А ты не такой уж и плохой...

Шагая по уже тёмной улице, Генри со своим приёмным ребёнком направлялся в деревушку, где в его доме Джеймс терпеливо ожидал их. прихода. — А вы уже трахались? — неожиданно спросил Кирилл, на что Уилсон прифигел. Ему всего одиннадцать — а уже про такие вещи говорит! Но не суть. — Нет… Даже поцелуя не было… — смущено протянул усатый, а тот удивился больше, чем «отец». — Что?! Так, придем к твоему мужу — вы сразу поцелуетесь, а про еблю мы потом посмотрим… — возмутился малый, отчего Генри покраснел. — Я не думаю, что он вот так сразу будет моим… — добавил Уил. — Ничего, ничего! Я умею настраивать на такое людей, должно сработать… — ответил Кирилл. — Эх, дитё ты моё, ты даже мне в личной жизни помогаешь! Ёмаё, я тебя вообще, наверно, никуда не выпущу! — закричал усатик, взял своего ребёнка и помчался с ним как угорелый к мужу.

***

Смущенный Джеймс, которого только что поцеловали, сидя напротив Генри и Кирилла, попивал горячий чаёк, ожидая когда кто-то прервет тишину. — Ну и когда вы поебётесь? — неожиданно спросил мальчишка, на что от Генри получил ответ «да прям сейчас". Оба, встав, начали приближаться к испуганному Джеймсу. — Р-ребят… Может б-быть, мы в другой раз?.. — дрожа, пытался что-то сказать Джеймс. Но его опередили: Генри, перекинув его через плечо и потащил его в спальню, в то время как Кирилл еле успевал за ним. — Я тебе доверял! Ты мне был как родной! — кричал Парень, а Генри уже добежал и грохнул его на кровать. — Я НЕ ГОТОВ К ЭТОМУ Я ЕЩЕ ТАК МОЛОД ДЛЯ ТАКОГО БОЖЕ ОТПУСТИ МЕНЯ ПРОСТИ И ПОЩАДИ! — Орал он как резаный, повторяя последнюю, фразу зажмурив глаза. Так он кричал наверно пол минуты, а после открыл глаза и замолчал. Генри не было. А вообще, куда он ушел? В принципе, его хотя-бы не изнасилуют, но его это не очень волновало. Обнаружил он его на кухне, который как ни в чем не бывало пил чай, сидя напротив со своим ребёночком. Джеймсу даже стало стыдно от такой реакции, поэтому присев рядом с Уилсоном, он начал разговор. — Генри… Эм… Прости, что так среагировал… — пытался извиниться Джеймс. — Нет, это не твоя вина. Мне не нужно было действовать так резко и быстро. — без эмоций произнес тот, отглатывая еще чая. — Слушай, я просто был не готов… Хм, давай попробуем завтра? Я не буду сопротивляться! Честно! — уже окончательно закончил Джим, а Генри не смог придумать к этому нормальную отговорку. — Ладно, блин, всё за вас приходиться делать! Собирайтесь, мы идем на пикник! Там и окончательно помиритесь! — почти орал Кирилл, после чего выбежал из кухни, предварительно врезавшись в дверь, отчего родители заржали как кони в голос. — А мы хорошего пацана взяли! — выдавил Джеймс, всё ещё смеясь в голос, но через минуту они успокоились и начали собираться.

***

— фух, а тут жарко… — сказал Кирилл, лежа на траве. — Да… Жарища прям… И как нам не зажарится? — спросил Джеймс, после чего Генри глубоко задумался, после чего громко заявил! — Я ЗНАЮ! — Прокричал он, после чего указал на сугроб снега, который еще на растаял, ибо находился в тени. — Что ты задумал? Стой. СТОООЙ! — Громко протягивал Джеймс, в то время как тот подбегал к лежащему метру белого вещества. Прыжок, и теперь голова лежит в снеге. — Нгах, ну Генри… Ты же ангину можешь подхватить — начал говорить Джеймс и вытаскивать эту тушу из белой штуки на пару с Кириллом. Закончив пикник, наша семейка уже лежала в своих комнатах, ибо Генри уже по пути все рассчитал — комната Джеймса на втором этаже, как и у Кирилла, но общая спальня всё же остаётся на третьем этаже. А Уилсон всё думал — странно у них жизнь идет… Как-то быстро… Но не важно. И угадайте, какие они сейчас испытывают эмоции. Нет, вы не угадали. Они вообще ничего не чувствует, потому-что спят. На самом деле, это странно, а иногда даже страшновато, когда ты просто ничего не чувствуешь. Ни усталости. Ни боли. Ни эмоций. Ничего.