А ты не такой уж и плохой...

Прошел день. Неделя. Месяц. Время спешило и никого не щадило. Генри остался пробовать в своей коме, в то время как Джеймс потерял всякую надежду что тот сможет поправиться. Он уже просто ненавидел тех людей, что сделали с ним это, и при первой же встречи убил. Но не мог. Сердце еще не настолько грешное. Честно говоря, он даже плакал в подушку, когда вспоминал о нем. Ему было стыдно: но за что, если он никак не касается того случая? Хотя, это наверно потому, что он ничего не сможет сделать с ближайшей кончиной его друга. На самом деле, он пытался сделать всё возможное, что-бы он не умер. Но, похоже, уже поздно действовать.

***

Джеймс, идя по тихому белому коридору больницы направлялся к палате его больного с букетом цветов. По пути встречались доктора, иногда больные или те, кто так же как он решил повидаться с пострадавшими. Открыв скрипящую дверь, он чуть ли не заплакал, но ни капли не удивился. Лежит, не двигается, не дышит. Пульса нет. Он только глубоко вздохнул и направился к стулу, предварительно закрывая дверь. Уложив букет белых роз в вазу, он начал осматривать уже умершего пациента. В принципе, он ничем не отличался от прежнего вида, но что-то в нем всё же отличалось. В итоге доктора сказали что сожалеют, но все же вывели его из палаты, дабы увести это тело в морг.

***

Джеймс уже выглядел не то что плохо, но и измученным. Все те, кто каждый день проходил мимо его дома замечали, что он каждый день делает один и он же действия, а некоторые даже составили список его дел: В восемь тридцать — подъём. До девяти — водные процедуры. В девять двадцать — завтрак, после — телевизор. В одиннадцать — чтение книг. В двенадцать десять — уборка. В тринадцать сорок — обед. В четырнадцать — снова телевизор. А дальше уже продолжать не стоит. Всё и так понятно — депрессия и стресс, и это было понято, ведь он один проходимец увидел как тот вместо того что-бы сделать нормальный кофе наливает кипяток в саму банку с кофейными зёрнами. Его лицо было бесценно. И так опять незаметно прошел день, а позже и чуть-ли не неделя, и так бы всё осталось, если бы не звонок одного доктора, что работал с его соседом в то время.

***

Радостные крики в визги эхом раздавались по всей деревушке, в то время как сам носитель этого голоса мчался в ту больницу, откуда и был сделан звонок. А что, собственно, произошло? Я могу вам лишь объяснить: Представьте человека, который якобы умер. Но та «смерть», что забрала его жизнь вовсе и не смерть, а такой очень глубокий сон который по всем признакам схож с ней. Вот как раз и такая история и произошла с Генри, и теперь Джеймс чуть-ли не в вприпрыжку мчался к уже здоровому и самое главное к живому Уилсону. Иногда сбивая с ног всяких прохожих, он всё же добежал до большого здания и как ветер уже через минуту оказался на втором этаже больницы. Добежав до той двери на которой четко было расписано «27 палата», он распахнул дверь и повалил на кровать Генри, который перед этим ни в чем не бывало убирался в помещении. — Уилсон! Т-ты живой! — чуть ли не плача высказал Джеймс, а Генри, пытаясь сесть в более удачную позу, стряхнул с своего плеча глупенькую голову мальчишки. — Я-я-я думал, что ты умер! Б-боже как я счастлив… — сказал тот и уткнулся заплаканным лицом в плечо усатого и тихо всхлипывал. — Ладно, ладно… Джимми, может пойдём уже? — спросил тот, хлопая по спине парнишки. — Д-да… Пойдём… — прошептал он, после чего направились к выходу.

***

Если честно, то Джеймс теперь не отходил от него не на шаг. Серьёзно — залезал на него, обхватывая руками и ногами, а после вот так вот сопровождал его во всех делах. Со стороны это выглядело мило, но позже уже все видели как тяжело Генри нести на себе эту тушку. Они любят друг друга. Но есть одна проблема. Никто из них не знает, что напарник так же ответно любит его.