Big

      — Чонгук-и, я есть хочу.       — Приятного аппетита.       — Чонгук-и-и, я есть хочу.       Сонный парень взглянул на телефон, презрительно зажмурившись.       — Три часа ночи, Тэ.       — Ну, Чонгук-и. Я есть хочу.       Тяжёлый вздох на заднем плане в тишине комнаты, и:       — Эх, пошли.       Чонгук встал, причём всем телом, и потянул парня за руку за собой, даже сам почувствовал себя инициатором голода.       Через несколько минут кухня наполнилась светом, хохотом и ароматами.       — Чонгук удобно сидит на стуле и откусывает пиццу, улыбаясь какой-то шутке Тэ, Тэхён же почему-то сидит около холодильника, в одной руке у него бутерброд, в другой — шоколад, чёрный.       — Чим, ну и нахрена ты это вслух сказал?       — Проанализировал, бля, ситуацию. И ситуация, я вам скажу — бля. Я уже несколько ночей подряд просыпаюсь от всяких шумов за стеной, грешным делом уже в призраков поверил. А вы тут, значит, едите, дай бог вам здоровья.       Чимин правда труханул, у него чуть ноги не затряслись по пути сюда, благо мышцы слишком накачены, чтобы позволить такую вольность.       — Да, Чимин. Мы теперь. Каждую ночь. Едим.       — Ты присоединяйся, Чим, — слышится великодушная фраза Гука.       — Ты дурной? — вопит Тэ. — Говорил же, его никому нельзя видеть, — последнее попытался сказать шёпотом, ключевое — попытался.       — Кого? — Чимин либо заинтересовался, либо не понял ни хрена.       Оба парня усердно раздумывали, что ответить, судорожно вспоминали все эвфемизмы хую, но их спасло чудо. Джином именуемое. Он шёл на кухню с явной целью — пожрать на ночь, но, увидев там собрание, решил завуалировать свои намерения.       — Я тут это, мимо проходил… — оправдывается он, пока какой-то понимающий взгляд не указывает на соседний стул, и доброжелательная рука протягивает тарелку.       Каким образом часа через пол в этом магнетическом месте оказались все — загадка. Намджуна, видимо, на запах Сокджина притащило, Хосок на шумок сбежался, а Юнги. Не изменял себе, спокойно высыпаясь. НО КАКОГО ЧЁРТА ТОЖЕ НА КУХНЕ?!       Тэхён весело общается со своими хёнами, вполне достойно поддерживает неадекватные темы. А потом бац. И случайно на своего Чона смотрит. Тот на него в ответ. Желание пришло откуда не ждали. И Тэхён тычется языком в щёку. Разок, второй, улыбается и снова переводит взгляд на друзей. А потом снова на Чонгука. И снова улыбается. С виду похоже на коварный план. А Гук строчит Киму смс: «Что это было?». И ни разу не пожалел, что спросил:       «Я хочу тебя»       «И отсосать тебе»       «Сначала отсосать, или трахнешь меня?»       «Хочу проехаться сверху»       «На твоём большом члене»       «Чтобы ты крепко схватил меня за волосы и тянул»       «Когда сосать буду»       Последнее сообщение сопровождалось милейшей улыбкой.       Чонгук воодушевлялся каждой фразой, незаметно впадая в ступор, после каждого прочитанного поглядывая на хёна. Иногда моргал, чтобы сделать вид, будто всё нормально.       Слишком много хёнов в комнате, — думает Тэхён. — Слишком. Удручает.       А Тэтэ всегда следует зову сердца, встаёт, и уходит из кухни. Перед этим не забыв ещё раз сделать Чону воодушевляющий на скорое возвращение в спальню жест.       Но!       Сам потом уходит с Джином смотреть кино, которое давно хотели и никак не успевали, а тут время такое выпало неожиданно подходящее, с четырёх до шести, заебись вообще!       После же происходит что-то вроде: «Тэхён-а, сходишь со мной в магазин?». От Хосока. И согласие от Тэ. А Гуку как-то уже не заебись.       Что они делали в магазине полдня — вопрос десятый. Почему Тэтэ потом ушёл «прогуляться с собачкой», хотя собачки у него нет — вот вопрос первый! С чьей он, блять, собачкой гуляет?       Ну хоть возвращается… Под вечер.       Чонгук не зол, он в растерянности. Ему бы про собачку спросить, но сейчас другая тема тревожит.       Он смиренно дождался, пока его хён НЕ СПЕША сходил в душ, проведал остальных, постоял на балконе, подышал свежим воздухом и соблаговолил вернуться в комнату.       Всё так обыденно, только в этот раз что-то зудело. В мыслях.       — Тэхё-ён, ты сделал мне больно.       — Прости, — тот опустил взгляд. — Ревновал, что ли?..       Стоп-кадр.       — Ты этого пытался добиться?! — глаза-пандочки выразили удивление. — Но вообще-то я имел ввиду штаны. Они мне больно делают. Но это из-за тебя, честное слово.       «Иди нахуй» думается Тэхёну перед тем, как включается чувство самосохранения. Но всё же оно включается, и вслух вылетает:       — А ты далеко пойдешь…       — Ладно, Тэхён-и, что происходит? — спрашивает ласково. — Почему ты сбежал утром?       — Так из-за тебя же.       — А, понятно, — спокойно, будто понимающе.       Тэтэ всем своим телом выдаёт «фух» и почти расслабляет плечи, как его реакцию решают подредактировать:       — Нет, Тэхён, ни черта не понятно, поясняй.       Три, два, раз в мыслях, злость за непонимание от Чона и смирение с неизбежным.       — Понимаешь, ты там сидел на кухне такой красивый, сил не было вообще на тебя смотреть. Я так захотел тебя! А потом как зашёл в комнату… Как вспомнил его! Прости, Чонгук, я не смог, настолько захотелось фильм посмотреть. Там фантастики и то меньше, чем у тебя в штанах.       — Тю, — отвечает ему парень. — То есть то, что я потрахивал тебя тёмными вечерами — это норма, а сегодня ты пошёл в кусты «собачку выгуливать»?       — Вот именно! Тёмными вечерами! Я ж его ещё при свете дня не видел!       — Видел, — Гук упёр руки в боки.       — Блин, тогда нет мне оправдания, — опустил голову. И вправду видел ведь. — Не обижайся, Чонгук. Я, честно, шипперю тебя с твоим членом. Вы крутые. Но мне сегодня, видимо, по гороскопу нельзя сексом заниматься.       — Да как хочешь, — разворачивается Гук, он даже не обижен, но направляется к балкону.       — Не-не-не, подожди! — перехватывают его за руку и меняют курс к кровати. — В любом правиле есть исключения, везде есть лазейки, Чонгук, твоя — через ширинку, снимай штаны.       — Да ты ахренел.       — Не ахренел, а извиняюсь.       Гуку ещё интересно стало, как он извиняться будет за эти царапины, что только что оставил, джинсы стягивая.       Тэхён чмокает головку, слышит стон и придирается. Он хочет услышать подтекст «да, окей, извиняю», а не «да, ещё, левее». Только проблема в том, что Чонгук не злится ведь. Так что кому-то лучше бы поумерить свой мысленный поток брани. Хён сам это понимает, и на этой почве пытается помедитировать; закрывает глаза и глубоко вздыхает. Три раза. Со членом во рту. Соответственно, приводя в недоумение второго. Надоедает медитировать быстро, потому что ситуация не располагает всё же, и он вместо воздушка сам насаживается глубже, чуть причмокивая. Втягивает щёки, меняет темп, старается, душу вкладывает. Неплохая самоотдача. Только лучше бы было, если бы размер с самого начала учитывался, потому что обидно становится, так напрягаться, а параллельно ужасаться, что как бы до половины еле вбирает. Но Чонгуку, кажется, нравится, ведь мучительные ощущения в таком деле и вовсе не мучительные, тут хочешь не хочешь, кайф получишь.       Когда Тэхён случайно задевает зубами, Чонгук шипит и зарывает пальцы в волосы парня, больно оттягивая, и это, блять, лажа. Но такое у него в планах было, даже с подтверждением в одном смс, поэтому Тэ повторяет манёвр и его снова тянут, прикольно ему. Вскоре движения менее осознанными становятся и более рваными, а Тэхёну уже кажется, что было бы легче, если бы его уже сами вдолбили, как нравится, но продолжает усердствовать, осознавая исход срыва, а стоны сверху всё же сил прибавляли. Чонгук в последний момент отстраниться успел, чтобы Тэхёна его экстазом не накрыло; и тупая минутная пауза, пока всё утихнет.       — Фу, блять, Чонгук.       — В смысле, блять, фу?       — Вот просто фу, знай это! Я отмываться пошёл! Тебе кстати тоже не помешало бы.       — Тэхён, ты, серьёзно, так и будешь со стояком ходить?       — Серьёзно, очень серьёзно. Я ж всегда очень серьёзным становлюсь, когда у меня стоит.       — Так давай развеселю тебя?..       — Давай не сегодня, Чонгук. Сейчас ты у меня отсосёшь, у тебя встанет, потом снова я тебе, и опять у меня. Мы так, блять, всю ночь меняться будем? Не, прости, я в душ, трахаться сегодня не хочу.       Не успел Тэ полноценно ступить в ванную, как его перехватывают поперёк живота, заваливаясь внутрь вдвоём.       — Чимин, пусти.       — Какой, блять, нахуй, Чимин? — вопит Чонгук, больнее сжимая бока.       — Какой, блять, нахуй, Чимин? — вторит Юнги, случайно оказавшийся позади парней.       — Какой, блять, нахуй, Чимин? — недоумевает сам Чимин, глядя на всю эту картину.       — Вот он! — тычет Тэхён пальцем и, пользуясь миллисекундным замешательством, всех выпихивает из ванной, запирая за собой.       Фух, — думает он.       — Разбирайтесь сами, — кричит через дверь. ___       Ничего не предвещало беды, спалось хорошо.       — Чонгук-и… — тянет Тэ.       Названный тянется к телефону, и: 3 часа ночи… Ну нет. Ну вот всё что угодно, только нет, — унывает мысленно Чон. Сразу резко притворяется спящим, вдруг его не заметили ещё?       — Чонгук, — слегка ударяет по животу. — Я хочу тебе отсосать.       — Чего? — Чон аж вздрочнул удивлённо.       — Можно?       — Пожалуйста, мой член к твоим услугам…       Даже сонное состояние не затмит ясность мысли для верного ответа в данной ситуации.       Чонгук через несколько дней признал суперспособность Тэхёна уметь стопроцентно будить людей. То есть, даже Джин с сосками не так работал, как Тэтэ со членом.       И, в принципе, после долгих раздумий над ситуацией, остался открыт только один вопрос. Почему Тэхёна тянет просыпаться именно в три часа ночи?