Всё, что хочешь

      Когда ты предоставлен сам себе на протяжении достаточно большого промежутка времени, ты замечаешь изменения даже в мелочах. Ты видишь, как при тебе тёмная ночь меняется с розовым предрассветным часом, как потом приходит долгожданный рассвет, окрашивая всё в тёплые тона жёлтого и оранжевого.              Хосок сидел напротив панорамных окон, наблюдая за этими почти незаметными сменами. Это успокаивало и помогало отречься от реальности, погружаясь в холодные лабиринты сознания. Он размышлял о том, когда стал таким ублюдком, когда стал зависеть от мнения отца и Хёнвона, в какой именно момент он позволил худощавому парню влюбиться в него самого.              Шин не был каким-то психопатом, помешанным на насилии, пусть так и могло показаться тому же Ли Минхёку. Но, наверное, определённые сдвиги в психике были, и нужно было бы показаться психиатру, но, пока существует основная причина этих вспышек, ни один врач не сможет помочь. А избавиться от неё невероятно сложно, и, вдобавок, она подкидывает всё больше новых проблем, которые тоже нужно решать.              Например, те же наркотики. Хосок надеялся, что у Хёнвона достаточно мозгов, и он не будет втаптывать себя в грязь ещё сильнее. Но, видимо, он ошибался. Теперь всё придётся разгребать ему. Вообще, он не нанимался нянькой, но, если ничего не предпринимать, и он, и Че пойдут на дно. И, почему-то, все самые разумные решения этой ситуации в их положении казались слишком не теми. Ну не запирать же Хёнвона на замок, да и права не имеет. Хотя на что он вообще имеет право? Ни на что, но кажется, что на многое.       Всё это время блондин оставался в доме, только чтобы поговорить с Че после его пробуждения. Но стоило парню начать ворочаться на кровати, как Хосок струхнул: быстро сбежал из квартиры, тихо прикрыв дверь. Он понял, что сказать-то ничего и не сможет. Он не знал, что именно нужно говорить, когда вроде бы ненавидишь, презираешь, но чувствуешь, что должен заботиться.              Парень спешил туда, где жизнь замолкает лишь раз – после смерти. Этот район по праву носил звание самого опасного и непригодного для жизни тем, кто являлся элитой общества. Но вся элита имела связи с теми, кто жил и дышал этим местом. Даже Шин Хосок, наследник крупной – чистой – компании, имел свои дела здесь.              С каждым новым километром становилось всё грязнее и чувствовалось, будто сама атмосфера меняется в более зловонную сторону. Всё чаще встречались пьяницы и проститутки, а детвора в старом тряпье всё с большим удивлением и восторгом смотрела на дорогую машину – редкость в этом бедном районе. Местная элита ездила на более неприметных машинах, как в тех стереотипных боевиках про мафию. Тут, к слову, тоже была своя мафия.              Шин смотрел с отвращением, грязным было всё: от улиц и детей до денег и языков. Он завернул в узкий переулок, спугнув тем самым каких-то вымогателей, проехал дальше и ещё раз свернул прямо к чёрному входу в какой-то стрип-клуб.              У стен, у которых на некоторых местах коричневая краска огромными кусками так и отрывалась, а на остальном пространстве стены были всевозможные граффити, стояли, судя по внешнему виду, проститутки. Размалёванные и в вызывающей одежде, они сразу заприметили дороговизну, но вот только деньги Шина им сегодня точно не светят. Хосок грубо отодвигал их от себя и шёл дальше, прямиком в клуб. Даже удивительно, что никто из охраны не остановил его, просто молча пропустив.              За входной дверью был длинный коридор с дверями по бокам. Только тот, кто часто сюда приходит, знает, что на самом деле скрывается за ними. Хосок знал, но предпочёл бы забыть. Сам же коридор выглядел в разы лучше, чем фасад здания: тёмно-зелёные стены с панелями снизу из тёмного дерева, даже есть высокие зелёные растения по углам. Почти в самом конце есть небольшое углубление в стене для секретарши, наверное, единственной привлекательной женщины в этом заведении.              – Я к господину Ли, – только и говорит Шин, подходя к стойке. Секретарша как-то запуганно кивает и указывает на большую дверь сбоку от себя.              Хосок кивает и проходит дальше. Входит без стука: он здесь не нужен. По коридору и над дверью камеры и, если бы человек за ней был бы против визита, блондин даже не приблизился бы к резному дереву.              – Забрёл же ты сюда. Неужто не боишься? – говорят ему, как только парень оказывается в просторном кабинете, но самого обладателя голоса не видно.              – Я знаю, что твои люди не позволят что-то со мной сделать, – только и пожимает плечами Шин, проходя в глубь и садясь в глубокое кресло цвета виски.       – Надо же, нельзя так сильно доверять людям в этом районе, в том числе и мне. Однажды и я могу продать тебя, – таинственный обладатель голоса наконец показал себя. Это среднего роста парень, возраста примерно как и сам Хосок, хорошо сложен, в отлично сидящем на нём чёрном костюме. Но не это показывало его власть, а взгляд лисьих глаз и странная атмосфера, что всегда царила вокруг этого человека.              Хосок только отмахнулся: для него эти слова были пустым звуком. Чжухон пускай и мог спустить своих верных собак на него, но никогда этого не сделает. Шин это точно знал.              – Как ты понимаешь, я к тебе не просто так, – блондин облизнул губы. – Мне нужно, чтобы дурь перестала поступать в один клуб.              – Я не буду лезть в причины такой просьбы. Но ты же понимаешь, это мои деньги. Что я получу взамен равноценное, чтобы выполнить эту просьбу? – парень складывает руки на груди. Он был спокоен, но всё ещё устрашал. Сделка есть сделка, только в сказках люди получают что-то только по своему желанию.              – Как насчёт того, чтобы я выкупил этот клуб у тебя, как поставщик? – наконец раскрыл своё предложение Хосок, слегка наклоняясь и опираясь локтями на колени.              – За двойную цену?              – Пусть так.              – Люблю я твою натуру, Хосок. Если ты чего-то хочешь, ты этого добьёшься любым путём, – развёл руками Ли. – Я скажу Инхье, чтобы она подготовила документы. Мы же не хотим никаких подлянок. А пока можем поговорить, как в старые добрые времена, когда ты ещё не стал напыщенным придурком, а я не погряз в дерьме этого местечка. Будешь? – Чжухон показал не початую бутылку виски. А Хосок, плюнув на все свои проблемы, согласился, хоть и знал, что пить с парнем напротив себе дороже.