Всё, что хочешь

      Хёнвон любит спать. Во время его обучения в школе, он мог проспать несколько или даже все занятия. Правда с наступлением «взрослой» жизни, сон стал для него не только средством расслабления: теперь это скорее способ забыться от всего, что происходит вокруг.              В последнее время спать дни напролёт стало сложно. Он засыпал спустя час непрерывного ворочания в поисках удобной позы и борьбы с бесконечным потоком мыслей. Пустая холодная квартира не добавляла комфорта. Иногда Хёнвон мог проснуться посреди ночи от дикого, сковывающего холода. Он никак не был связан с температурой, с ней всё было относительно хорошо. Это был холод одиночества, тот самый, что чувствуется в домах, где нет любви.              Этот день был пуст. Пуст, как кровать Че, когда он проснулся. Пуст, как квартира, в которой он жил.       Пустота давила на Хёнвона сильнее, чем стены давят на клаустрофоба. Она вызывала приступы паники, доводила до истерики. Хотелось сбежать, спрятаться в тёплых объятьях, услышать тихое «Всё хорошо. Я здесь». Но вряд ли это интересовало кого-либо.       Проснувшись в одиночестве, Че чувствовал, как огромная чёрная дыра пожирает его изнутри. Он помнил всё в деталях, и, господи, как же он не хотел прокручивать каждый блядский момент этой ночи, хотел вылить хлорку, чтобы вычистить мысли от грязи. Единственное, что могло отвлечь его от всего этого, — какое-либо занятие.              Именно поэтому он, сходив в душ и приведя себя в более-менее живой вид, начал уборку. Обычно, этим занималась домработница, но парню было просто необходимо что-то делать, пускай это и обычная смена постельного белья — которое так же напоминало о ночи, как боль в теле Хёнвона — и влажная уборка.              Когда-то давно Кихён говорил, что уборка его успокаивает. Хёнвон тогда только посмеялся, возможно потому, что никогда сам этим не занимался. Но сейчас, убирая мусор в своём доме, он ментально выметал ненужные мысли из головы. Дышать стало действительно легче: груз уже не так сильно давил на плечи.              Когда, кажется, всё было сделано, Че упал на чистую, пахучую постель. Она пахла какими-то цветами или ещё чем. Приторно, но приятно. Хёнвон свернулся калачиком, прижимая к себе ноги. Надо что-то делать. Вопрос только что? Конечная цель? Что он хочет?              Сейчас он хотел кофе. Определённо. Вот и причина выйти на улицу. А дальше возможно появится и причина двигаться дальше.              Уже через полчаса Хёнвон сидел за столиком любимого кафе. В небольшой чашке приятно пах кофе, а в тарелке была сытная отбивная. Не так важно, что сейчас чуть больше двух часов дня, тело требовало питательной пищи. Мясо — самое то.              Используя вазочку со свежими ромашками как подставку, Хёнвон совмещал свой завтрак с просмотром новостной ленты. Вполне неплохая видимость счастливой жизни. Только дыру внутри не забить едой. По крайне мере, он немного успокоился: больше не хотелось выть и биться головой об стенку.              Че нахмурился, когда ему пришло сообщение. Он уже доел и просто медленно потягивал кофе, уходить из этого уютного места совершенно не хотелось.              «Хэй, крошка, давай сыграем?» — неизвестный отправитель явно не был особо вежлив.              «Кто это?» — Хёнвону это не нравилось. За его жизнь он многое испытал, в основном связанное с его статусом сына владельца крупной компании              «Правила очень просты. Я пытаюсь убить тебя и Шин Хосока, а вы пытаетесь избежать смерти».              «Что? — это было совсем плохо. — Я обращусь полицию. Не пишите мне больше».              «Обращайся, не обращайся — они не помогут. Игра началась уже в тот момент, когда твой дорогой возлюбленный приехал в мой район. Тебе придётся постараться, чтобы выжить».              От неожиданности — всё-таки это не самая обыденная ситуация — Че пролил немного кофе, когда чья-та рука легла на его плечо. Очень тяжёлая рука.              Обернувшись, шатен увидел Хосока. С абсолютно непроницаемым лицом, но с чувствуемым холодом. Он не спрашивал разрешения, а просто сел напротив, подзывая почти сразу официантку и требуя кофе. Пока его принесли, над столом висела напряжённая тишина, нарушаемая только постукиванием столовых приборов за другими столиками.              Когда молчание порядком затянулось, Хёнвон всё-таки смог проглотить ком в горле:              — Чем обязан? — последний раз кинув взгляд на дисплей телефона и на странное сообщение, он убрал телефон.              — Мне нельзя выпить чашечку кофе со своим любимым ? — огрызнулся Шин, даже не взглянув на Хёнвона. Бьёт как всегда в цель.              — Раньше ты что-то на мои предложения выпить вместе отказывал, — шатен также старался иметь равнодушный вид, но его нервозность выдавали подрагивающие губы и частое моргание.              — Просто захотелось, — фыркнул Хосок.              — И всё? Так просто?              — Да.              Хёнвон тихо подавился смешком. Нервный срыв, не иначе. От этого человека можно ждать чего угодно. Но даже так, Че продолжает хотеть увидеть и почувствовать это, стерпливая боль и обиду.              

***

      Хёнвон уже на протяжении недели каждый день выходит гулять по полупустым улицам. Просто бесцельно бродить в поисках чего-либо. Иногда он находит монетку, иногда брошенного щенка, иногда брошенного парня, иногда брошенную девушку.              Он не знает, приходил ли Хосок в квартиру, чтобы совершить привычное действие. Хёнвон не прятался и не уходил, но оставаться в этих белых стенах он больше не мог. Приходил он обычно с лучами рассвета, когда ноги горели от усталости, а глаза закрывались уже прямо на ходу. Тогда его хватало, только чтобы дойти до кровати и упасть на неё, не раздеваясь.              Он спал пару часов, шёл на работу, возвращался, спал ещё, вставал и снова уходил на поиски.              В этот раз он нашёл старого знакомого.              Уже сонный, Хёнвон почти полз домой. В это время не было даже машин на вечно шумных дорогах. Сильно погрузившись в собственные мысли, парень не заметил, как врезался в кого-то.              Он сразу отскочил (где только силы взялись), а потом вгляделся в лицо. Прошло несколько секунд, пока он узнал за маской времени старого друга.