в потолок. Он находит рукой телефон. Гудки. Потом сонный голос Минхёка и хёнвоновское «Приезжай». И Ли приезжает, почти сразу же. Растрёпанный, сонный, но такой нужный брюнету прямо сейчас.              — Боже, твоё лицо, — парень замирает, так и не дойдя до самого Хёнвона. Че не видел себя, но, наверное, выглядит он действительно ужасно, — твоё прекрасное лицо…              Ли садится на кровать, загребает в свои тёплые объятия друга. Тот молчит, но на его лицо гримаса боли. Они молчат. Просто молчат. Это общение на более высоком уровне. Это общение приводит, в итоге, к рыдающему брюнету. Минхёк только качается из стороны в сторону, напевая какую-то грустную мелодию.              

***

      

      Хосок выходит из парадной, когда на часах почти два ночи. Возможно он перестарался. Возможно это слишком жестоко. Возможно это неправильно. Он закуривает. Люди идут мимо. Мимо проносится сегодняшний день. Он должен был сегодня, после работы, встретить Хлою. Сводить её в кино. А после подарить ей крышесносный секс. В какой момент всё полетело к ебеням? Он не знает.              Мозг подкидывает картину прижатого к полу Че. Его глаза. Глаза. Господи, как же он хочет вырвать их, дать сожрать их дворовым собакам. Хосок матерится. Бесится. Но эти кадры не уходят. Желание поехать домой меняется на желание напиться. Плохая идея, но блондин повинуется. И вот, машина выруливает на живые улицы, потом к огромному неоновому клубу.       Забыть. Стереть. Не видеть.