Всё, что хочешь

      На пару секунд мир остановился. За пару секунд в белой спальне прошла целая буря из эмоций. После пары секунд ничто не могло остановить их.              — Тебе не хватило прошлой ночи? Или сегодняшнего дня? Тебе недостаточно его боли? — Минхёк кричит. Его распирает от злости. Ли стоял напротив вошедшего Хосока, загораживая собой Хёнвона.              Че перестал дышать, как только услышал поворот ключа в замке. Остановленные стараниями друга слёзы вновь начали стекать по щекам, губы плотно сжались и начали немного подрагивать. Хёнвон медленно старался отползти к другому краю кровати, но, в один момент, рука мажет по воздуху, и он оказывается на полу, ударившись локтем о прикроватную тумбочку.              Звук падения отвлекает Ли и Шина от прожигания дыр в друг друге. Минхёк видит, что Хёнвон, словно ребёнок, пытается встать, но свежие травмы и страх, завладевший разумом Че, не позволяют ему это сделать. Темноволосый моментально реагирует и помогает другу, усаживая того на кровать. Лицо, которое ещё минуту назад отражало только неприкрытую неприязнь, сейчас было таким заботливым и тёплым. Убедившись, что с парнем всё в порядке, Ли прижал его к себе, послав убийственный взгляд всё ещё стоявшему посреди комнаты Хосоку.Он защитит его, во что бы то ни стало.              — И что ты уставился? Вали к своей шлюхе, — Минхёк крепко прижимал к себе худощавое тело. Хёнвон же цеплялся пальцами за рубашку брюнета, но тихо, чтобы слышал только он, шептал: «Не стоит» или «Не надо».       — То же самое могу и тебе сказать, — почти прорычал блондин. Пьяное сознание подкидывало идеи как лучше избить и выкинуть за дверь слишком наглого гостя, но Шин пока сдерживает это желание.              — По крайней мере, я слепо не выполняю приказы отца и не играю в любовь ради денег.              В комнате повисла мёртвая тишина. Будто само время замерло в испуге. Но ничего не происходит. Ни через минуту, ни через две. Молчание, может быть, так и осталось бы висеть в воздухе, однако почти ощутимую пелену всеобщего напряжения нарушил хлопок двери. Хосок, так ничего и не ответив, просто развернулся и ушёл, возможно, он чувствовал правоту в словах Ли. Возможно.              Сразу после ухода блондина, Минхёк выдохнул с облегчением. Он взглянул в карие глаза напротив и улыбнулся. На одну ночь, он спас его. На одну ночь, которая станет спасительной для души одного человека. Человека, который даже сейчас любит своего палача.              — Хёнвон-и, он ушёл. Теперь всё будет по-другому, теперь я не позволю ему издеваться на тобой.              В ответ лишь слабый кивок.              

***

      

      Время затягивает все раны. Медленно, но верно. Так царапина исчезнет за неделю, перелом — за месяц. И только одно не подвластное ему — душа. Раны, нанесённые словами, можно вылечить только другими словами, нежными и тёплыми. Они станут воскрешающим напитком для павших воинов. Они станут спасительной тростинкой для тех, кто повяз в грязи. Они станут прохладным дождём для кочевника в пустыне.              Прошёл целый месяц с той ночи. Синяки уже пожелтели, а где-то и вовсе зажили, но брюнет продолжал плотно накладывать косметику. Хёнвон больше не видел Хосока ни в их квартире, ни на деловых встречах. Причиной внезапного исчезновения блондина стала поездка за границу, Че об этом случайно подслушал у сотрудников Shin United на одном из званых ужинов.              Эта информация не давала Хёнвону покоя. С одной стороны, он мог на какое-то время расслабиться, а с другой, хотелось, хоть украдкой, увидеть его, и пусть после последуют удары.              Минхёк всеми силами старался приободрить друга. Всё время приглашал в кафе или просто погулять. Иногда они выбирались в клуб, где в основном проводили время в компании алкоголя. Обычно после таких вылазок голова у Хёнвона жутко болит: он совершенно не умеет пить, но каждый раз повторяет всё снова.              В очередной выходной друзья поехали в любимый клуб. Только странное чувство преследовало Хёнвона всю дорогу. Оно было похоже на смесь страха и неуверенности. Брюнет списывал эту смесь эмоций на слишком большую скорость машины.              Клуб встретил двух наследников крупных компаний затхлым воздухом, громкой музыкой и разгорячёнными телами танцующих посетителей заведения. Не сговариваясь, Че и Ли сразу пошли к барной стойке. Всё шло хорошо, они заказали себе по коктейлю, смеялись с чего-то совершенно глупого, но глаза Хёнвона выхватили из толпы людей Хосока. И тогда, то странное чувство достигло своего пика.              Видимо, он сильно изменился в лице, и это заметил Ли. На немой вопрос, Хёнвон просто ответил кивком в сторону Шина, который, словом, сидел на небольшом диванчике у стены, а на коленях у него была какая-то девушка. Ещё больше брюнет расстроился, когда блондин поцеловал свою партнёршу, и выглядел этот поцелуй так, как не было никогда у Хёнвона: страстно, любовно.              — Поехали в другой клуб. Хёнвон, пожалуйста, — Минхёк смотрит. Он непроизвольно схватил Че за плечи. Возможно, чтобы тот не смотрел на эту сцену. Брюнет только мягко убирает от себя руки.              — Не надо. Мы уже приехали сюда. Уже выпили, и за руль ты в таком состоянии не сядешь. Тем более, вряд ли он что-то сделает мне здесь, если, конечно, вообще увидит нас…              Хёнвон допивает свой напиток и, не дослушав друга, уходит на танцпол. Он начинает двигаться в такт музыке. Кто-то пристраивается рядом, чьи-то руки ведут по узким бёдрам, оглаживают ягодицы. Но это не он, это не его руки. Че пытается вновь найти взглядом блондина, но чужие головы загораживают обзор. Он танцует, даже не пытается отшить парня позади себя. Просто плывёт по течению. Просто даёт алкоголю опутать разум.              Для Хёнвона всё происходит как в тумане. Незнакомец угощает сначала одним коктейлем, потом другим, потом ещё несколько. Доводит брюнета до состояния «полного согласия». Уводит в какой-то коридор.              Че не реагирует на прикосновения, явно перешедшие черту дозволенного. Не реагирует он и тогда, когда подходит ещё пара человек. Он позволяет задирать свою майку, гладить себя по голой спине, плоскому животу; позволяет оставлять засосы на шее; позволяет грубым пальцам проникать в его рот.              Кто-то смеётся над ухом, кто-то разводит худые ноги в стороны, кто-то заставляет прогнуться в спине, кто-то спускает штаны с нижним бельём. А дальше ничего не происходит. Хёнвон слышит только музыку из зала. Она заглушила звуки ударов и падение пары тел. Брюнет так и стоял, пока кто-то сильным рывком не привёл его в нормальное положение.              Напротив стоял Хосок. Злой. Он натянул обратно штаны на Че. И вновь прошёлся взглядом по всему парню. А он стоял, просто стоял и глупо улыбался. Он был просто пьян.              — Решил таким образом опозорить и меня, и себя? Не умеешь пить — не пей, — Шин хватает Хёнвона за плечо и быстро уводит. Только на свежем воздухе брюнет начинает упираться и капризничать:              — Куда ты меня ведёшь? Я никуда не хочу с тобой. Я приехал с Мином, с ним уеду, а ты и иди к этой своей.              — Тебя не спросил, что делать.              Хосок силой заталкивает Че в свою машину. Оказавшись на заднем сиденье в дорогом салоне, Че буйствовать прекратил. Он просто замолчал и уставился в пустоту. Хёнвон молчал всю дорогу, потом всё то время, как блондин вёл его до дома, вплоть до момента, когда его голова коснулась родной кровати.              Хосок хотел просто оставить пьяного парня дома, а самому уйти. Вот только рука, вцепившаяся в рукав рубашки не давала выполнить второе желание.              — Прошу, не уходи. Ты всегда уходишь. Всегда оставляешь меня одного. А я же ничего никогда не прошу. Но ты всё равно уходишь от меня, не говоря и слова. А мне так плохо. Я ведь, толком тебе и не говорил, что люблю. Ты это знаешь. Но я не говорил, — Хёнвона словно прорвало, он говорил и говорил, а слёзы катились из его глаз.              Хосок молча слушал. Он так и остался стоять, рука так и осталась держать его за рукав.              Через несколько минут непрерывного потока просьб, признаний и обвинений, Хёнвон начал затихать, а после и вовсе замолчал. Его глаза покраснели от слёз. Он смотрел на Хосока и чего-то ждал, сам не зная чего              — Ты выговорился? — в ответ кивок. — Тогда послушай меня. Я никогда не просил любить меня. Мы договаривались просто играть счастливую пару для родителей, вспоминаешь? Ты сам втянул себя в это дерьмо. Ты толком даже не знаешь меня настоящего, но уже говоришь «люблю». Это всё не настоящее. Мой тебе совет, скажи родителям, что мы расстались и начни жить без меня. Всё равно, взаимности ты не дождёшься.              Хосок это произносит спокойно, без злости. А потом выдёргивает руки из ослабевшей хватки брюнета и уходит.              Хёнвон утыкается в лицом в подушку и просто начинает выть. Алкоголь не может заглушить его боль, не может заставить перестать любить.