Chris and Eva

I don't fucking care cause I'm so fucking scared

- idfc

Этот чертов взгляд снова вгрызается в уставшее, но вмиг преобразившееся лицо. Недосказанность. И полнейшее непонимание гребанной ситуации. Эва отворачивается, пытается зацепиться за лица подруг, оживленно что-то обсуждающих. Жаль, что это не помогает. То ли знает, что смотрят, то ли действительно чувствует темные-темные глаза на своем профиле. Это был всего лишь поцелуй. Но что за драма тогда? И пусть, с Юнасом все кончено. Пусть чувствует себя паршиво, словно совершила самую большую ошибку. Ошибку молодости. Может ли ошибка быть прекрасной? Если речь идет о Шистаде, то да. К сожалению, может. Телефон вибрирует в кармане джинс, давая электрический заряд, пробуждая от тяжелых мыслей. Это сообщение. - Ты раздражаешь меня своим поведением. Серьезно? Брови сдвигаются на переносице, глаза прищуриваются, буравят гневным взглядом текст. Черным по белому. Нет, она не смотрит на него. Слишком много чести. Хер тебе, Шистад. Убирает телефон обратно. Внезапно улыбается, глядя на Нуру, которая смеется из-за очередной шутки, выпущенной, вероятно, Саной. И она почти забывает. Включается в беседу. Но, о, Боги, что это за прикосновение? Эта рука на ее плече лежит так уверенно, будто не на живом человеке. На кукле. - Поговорим, - это даже не вопрос. - Не о чем, - Эва не поднимает головы. Замечает, как напряглись ее подруги. - Вставай, - как многословно! Браво, Кристоффер. Боже, он не отвалит, да? Она встает. И, не глядя на Криса, выходит из столовой. В коридоре свежее. Он быстро ее нагнал. И она уже прижата к холодным шкафчикам. Черт, не долго же она наслаждалась свежестью пустого коридора. - И что это, - слова насмешливо срываются с ее губ, а она смотрит ему в глаза, пытается делать вид, что не ей сейчас страшно. Страшно потому, что она даже не представляет, что может сделать этот человек. На что способен его голос. Что его руки могут вытворять с ней. Брось, все ты знаешь. Поэтому боишься. Дура. Очередной трофей. - Я сказал, что бесит, - давай, опустись еще ниже, так, чтоб она задохнулась твоим дыханием, - твое гребанное поведение. Как же тяжело сейчас не смотреть на эти дурацкие губы. И она смотрит. Слабая. - Не думаешь, что мне плевать? - чей это голос? Он настолько тихий, что его будто и нет. - Думаю, - уже миллиметр между губами, а в глазах темнеет, - Не плевать. Да, она не выдерживает, опускает глаза, чтобы окончательно не сорвало крышу. - Посмотри на меня, - как его голос может меняться от стального до приторно-сладкого за секунды? Она слегка вздрагивает, ее ресницы мило трепещут от того, что она перемещает глазами по полу, которого даже не видно за его фигурой. - Так страшно? - нет издевок в этом тоне, но есть что-то, похожее на тоску. Будто только что подтвердились опасения. И она улавливает, понимает будто, не хочет даже думать о каких-то мотивах и последствиях. Поднимает глаза. Смотрит в его. И повторяет: Пусть сожгут, плевать уже. Что за херня твориться в моей голове? Надоело прятаться. - Уже нет, - она едва заметно улыбается и не дрожит. Что бы ни было дальше, то, что она чувствует прямо в эту минуту, когда он запредельно близко и делит с ней кислород один на двоих, стоит всех ужасных последствий. И вот, расстояние между лицами тает в поцелуе. Он целует так, будто считает ее наваждением, которое сейчас исчезнет. Теперь ясно. Это ему страшно. Это он делает вид, что ему плевать, потому что боится. Боялся. Но не сейчас. Ведь она целует его так, словно он все, что ей нужно. Она может даже не дышать, ей не нужна вода и еда. Она целует так, словно живет этой секундой. И никому уже не страшно.