Глава 4
5 июня 2017 г., 12:35
Ти Джей всё прочитал по его лицу – Стив запоздало сообразил, что скрывать эмоции он так и не научился. До сих пор. Вроде бы простительно после уличного боя, по-своему связавшего их, да и всего остального, но всё-таки...
Хэммонд озорно повёл глазами, поставил пустой бокал на маленький столик и снова повернулся к роялю. Его пальцы мягко коснулись чёрных и белых клавиш, и по комнате плавно закружилась “Someday Sweetheart” Оливера Кинга – один из забытых хитов, покоривший Америку в тридцатые годы ушедшего века. Странно звучал он без саксофона и мягкого ритма, но узнаваем был без труда – Ти Джей играл прекрасно.
Стив ничего не мог поделать. Музыкальное эхо бруклинской юности нагнетало ностальгию, завораживало, путало. Собрав потрёпанные обрывки самообладания, Роджерс постарался произнести ровным голосом:
– Если бы я не узнал тебя как следует за эти дни, то подумал бы, что ты… как это у вас называется? Клеишь меня.
– А если и так, то что? – мягко улыбнулся Ти Джей, и Роджерс едва смог выдержать этот взгляд. Улыбка исчезла с лица Хэммонда, и он тихо добавил, отвернувшись к клавишам: – Сбежишь от меня?
Всё зашло дальше, чем казалось. Роджерс понял: это – точка невозврата, и она вот-вот будет пройдена.
Нужно было прекращать. Срочно. Стив отставил бокал и тихо, но твёрдо сказал:
– Прости. Я должен уйти.
Музыка резко оборвалась. Хэммонд поднял голову и мрачно ухмыльнулся:
– Всё понятно.
Он снова заиграл, только совсем иначе. Звуки сливались в какую-то жёсткую бессвязную канитель, барабанившую по ушам и нервам, а Ти Джей, прикусив губу, молотил по клавишам так, будто старался выбить их из рояля.
– Мне не стоило приходить, – Стив неуверенно направился к двери. Не дойдя несколько шагов, замер, услышав резкое:
– Конечно. Давай, чего там! Всё нормально. Я привык, что никому не нужен. Ты не исключение.
Роджерс остановился:
– Зря ты так.
– А что? Разве Капитан Америка будет размениваться на придурка, который то ширяется до невменяемости, то трахается с кем попало. И корчит из себя звезду Вселенной. Я всё понимаю, как видишь.
– Не в этом дело. Я просто... должен уйти.
Музыка затихла. Не оборачиваясь, Стив слышал, как табурет отодвинулся от рояля, как приблизились почти беззвучные шаги. Ти Джей остановился за плечом Роджерса и вдруг спросил:
– Стив, кто он?
– Что? – опешил Роджерс, мельком оглянулся и тут же отвёл глаза.
– Брось, я же вижу. Даже не пытайся меня обмануть. Я знаю, когда всё серьёзно. Хорошо знаю. Так кто он? Не хочешь говорить?
Стив нервно сглотнул:
– Не могу.
Он снова бросил на Хэммонда мимолётный взгляд. И опять зря, не стоило этого делать. Жалкие ошмётки потрёпанной воли тут же рассыпались в пыль.
С этим парнем всё было слишком, всё чересчур. Слишком много его сходства с Баки, такого остро режущего, до дрожи. Чересчур упрямое отторжение друг друга вопреки мощному притяжению. Совершенно детские выходки Хэммонда в противовес жёсткой ситуации вокруг него с нападением и целью увезти – неважно, какой ценой. И демонстративный вызов Ти Джея всем подряд, пока были силы – как протест из-за неприкрытой уязвимости.
Роджерса будто сковало по рукам и ногам. Надо было уходить, а он застыл на месте и не мог сделать ни шагу. Том Хэммонд подошёл ещё ближе и уткнулся в его плечо, закрыв глаза. Не прикасаясь руками.
– Отпусти меня, Ти Джей, – хрипло произнёс Роджерс. – Так будет лучше.
Хэммонд приподнял голову:
– А может, хуже?
Стив отрицательно покачал головой:
– Я всё испорчу. Ты даже не представляешь, насколько.
Ти Джей резко помрачнел и вдруг оттолкнул Стива. От неожиданности Роджерс даже покачнулся.
– Давай, иди! – Хэммонд почти сорвался на крик. – Вперёд! Вали! Только сделай одолжение, ладно? Хотя бы себе не ври.
Он отвернулся и отошёл на пару шагов. Привалившись плечом к стене, скрестил руки на груди и стал ждать, когда за Роджерсом закроется дверь. Стив не выдержал. Шагнул к нему, жёстко развернул к себе, вжал в стену и, чуть наклонившись вперёд, почти заорал ему в лицо:
– Ну, скажи, по-твоему, будет лучше, если я назову тебя его именем?! Чтобы потом до конца дней я себя ненавидел, потому что не устоял перед тобой, но ничего тебе не дал, только всё испортил? Ты этого хочешь?!
Ти Джей растерянно таращился на него, нервно сглотнув пересохшим горлом. Роджерс уже собрался оттолкнуть его и уйти, но не вышло. Ладонь парня мягко легла на щёку Стива, взгляд отнял последние силы. Ти Джей тихо ответил:
– Это ничего, Стив. Неважно, как назовёшь. Я пойму. Только останься.
Стив покачал головой, чувствуя, что сдаётся:
– Ты пожалеешь об этом.
– Не говори ничего. Просто сделай то, что хочешь. Не ломай себя.
Всё.
Остатки воли рухнули, и Стив жёстко впечатался поцелуем в губы парня, вжимая его в стену так, что рёбра едва не затрещали. Руки Ти Джея обхватили могучие капитанские плечи, Стив вздрогнул и невольно смягчил поцелуй. Язык его проник глубже, поймал язык Ти Джея, и их взаимная ласка-борьба была так чертовски, до боли знакома. Парень размякал в его руках, будто пластилин – лепи, что хочешь. Стив разом подхватил его одной рукой за талию, другой – под ягодицы, приподнял и запрокинул голову, чтобы не разрывать поцелуй.
В паху стремительно наливалось, распирало. Уже было почти больно, а Стив продолжал целовать парня, не сходя с места, да так жадно, как будто от этого зависела жизнь. Ти Джей сам поднял голову, медленно, нехотя оторвавшись от губ Стива, и смотрел ему в глаза сверху вниз, не говоря ни слова, пока Роджерс нёс его к кровати. Стиву казалось, что он растворяется в этом взгляде и уже не принадлежит себе – только ему.
Именно этому бессовестному тридцатилетнему мальчишке, не сумевшему повзрослеть, избалованному, но крепко потрёпанному жизнью, достались лицо и голос Баки Барнса. И судьба, загнавшая его в чёрт знает какую по счёту ловушку. И не было в этом вины ни одного из них.
Дойдя до кровати, Стив опрокинул парня на спину и навис сверху, жёстко терзая его губы поцелуем. Сердце сжималось и дёргалось, не зная, что выбрать – отпустить ситуацию или возненавидеть её. За то, что нет сил сопротивляться. За то, что этот парень заворожил его не только сходством с Баки – собой тоже. И вытравить эту правду из своей души Стив не мог. Крепко увяз, и не выбраться.
Резким движением он вытянул руки Ти Джея за головой, скрестил их в запястьях, стиснул в капкан пальцев левой руки, правой расстёгивал на нём рубашку, второпях ломая пуговицы. Хэммонд даже не пытался возражать – он просто плавился в руках Стива, а тот не мог себя заставить не удерживать его силой. Это бесило и заводило ещё сильнее. Стив приподнялся, прижал коленом ноги парня к постели, торопливо расстегнул штаны Ти Джея и рванул их вниз так, что они затрещали, а Хэммонд невольно застонал – видимо, рывок жёстко зацепил возбуждённый член. Стив вздрогнул и убрал колено, а Ти Джей, глядя ему в глаза и перебирая ногами, избавлялся от штанов. Белья на нём не было.
Стива осенило: Ти Джей ждал этого. Он знал, что так будет. Он всё решил за них обоих. Наглец.
Глядя глаза в глаза, Стив жёстко сжал головку его члена, сорвав с губ новый стон, и заткнул Ти Джея ещё одним грубым поцелуем. Продолжая ритмично двигать рукой по его члену, Роджерс удерживал запястья парня и принимал его стоны сквозь поцелуй, тщетно пытаясь отогнать мысль, как же это, чёрт подери, знакомо. Только грубее, чем обычно. И больнее. От этого по телу пронеслась мелкая дрожь, пах свело с новой силой. Роджерс злился и заводился всё сильнее. Захотелось ещё жёстче, и Стив еле сдерживался, чтобы не сжать до крови. Каким бы Ти Джей ни был, в своём сходстве с Баки он не виноват. Но и нежничать с ним Стив не собирался.
А Хэммонда, похоже, всё устраивало – он закрыл глаза, запрокинул голову и, даже не пытаясь высвободиться из захвата, ёрзал под Стивом, меняющим частоту движений рукой. "Не нравятся сбои ритма", – пронеслось в голове Стива, и он ехидно усмехнулся. Ну, хоть чем-то достал.
Нет. Что-то было не так. Стиву постепенно становилось всё больше не по себе. Поначалу смутно, а потом отчётливее Роджерс осознавал – он не хочет быть таким. Будто произошёл сбой главной программы, и Стив превратился в кого-то другого – неприятного самому себе.
Он тряхнул головой, будто сбрасывал наваждение, и решил больше не издеваться. Теперь он не менял ритм и силу движений руки, и Ти Джей, толкаясь в его кулак, неприкрыто стонал от удовольствия. Уже через пару минут на пальцы Стива и на живот парня брызнули мутные капли. Крепко зажмурившись, Ти Джей выгнулся и вздрагивал, понемногу расслабляясь, дышал часто, щёки заливал яркий румянец. Затем парень затих, выравнивая дыхание, и прильнул к боку Стива, хмуро глядевшего перед собой пустым взглядом.
Почему-то казалось, что отдано много сил. Стив повернулся, выпустил член Ти Джея из слипшихся пальцев и откинулся на спину. Хэммонд не возражал, только прижался сильнее. Стив молча смотрел в потолок, почти не дыша, не зная, как уложить происходящее в голове.
-----
Ти Джей опомнился первым. Он приподнялся на локте, подпирая голову, чуть прищурился и рассматривал Стива, будто изучал его лицо. Казалось, Хэммонд вот-вот заулыбается, но улыбка не появлялась. Он склонился к Стиву и прикоснулся губами к губам. Роджерса как током прошибло – вдруг подскочил, стремительно отошёл к столу, схватил салфетку и стал старательно оттирать пальцы от остатков спермы, боясь обернуться. Боясь признаться себе, что влип сильнее, чем думал. Руки Ти Джея, бесшумно подкравшегося сзади, обхватили мягко, но незыблемо, как будто на Роджерса мигом надели блокирующий саркофаг. Стив застыл со смятой салфеткой в руке, не дыша, глядя в стену перед собой. – Стив, ну зачем? – голос парня звучал неразборчиво. Закрыв глаза, он медленно водил лицом по спине Стива чуть ниже плеча, но тот, вздрагивая, отчётливо слышал всё, до мельчайшего оттенка интонации. – Тебе больно, потому что ты сопротивляешься. Не надо. Отпусти себя. Роджерс медленно повернул голову, ещё не решаясь встретиться взглядом с Ти Джеем, только краем глаза видел его за своим плечом. Руки Хэммонда соскользнули ниже, приближаясь к неприятно давившей ширинке, и та, как назло, впивалась всё крепче и болезненнее. В самом деле, чёрт подери, сколько можно? Стив уже и сам понял, что проиграл этот бой, вот только кому? Баки? Ти Джею? Он запутался. Он сбит с толку. Знает об этом, но ничего поделать не может. Как будто застрял в каком-то странном вакууме. Сам не выберется. Ти Джей, похоже, почувствовал это. Понял без слов. Развернул к себе Стива, податливого теперь, как размягчённая глина, заставил отступить к стене. Расстегнул на нём рубашку, сдёрнул её с мускулистых плеч. Глядя в глаза, легко расправился с пряжкой ремня, расстегнул молнию и осторожно высвободил напряжённый член Стива, явно стараясь причинить поменьше боли – насколько это было вообще возможно в его каменном состоянии. Спустил штаны с бельём с бёдер Стива и опустился перед ним на колени, уверенно отталкивая его руки, игнорируя растерянный шёпот Роджерса: – Не надо, слышишь... не надо... – Доверься мне, ладно? – попросил Том Хэммонд, глядя снизу вверх. – Ничего не объясняй, просто доверься. Его губы коснулись члена Стива мягко, умело, язык плавно прошёлся по всей длине ствола, отчего Роджерс вздрогнул, рвано выдохнул, запрокинул голову и откинулся спиной на стену, не зная, куда деть руки. Они почему-то упрямо поддавались внутренней панике и всё пытались отстранить Ти Джея, а он продолжал их отталкивать, пока Стив не сдался. Сжав непослушные ладони в кулаки, Роджерс прижал их к стене изо всех сил, как будто пытался вдавить вглубь. Стив тяжело дышал, моргал часто-часто, в голове всё плыло, колени подгибались, он едва держался на ногах, пока губы и язык Ти Джея облизывали головку члена, проходились по уздечке, то с нажимом, то едва прикасаясь. Заставляя Роджерса трепетать, парень то брал поглубже, ритмично насаживаясь ртом, то почти выпускал, оставляя во рту одну головку, чтобы облизать её и снова взять глубоко. Пальцы Ти Джея мяли ягодицы Стива, который уже не мог бороться с крупной дрожью во всём теле. Разрядка подступила мощно, сокрушительно, чуть не свалила с ног. Стиву казалось, что он провалился в какой-то невесомый туман, в пустоту, где к удовольствию слабой тенью подмешивалось чувство вины. ...Стив медленно приходил в себя, как будто туман постепенно рассеивался. Оказалось, он лежит на самом краю кровати, хотя не помнит, как сюда дошёл. Пальцы Ти Джея перебирают его волосы, и от этого усиливается чувство какой-то смутной тревоги. Через секунду Стив понимает, почему. – Значит, его зовут Баки, – тихо произносит Хэммонд. Проговорился. Даже не заметил. Чёрт... – Звали, – хрипло отозвался Стив и попытался подняться, но замер, почувствовав захват на запястье. Не надо было оборачиваться и смотреть в глаза этому парню. Он будто прожёг сердце Роджерса – точь-в точь, как ещё один памятный взгляд Баки. В их последнюю ночь перед тем проклятым поездом. – Не уходи, – в глазах парня снова всего чересчур – боли, желания, притяжения, отчаяния. И ещё страх. Страх остаться одному именно сейчас. Можно ли отказать глазам Баки, даже если они теперь принадлежат не ему? А этот парень – мог бы он смотреть так же пронзительно, как сам Баки, если бы не испытал, что такое потеря? Настоящая, тяжёлая, когда от сердца отрывают. Стива как будто накрыло. В каком-то оцепенении, словно хлебнувший приворотного зелья, он уставился немигающим взглядом в самые любимые глаза. Тут же сел обратно на постель, опрокинул Ти Джея на спину, навис над ним и отчётливо прошептал: – Я никуда не уйду, Баки. Я только твой.
