8. Подслушивать плохо, и не всегда приятно.
30 мая 2017 г., 10:56
Прошло две недели. Меня можно было увидеть только с Гарри и Джинни или Драко, Джинни и Блейзом. Гриффиндорцы упорно делали вид, что меня и Джинни не существует, только из-за того, что мы встречаемся со слизеринцами. На тренировках ОД мы с Джинни постоянно работали в паре, так как никто другой с нами вставать не хотел. Я не знаю, что я чувствовала, с одной стороны, у меня есть парень, которого я люблю, и это взаимно, с другой стороны, те, кого я раньше считала друзьями возненавидели меня. Если честно стало как-то пусто. Я скучаю по Рону и его фирменному «Пойдёмте уже поедим!», по Джорджу и его шуткам, по Невиллу, который так часто с каким-то немного безумным фанатизмом говорил о травологии, даже по Фреду и его пошлым шуточкам, по приставучей Лаванде и любопытной Парвати. Они как-бы есть, но в то же время их нет. Ещё и новый декрет об образовании настроение как-то не очень улучшает. В декрете об образовании #24 говорится о том, что все кружки, секции, организации, команды, клубы и общества должны получить разрешение на реорганизацию от Генерального Инспектора, то есть Амбридж. Но, есть и плюсы в моём нынешнем положении. Например, я узнала, что Блейз Забини вполне приятный человек, если узнать его поближе.
***
Этим утром проснуться было очень сложно, всю ночь мне снились эти ужасные взгляды, полные презрения, а потом, мне снилось, что мы с Драко обнимались, а он в этот момент вонзил мне нож в спину. Я раза три просыпалась в холодном поту. Когда уже пора было вставать я кое-как подняла своё тело с кровати и поплелась в ванную, параллельно думая о том, что может означать этот сон. «Ты прекрасно знаешь значение этого сна» – настойчиво твердил внутренний голос, но я старалась его не слушать. В конце концов, не хочется верить в то, что любимый человек может тебя предать. Решив, что это просто сон и ничего более, я плеснула себе в лицо холодной воды и насухо вытерлась. Около выхода из комнаты меня ждал Драко. Он улыбнувшись, поцеловал меня в щёку, и мы пошли к Большому залу, разговаривая ни о чём. По пути к Большому залу мы встретились с Блейзом и Джинни. Такой компанией мы пошли на завтрак. И снова эти осуждающие взгляды гриффиндорцев, но я уже привыкла. Драко с Блейзом пошли к своему столу, а мы с Джинни к своему. После завтрака мы с Гарри пошли на Историю магии, а Джинни на уход за магическими существами. Зайдя в кабинет Бинса я села за парту около окна, рядом со мной сел Гарри. Я пыталась читать параграф учебника, но глаза слипались и слезились из-за постоянных зевков. – Герм, ты чего такая сонная? – спросил Гарри. – Надеюсь Малфой тут ни при чём? – строго добавил он. – Нет, просто кошмары снились, – проговорила я и снова широко зевнула. – Не расскажешь? Я отрицательно мотнула головой. – Тогда взбодрись и съешь мандаринку, – сказал Гарри и протянул мне непонятно откуда взявшийся мандарин. Я широко улыбнулась и взяла фрукт. – Спасибо, – сказала я, очищая мандарин от кожуры. Сложив кожицу от мандарина на краю стола, я принялась медленно поедать дольки фрукта. Когда с мандарином было покончено прозвенел звонок, и в класс вплыл профессор Бинс. Я стала мысленно повторять состав Умиротворяющего бальзама, так как после Истории магии у нас Зельеварение. Профессор продолжал монотонно бубнить про войны с великанами, и я не заметила, как отключилась. В этот раз мне не снились осуждающие взгляды гриффиндорцев и предательство Драко, мне снилось совершенно другое. Профессор Снейп лежал в ванной, наполненной пеной, у него на голове была шапочка для душа, а в ванне плавал резиновый утёнок. Всё это происходило в пустом белом пространстве. Потом, откуда ни возьмись, появился гигантский мандарин, размером со слона, и эта огромная фруктина покатилась по пространству и раздавила профессора вместе с ванной. Потом мандарин покатился на меня и... Я проснулась из-за того, что Гарри толкал меня локтём в бок. Я медленно подняла голову с парты и встретилась взглядом с другом, который казалось вот-вот расплачется от сдерживаемого смеха. Я протёрла глаза и уставилась на друга. – Что тебя так рассмешило? – непонимающе спросила я. – Ты в курсе, что ты разговариваешь во сне? – вопросом на вопрос ответил Поттер. – И что такого смешного я сказала? – удивлённо спросила я. – Что типа: «Нет, профессор, я не могу помочь вам превратить ваш котёл в ванну и запустить туда утят, мне нужно спасать мир от нашествия гигантских мандаринов» – дальше он издал звук, похожий на храп и засмеялся. Я улыбнулась, стараясь сдержать смех. – Герм, скажи честно, что ты употребляешь? – с той же улыбкой спросил Гарри. – А нефиг меня мандаринами кормить! Я повернулась к окну и к собственному удивлению обнаружила там Буклю. – Букля?! – раздался удивлённый голос Гарри. Друг, пригнувшись, подошёл к окну и открыл его, беря сову на руки. К лапке совы было привязано письмо. Интересно, почему она не принесла его утром, как обычно? Гарри посадил Буклю к себе на колени и прошептал: – Она ранена! Букля дрожала, перья в некоторых местах стояли торчком, а одно крыло не сгибалось. – Профессор, Бинс, – позвал Гарри, профессор медленно обернулся, – я плохо себя чувствую. Можно мне в Больничное крыло? – Да, да, конечно, идите, Перкинс... – рассеяно отозвался Бинс и продолжил что-то бубнить. Гарри встал из-за парты и, пряча за спиной Буклю, вышел из кабинета. Весь остаток урока я просидела как на иголках, ожидая, когда же наконец зазвонит колокол. Как только кончился урок, я собрала вещи Гарри и свои и, взяв наши сумки, отправилась искать друга. Поттер обнаружился около учительской, протянув ему сумку, я тихо спросила: – Что с Буклей? – Я не знаю, кто на неё напал, – медленно произнёс Гарри, забирая сумку, – но Макгонагалл говорит, что каналы связи в Хогвартсе могут быть под наблюдением, – значительно добавил он. Я ахнула. – То есть, ты думаешь, что Амбридж могла попытаться перехватить Буклю? – с ужасом спросила я. – Вряд ли ей это удалось, письмо было запечатано и вообще, – нерешительно произнёс Гарри. – А от кого письмо-то? – с интересом спросила я. – От Нюхалза, – ответил мне друг и протянул записку, где было написано: «Там же, в тот же час» – Да даже если письмо кто-то прочитал, то всё равно ничего не понял, если не знать, где мы в прошлый раз разговаривали. – Не знаю, – с сомнением сказала я, прозвенел звонок. – Не так уж трудно снова запечатать пергамент с помощью магии... И если кто-то следит за Сетью летучего пороха... Только не представляю, как мы предупредим его, чтобы не появлялся – ведь и наше письмо могут перехватить! Мы ломали голову над этой задачей, спускаясь по каменным ступеням в подземелье к Снейпу. Там мы разошлись, я направилась к Драко и Блейзу, а Гарри предпочёл постоять в одиночестве, видимо думая, как предупредить Сириуса. Ребята рассказали, как на трансфигурации Пенси превратила нос Гойла в фиолетовые щупальца, я рассказала им про то, что мне приснилось на Истории магии, они посмеялись. Про Буклю я им конечно же говорить не стала, я им доверяю, но не настолько. Вместо этого я деланно-безразличным тоном произнесла: – Я тут где-то услышала, что Амбридж контролирует все каналы связи в Хогвартсе, вы не знаете, это правда или так, очередной слух? – Я точно ничего не знаю, но на восемьдесят процентов уверен, что это правда, – ответил Блейз. – А я уверен в этом на все сто, мне на прошлой неделе мама писала, и конверт явно кто-то вскрывал до меня, – проговорил Драко. – А почему тебя это интересует? – вдруг спросил он. – Просто интересно, – пожала плечами я, чувствуя, что начинаю очень сильно нервничать. – Драко, это же Гермиона, она спать спокойно не сможет, пока не уточнит что-либо, – усмехнулся Блейз, Драко усмехнулся в ответ, и я облегчённо вздохнула. Спасибо, Забини, ты сейчас, сам того не зная, спас мне жизнь и нервную систему. В кабинет вошёл Снейп, и все замолчали, за профессором, со своей фирменной псевдо-ласковой улыбкой шагала Амбридж с розовым блокнотом в руках. Амбридж села на табуретку в тёмном углу класса, а Снейп сказал, что сегодня мы продолжаем работу над Укрепляющим раствором. Первые полчаса Амбридж только что-то записывала в своём блокноте, Гарри постоянно смотрел на неё, видимо он ждал момента, когда жаба начнёт допрашивать Снейпа. Мне тоже было интересно, как это будет происходить, но я старалась сконцентрироваться на зелье, а вот Гарри вместо саламандровой крови добавил гранатовый сок. Наконец, Амбридж встала и направилась к Снейпу, склонившемуся над котлом Дина Томаса. – Что ж, для своего уровня класс, кажется, неплохо подготовлен. Хотя не уверена, что ему стоит работать над таким зельем, как укрепляющий раствор. Думаю, Министерство предпочло бы исключить его из курса. Снейп медленно выпрямился и повернул к ней голову. – Как долго вы преподаете в Хогвартсе? – спросила она, занеся перо над блокнотом. – Четырнадцать лет. – лицо Снейпа как всегда было непроницаемо. Гарри неотрывно наблюдал за допросом и одновременно с этим добавил несколько капель в зелье. Оно угрожающе зашипело и из бирюзового превратилось в оранжевое. Кажется сегодня он снова получит ноль. – Сначала, кажется, вы подавали на должность преподавателя защиты от Тёмных искусств? – Да, – тихо ответил Снейп. – Но безуспешно? Снейп скривил губы: – Как видите. Она что-то записала в блокноте. – И после поступления в Хогвартс регулярно предлагали себя на эту должность, не так ли? – Да, – Снейп едва шевельнул губами. Он был очень сердит. – Не представляете себе, почему Дамблдор вам упорно отказывал в этом? – Вам лучше спросить у него, – буркнул Снейп. – Непременно, – сказала Амбридж со сладкой улыбкой. – Полагаю, это имеет отношение к делу? – Прямое. Министерство делает досконально знать... э-э... послужной список преподавателей. Жаба подошла к Пенси Паркинсон и стала расспрашивать её о занятиях. Снейп оглянулся на Гарри, и их взгляды пересеклись. Гарри сразу опустил взгляд: его зелье противно свёртывалось, издавая сильный запах жжёной резины. Я сделала жест «рукалицо». Когда он уже научится быть внимательным!? – Вновь без оценки, Поттер, – с удовольствием сказал Снейп, взмахом палочки опустошив его котёл. – Напишите мне работу о правильном составе этого зелья с указанием, где и почему вы ошиблись. Сдать на следующем уроке, вам понятно? – Да, – с яростью отозвался Гарри. После обеда я пошла на руны, а Гарри на прорицания. Вот такие моменты я не люблю больше всего, теперь я осталась одна, у Драко с Блейзом сейчас травология, у Джинни уход за магическими существами, а кабинет прорицания находится в другой части Хогвартса. Ну, ничего, один урок потерплю, на рунах не так уж много гриффиндорцев. Когда я села одна за последнюю парту, ко мне подошла Полумна. – Привет, – сказала она. Я оглянулась по сторонам, не веря, что она сейчас обращается именно ко мне. – Да, я разговариваю с тобой, – будто прочитав мои мысли, сказала когтевранка. – Можно сесть с тобой? – Конечно, – отозвалась я. – Но ты же сейчас должна быть на каком-то другом уроке, – недоумённо произнесла я. – Нет, у нас сейчас окно и я решила посмотреть, что мы будем проходить по рунам в следующем году. – Не знала, что ты тоже изучаешь руны. – Да, я люблю этот предмет. Тем более вся древняя информация о морщерогих кизляках записана рунами. Я улыбнулась. Да, Полумна не меняется. Но сейчас мне абсолютно наплевать, пускай хоть заставит меня ловить этих своих морщерогих кизляков и кормить мозгошмыгов, я рада, что она сейчас рядом, и она не перестала общаться со мной из-за Драко. После рун я, попрощавшись с Полумной, направилась к кабинету ЗОТИ. Гарри, к моему счастью, уже был там. – У вас с Амбридж есть кое-что общее, – сказал он, когда я подошла к нему. – Я ведь могу счесть это за оскорбление, – притворно-обиженно сказала я. Гарри улыбнулся и договорил: – Она тоже считает Трелони старой обманщицей и, похоже, оставила её с испытательным сроком. Давно пора, прорицания должен вести тот, кто хоть что-то в них смыслит. Я не успела озвучить свою мысль, так как в класс вошла Амбридж с самодовольной улыбкой на лице. – Здравствуйте, учащиеся. – Здравствуйте, профессор Амбридж, – как зомбированные проскандировали мы. – Волшебные палочки убрать. Говорить это было ни к чему, никто их и не доставал. – Откройте, пожалуйста, страницу тридцать четыре «Теории защитной магии» и прочитайте главу третью «Основания для неагрессивного ответа на магическое нападение». От разговоров... – Можно воздержаться, – шепотом подхватили мы с Гарри.***
Вечером Гарри пошёл на тренировку по квиддичу, а я в библиотеку за словарём рун, чтобы выполнить домашнее задание по рунам. Домашнее задание я решила выполнить в библиотеке, чтобы потом сразу пойти в гостиную гриффиндора. К тому времени там уже никого не будет и мы с Гарри сможем поговорить с Сириусом. Дописав перевод последней руны, я закрыла книгу и, собрав вещи, закинула сумку на плечо. Я подошла к книжному стеллажу, поставила словарь на место и уже собиралась направится к выходу из библиотеки, как вдруг услышала знакомый голос. Прислушавшись, я убедилась в том, что это Драко и Пенси. Подойдя ближе, я смогла услышать их разговор: – Не могу поверить, Малфой, как у тебя это получилось?! – Природное обаяние, Пенс, осталось потерпеть всего две недели, так что готовься. Кстати, я у тебя первым буду или как? – Конечно первым, но только после свадьбы, мало ли что может за эти две недели случится. – Не собираюсь я на тебе жениться, Паркинсон, потому что я выиграю этот спор, – самоуверенно ответил Драко. – Почему ты так уверен в этом? – скептически спросила Паркинсон. – Потому что она считает меня невинным ангелочком, я же говорил, что я превосходный актёр. – Какие же вы ублюдки, – раздался третий голос, принадлежавший Блейзу. – Гермиона же действительно тебя любит, Малфой, нельзя так с людьми поступать. – Забини, тебе меньше нужно общаться с этой мелкой Уизли, а то ты, я смотрю, оборзел. Ты же помнишь, что будет, если ты проболтаешься кому-то об этом споре? – угрожающе прошипел Малфой. – Разумеется, – сквозь зубы произнёс Блейз. Дальше я слушать не стала, в моём мозгу всё стало складываться в одну картинку, и только сейчас я заметила, что по моим щекам стекают горячие слёзы. Стараясь не разрыдаться, я быстрым шагом дошла до выхода из библиотеки и чуть ли не бегом направилась в гостиную гриффиндора. Какая же я дура! Поверила этому мерзкому хорьку! Я ведь думала, что он действительно изменился, а он просто использовал меня, чтобы переспать с Паркинсон. Ублюдок, самый настоящий. И почему я не послушала Гарри и Рона? И почему меня считают самой умной ведьмой столетия? Слизеринцы ведь славятся своей хитростью, так как можно было довериться одному из них?! Хотя нет, Джинни например с Блейзом повезло. Слава Мерлину, что у меня хватило мозгов не говорить им ничего об ОД и ордене, иначе это был бы кошмар. Вот почему я такая? Почему во всех людях ищу что-то хорошее? Даже в этом хорьке. Со слезами на глазах и с не очень приятными мыслями в голове я добежала до гриффиндорской гостиной, где были только Гарри, писавший сочинение по зельеварению и Джинни. – Привет, Гермиона, – сказал друг, лишь на секунду оторвавшись от пергамента. – П-привет, – ответила я, стараясь чтобы мой голос звучал как обычно. Но Гарри не был бы Гарри, если бы не расслышал дрожь в моём голосе. Он оторвался от пергамента и вгляделся мне в лицо. Так как в гостиной царила полутьма, это было очень сложно, но секунд через десять внимательного рассматривания Гарри наконец обеспокоенно спросил: – Ты плакала? – Нет, с чего ты взял? – Гермиона, что случилось, мы же видим, что ты плакала, – подала голос Джинни, внимательно меня осматривая. Я поняла, что отпираться бессмысленно, поэтому, тяжело вздохнув, я села на диван рядом с друзьями и рассказала им всё, что услышала в библиотеке. К концу рассказа я не сдержалась и снова расплакалась. Гарри крепко обнял меня. – Я его убью, – прорычал он сквозь стиснутые зубы. – И даже не думай сейчас его защищать, – добавил он. – Я и не собиралась. Вообще-то мне нравится твоя идея, но если ты его убьёшь, то придётся что-то делать с телом, – отозвалась я, постепенно успокаиваясь. – Какое тело? Да я от него и мокрого места не оставлю! – Давай разберёмся с этим змеенышем завтра, скоро должен появиться Сириус, – сказала я, стирая с щёк последние слезинки. – Что ты теперь будешь делать? – спросила Джинни. – Постараюсь вновь наладить отношения с гриффиндорцами. – У тебя получится. Вообще-то это ещё они должны извиняться. Продолжить наш разговор помешал звук открывающегося портрета. Я всмотрелась в портретный проём и увидела близнецов, входящих в гостиную с крайне довольными улыбками. Они прошли мимо нас с Гарри и Джинни, не обращая на нас никакого внимания, и собирались пойти в свои спальни, но я их остановила: – Фред, Джордж... – тихо позвала я. – Дред, ты тоже слышал этот шум? – наигранно-удивлённо спросил Джордж. – Нет, Фордж, тебе наверное показалось, пойдём спать, – ответил на это Фред. – Ребят, ну послушайте меня! – воскликнула я, подходя к близнецам и оказываясь перед ними. – А, нет, тебе не послышалось, – зло отозвался Фред. – Ну и что же нужно от нас слизеринской принцессе? – ехидно спросил он, смотря на меня. Я почувствовала, как у меня защипало глаза. – Просто сядьте и выслушайте меня, пожалуйста, – тихо попросила я. Джордж закатил глаза и направился к дивану, где сидели Гарри и Джинни. – У тебя ровно пять минут, Грейнджер, – буркнул он. Фред же в это время обошёл меня и продолжил путь в спальни. Тогда я решилась принимать отчаянные меры. Я обняла его за шею со спины и умоляюще произнесла: – Ну, Фредди, ну пожааааалуйстаааа, если ты потратишь на меня три минуты своего драгоценного времени, ничего страшного не произойдёт. – Грейнджер, отстань, – вяло ответил Фред. – Уизли, если ты сейчас же не сядешь на диван, я сверну тебе шею, – прошипела я. Раздались смешки Джинни и Гарри – Какая ты упёртая, – страдальчески протянул Фред. – Ладно, я тебя послушаю. Я победно усмехнулась и отпустила близнеца. Когда мы все сели на диван, я глубоко вздохнула и выпалила: – Я наивная идиотка с куриными мозгами. Близнецы переглянулись. – И как же ты это поняла? – хором спросили они. И я им всё рассказала. В середине рассказа я снова начала плакать, и как-то получилось, что в конце повествования я оказалась в объятиях Фреда, стараясь сдержать подступающую истерику. – Герм, успокойся, у меня появилась хорошая идея, как ему отомстить, – произнёс Уизли, поглаживая меня по спине. «От него пахнет лавандой.» «Чёрт, Грейнджер, ты узнаёшь, что твой парень тебя использовал, у тебя почти не осталось друзей, в камине скоро должен появиться Сириус, а ты думаешь о том, что от Фреда пахнет лавандой!» – кричал внутренний голос. «Да, именно об этом я и думаю.» – отвечаю ему я, постепенно успокаиваясь. – Ну, Гермиона, не плакай. Негоже умным совушкам, из-за белобрысых хорьков-ублюдков слёзы лить. Пожалей свою нервную систему, – успокаивал меня Фред. Вот может же он иногда быть хорошим, если захочет! Я улыбнулась и отстранилась от парня, вытирая слёзы. – Почему совушка? – непонимающе спросила я. – Потому что мне так захотелось, – с улыбкой ответил Фред. – Ладно, а что за идея с местью? – задала другой вопрос я. – Джордж, – позвал Фред. – Держи, – с ухмылкой ответил Джордж, протягивая Фреду какой-то флакончик с розовым зельем. Фред зловеще улыбнулся и, забрав зелье, открыл флакон и кинул туда какой-то короткий волосок, который снял со своего свитера. Когда Фред закрыл флакон, на лицах близнецов появились мстительные и торжествующие улыбки. – Может, уже что-нибудь объясните? – требовательно произнесла Джинни. – Короче, это, – Фред показал на флакон, – наше последнее изобретение... – Любовный напиток, – продолжил Джордж. – Если человек его выпьет, то ему начинает казаться, что он до безумия влюблен в человека, чьи волосы туда добавлены. – Сейчас там шерсть миссис Норрис, – пояснил Фред. – Осталось только подлить это зелье хорьку, – хором закончили они. – Вы знаете, что вы гении? – с улыбкой заметила я. – А я знаю, как подлить это Малфою, – сказала Джинни, забирая флакон у Фреда. – Попрошу Блейза. В этот момент в огне в камине появилась голова Сириуса, и Блэк как-то странно на меня посмотрел. Тут я вспомнила, что я сижу чуть ли не в обнимку с Фредом. – Уизли, руки, – прошипела я. – Чёрт, я надеялся, что ты не заметишь, – разочарованно проговорил Фред, убирая руки с моей талии. Я немного отодвинулась от него. Блэк закатил глаза. – Радуйся, что она тебя ещё не убила, – с усмешкой сказал он, посмотрев на Фреда. – И тебе привет, – ответил он. – Привет всем. Как жизнь? – спросил Сириус. – Не очень, – сказал Гарри. – Министерство издало ещё один декрет, и теперь ни команды по квиддичу... – Ни кружка по защите от Тёмных искусств? – подхватил Сириус. Мы все в шоке уставились на него. – Как ты узнал? – изумился Гарри. – Наземникус подслушал вас в «Кабаньей голове». – Наземникус? Что он делал в «Кабаньей голове»? – Ну что он мог делать, по-твоему? – сказал Сириус. – За тобой наблюдал, конечно. – За мной до сих пор следят? – рассердился Гарри. – Да, следят. И отнюдь не напрасно, раз ты не придумал ничего лучше, чем собрать нелегальный кружок по защите. Сириус смотрел на Гарри с гордостью. – Это была идея Гермионы, – признался Поттер. Брови Сириуса взметнулись вверх, и он удивлённо посмотрел на меня. – Беру свои слова обратно, ты не так уж и сильно похожа на Молли. Я улыбнулась. – А почему Наземникус от нас прятался? – разочарованно спросила Джинни. – Мы были бы рады ему, – хором добавили близнецы. – Наземникус отлучён от «Кабаньей головы» двадцать лет назад, – объяснил Сириус. – А у этого бармена хорошая память. Мы лишились Грюмовой мантии-невидимки, когда арестовали Стерджиса, так что последнее время Наземникус часто наряжается ведьмой... Впрочем, первое дело к тебе, Джинни, раз уж Рона тут нет: я поклялся передать твоей матери наказ. – Вон что? – сказала Джинни. – Она сказала: ни в коем случае не участвовать в тайном кружке по защите от Тёмных искусств. Сказала: у тебя полно времени впереди, чтобы научиться самозащите, а сейчас тебе об этом беспокоиться рано. Сказала: тебя непременно исключат, и твоя жизнь будет загублена. Кроме того (он посмотрел на нас с Гарри), она советует Гарри и Гермионе не затевать это дело, хотя признаёт, что приказывать им не вправе, и поэтому просто просит помнить, что заботится только об их благе. Она всё это написала бы, но сову могут перехватить, что грозит вам крупными неприятностями. А сказать это лично не может – сегодня она на дежурстве. – На каком дежурстве? – удивились близнецы. – Неважно, в Ордене. Так что на меня легла обязанность сообщить вам это, а от вас передать подтверждение, что вам всё сказано, – потому что мне она, кажется, тоже не доверяет. – Так ты хочешь, чтобы я сказала, что не буду участвовать в кружке по защите? – с вызовом спросила Джинн. – Я? Конечно нет! – изумился Сириус. – По-моему, это чудесная мысль! – Правда? – обрадовалась я. – Конечно! Мы с Джеймсом обязательно бы расплатились перед этой старой каргой Амбридж. – Но в прошлом семестре ты постоянно твердил: не рискуй, будь осторожен! – проговорил Гарри. – В прошлом году, Гарри, по всем признакам кто-то в Хогвартсе замышлял убить тебя! В этом году, мы знаем, убить тебя хочет кое-кто вне Хогвартса, поэтому считаю, что научиться самозащите – мысль хорошая. – А если нас исключат? – с насмешкой спросила я. – Гермиона, это же была твоя идея! – сказал Фред. – Знаю. Мне просто интересно, что думает Сириус. – Ну, лучше вылететь отсюда, умея защищаться, чем смирно сидеть в школе беззащитными. – Золотые слова! – с энтузиазмом подтвердили близнецы. – А как вы организуете группу? Где собираетесь? – В выручай-комнате, – ответила Джинни. – Выручай-комната? Как вы её нашли?! Мы с мародёрами все семь лет её искали и у нас ничего не вышло! – Так вот почему её нет на карте! – воскликнули Гарри, Фред и Джордж. – Да. Так где... Он не закончил. Лицо его вдруг стало напряжённым. Оно повернулось в сторону, уперлось взглядом в глухую кирпичную стену топки. – Сириус? – встрепенулся Гарри. Но тот уже исчез. Гарри обескураженно посмотрел в огонь, потом по очереди на всех нас. – Чего он вдруг? Джинни испуганно охнула и вскочила на ноги, глядя в камин. Мы все посмотрели в пламя, и наши глаза расширились от страха. В огне появилась и словно пыталась что-то схватить – пухлая короткопалая рука с уродливыми старомодными перстнями. Ребята бросились к спальням, а я к выходу из гостиной, чтобы дойти до своей комнаты. Всю дорогу в голову лезли ужасные мысли, сначала о Малфое, а потом о руке в камине. Зато, когда моя голова коснулась подушки, я моментально уснула.
