Шерсть дыбом: до и после предательства

      Уже давно стемнело, и по ночному лесу то и дело прокатывалось уханье совы, но Лунарк бесстрашно шла вперед. Ее сердце колотилось в предвкушении, но страха не было — было лишь ожидание. Выйдя на равнину у подножия замка, она увидела сородичей и сидевшего на высоком каменном троне своего лорда. Поравнявшись с ним, она склонилась в полупоклоне.       — Лорд, — подняв голову, она посмотрела на Мадука.       — Ты пришла, — едва видимо кивнул он. — Значит, можно начинать.       Выпрямившись, Лунарк отошла на пару шагов назад и стала ждать приказа лорда. Поднявшись со своего трона, Мадук оглядел подчиненных и, убедившись, что его слову внемлют, заговорил.       — Сегодня мы здесь потому, что на то есть причины. Сегодня наш клан станет еще сильнее, потому что появился еще один достойный, способный вести его вперед, в будущее. Лунарк, выйди сюда.       Повинуясь приказу, девушка вновь встала перед ним, но теперь на нее смотрели все оборотни. По ее фигуре и лицу скользили свет и тень от факелов, в ее русых, длинных волосах играли блики огня, а в ее глазах, розовых, как сами камелии, затаилось опасное пламя.       — Лунарк, за многие годы ты показала, что достойна стать вожаком. Твои плечи крепки, чтобы справиться с этой ношей, а твоей воле хоть еще и предстоит затвердеть окончательно, но уже сейчас ее достаточно, чтобы стоять сейчас здесь. Но перед тем, как наделить тебя титулом вожака, кто-то из других вожаков должен поручиться за тебя. Они должны признать тебя и дать свое слово, что ты достойна стать одной из них. Ну, поручится ли кто-нибудь за Лунарк? — Мадук проскользил острым взглядом по рядам оборотней.       — Я поручусь.       Лунарк слегка обернулась, чтобы увидеть спокойное лицо Зураки. Кто угодно мог бы отдать за нее голос — она знала, что остальные вожаки не были против ее повышения, — но поручился именно он, Зураки. Дернув плечом, Лунарк отвернулась, сгоняя с лица быструю, едва видимую улыбку. Что ж, она не удивлена.       — Значит, решение принято, — кивнув Зураки, выдал свой вердикт Мадук. — Лунарк, преклони свое колено.       Коснувшись коленом земли, Лунарк опустила голову.       — Отныне ты вожак клана. Отныне именно ты должна будешь вести за собой своих сородичей, быть для них примером и защитой. Ты обязана быть сильной и понимать свою ответственность перед ними. И еще ты должна быть верна своему лорду.       — Да, лорд, — твердо, не выдавая собственных эмоций, произнесла Лунарк.       Мадук буравил взглядом своих янтарных глаз ее макушку, будто проверяя, проникая в ее голову и читая запрятанные там мысли. О чем она на самом деле думала, во что верила, к чему стремилась — он едва ли мог знать. Но то, что он видел, его устраивало, и потому, убедившись, что удовлетворен, Мадук коротко кивнул.       — Встань. Отныне ты новый вожак стаи. Неси этот титул с честью и помни мои слова.       Лунарк еще раз склонила голову. Мадук жестом и парой фраз дал понять, что собрание окончено, и оборотни стали расходиться. Кто-то направлялся по своим делам, не имея желания присоединяться к поводу встречи, другие же были не прочь сказать несколько слов насчет произошедшего.       — Поздравляю, — услышала Лунарк скупой комментарий Доранта перед тем, как он сам растворился в темноте.       — Ты еще молода, девчонка, — прищурился Зайга, но перед тем, как уйти, добавил: — Однако, раз Мадук принял такое решение, тебе придется оправдать его доверие.       — Если я оправдаю доверие своего клана, лорд уж точно должен быть доволен, — вздернула подбородок Лунарк.       — Хе-хе, посмотрим, — и его хитрая усмешка потонула в ночи.       Лунарк проводила его недоверчивым взглядом, но в этот момент на плечо опустилась тяжелая ладонь.       — Рад за тебя! — широко улыбнулся Кентас, заглядывая ей в глаза. — Ты этого достойна, хотя мне немного завидно, что ты стала вожаком быстрее меня.       — Тебе с твоей вспыльчивостью еще долго им не быть, — окатила его ледяной непреклонностью Лунарк.       — Ха! Мужчине положено быть сильным и волевым, так что сопли на кулак пусть наматывают другие!       — И как ты связал одно с другим? — Лунарк покачала головой.       Она хотела сказать что-то еще, но в этот момент их с Кентасом коснулась чужая тень. Подняв голову, Лунарк увидела Зураки. Он стоял довольно близко, и по его виду не сразу можно было понять, с какой целью он пришел. Но, несмотря на его немногословность и видимое спокойствие, Лунарк точно знала ответ на свой вопрос.       — Поздравляю тебя, — медленно кивнув, произнес Зураки. — Ты хотела стать вожаком, и ты им стала.       — Тогда я должна сказать тебе «спасибо», ведь именно твое слово позволило мне достичь цели.       — В этом нет необходимости, — Зураки покачал головой. — Я всего лишь поручился — всю работу ты выполнила сама.       В ответ Лунарк прищурилась. Она догадывалась, что он так ответит, — значит, она все понимает верно. Немного помолчав, Зураки еще раз кивнул и развернулся, чтобы уйти. Напоследок он еще раз посмотрел на Лунарк, а потом неспешно зашагал прочь.       — Я слышала, к Мадуку обратился кто-то из людей, — Лунарк приблизилась к стоявшему на небольшом утесе Зураки. — Они хотят, чтобы мы выступили на их стороне в войне. Всего лишь сорок парусных судов — жалкая будет война.       — В любом случае, — не оборачиваясь, откликнулся Зураки, — это решать лорду.       — Но какой смысл участвовать в этом? Мы уже вмешивались в чужие дела раньше, и оно редко приводило к чему-то хорошему. Подумаешь, людям захотелось выяснить отношения… Когда их домашние курицы дерутся, они же не разнимают их и не проучивают виновных. Так какой прок нам вступать в людские «куриные бои»?       — Лорд считает иначе. Он полагает, что наше вмешательство способствует устрашению людей. Чем больше они запуганы, тем меньше от них проблем нашему клану.       — Это мелочно, — тряхнула плечом Лунарк. — Все равно что драться с детьми. К нам и так никто не посмеет сунуться.       — С кем драться — не имеет разницы. Если это пойдет на пользу клану, я сражусь с кем угодно.       — Говори за себя, Зураки! Я считаю…       — Лунарк, — Зураки наконец обернулся и спокойно посмотрел на нее. — Я понимаю, что за прошедшие семь лет ты еще не стала опытным вожаком, но и тебе следует понять одну простую вещь: любой воин клана, хочет он того или нет, обязан делать все, чтобы защищать свой народ. Я тоже не хочу вмешиваться в дела людей, но, если лорд посчитает, что это пойдет нам на пользу, я выполню его приказ. И тебе надлежит сделать то же.       В ответ Лунарк недовольно дернула подбородком.       — Мне претит делать бессмысленные вещи, — скривилась она.       — Смысла многих вещей ты можешь просто не понимать. Но это его никак не отменяет.       В дальнейшем лорд объявил клану, что он намерен выступить вместе с людьми. За счет участия оборотней война обещала быть быстрой и однозначной. Когда же до выхода за море оставался всего день, Лунарк провожала его, стоя на балконе замка и глядя на блеклое закатное солнце. Послышавшиеся сзади шаги заставили ее обернуться, но при виде Зураки она расслабилась.       — Завтра мы выходим, — встав рядом, произнес он.       — Я знаю. И все равно считаю это глупым.       — Не нам решать. Приказ есть приказ.       В ответ Лунарк несогласно хмыкнула, но спорить не стала. Заметив ее реакцию, Зураки уже менее напряженно произнес:       — Помнишь, мы говорили о смысле некоторых вещей, который можно не понимать, но не отрицать? — он немного помедлил, а потом добавил: — Что ты думаешь насчет создания пары?       Лунарк давно знала, что Зураки хочет этого. Ну, или, по крайней мере, заинтересован. Он не признавался ей в пламенных чувствах, не говорил что-то конкретное, но его поступки и поведение свидетельствовали о его намерениях, и единственным спорным элементом во всей этой истории была сама Лунарк. Лунарк и ее решение.       — Ты сам ответил на этот вопрос, — прикрыла глаза Лунарк. — Я не вижу смысла в подобном.       — Смысл есть. Никому не стоит быть одиноким.       — Я не одинока. Я свободна.       — Но это не может длиться вечно — рано или поздно тебе придется сделать выбор.       Зураки посмотрел на нее, она бросила на него короткий взгляд. Зная, что, если не сделает шаг, ответного шага не дождется, Зураки протянул руку, коснулся щеки Лунарк, неспешно развернул ее лицо и заставил заглянуть ему прямо в глаза. Глаза Лунарк сузились: она прекрасно знала, что он собирается сделать, и потому просто ждала и наблюдала. Через секунду ее губы накрыли теплые мужские губы. Она не вырвалась, не дернулась, не подалась навстречу. Рука Зураки скользнула ей на шею, зарылась в волосы, немного оттянула голову назад. Лунарк не сопротивлялась. Естественное природное желание постепенно окатывало все тело, и вскоре ее ладони легли Зураки на плечи. Почувствовав это, он резко разорвал поцелуй, потянул девушку за собой, желая увести прочь от чужих взглядов, и, поравнявшись с ее комнатой, толкнул дверь.       — Ко мне, а не к себе? — приподняв бровь, протянула Лунарк.       — Твоя гораздо ближе. Или, — Зураки посмотрел на ее лицо, окутанное полумраком, — ты против?       — Вряд ли, — неопределенно откликнулась Лунарк.       Не зная, расценивать ее ответ как согласие или же как отказ, Зураки отдал предпочтение первому. Закрыв за ними дверь, он вновь протянул руку к лицу Лунарк. Мягкая кожа, красивые, четко очерченные губы и глаза, полные не то желания, не то безразличия. Нет, все же желания. Он поцеловал ее, снимая одежду и утягивая на кровать, а Лунарк нисколько не собиралась противиться. В конце концов, почему бы и нет?       В конце концов, почему бы и нет, если от этого можно получить удовольствие? Почему бы и нет, если она давно знала, что Зураки ждет от нее согласия? Почему бы и нет, если ее телу нравится, если ей хочется, если нет причин для отказа? Зураки сильный, ответственный, честный. Вот только… есть ли ей дело до этого? Но раздумывать Лунарк не могла: тело вновь содрогнулось от волны удовольствия. Пальцы сжались, сильнее впиваясь в чужую взмокшую спину; проскользили по лопаткам, по напряженной шее, зарылись в жестких, колючих, синих волосах. Да, телу нравится. Вот только…       Когда все было кончено, Зураки медленно поднялся. По пояс одевшись, он посмотрел на Лунарк. Не глядя на него, она продолжала лежать среди простыней, слегка прикрытая, с разметавшимися по кровати длинными русыми волосами и с заправленной под голову рукой.       — Мой вопрос все еще остался без ответа, — глядя на нее сверху-вниз, спокойно произнес он.       В ответ Лунарк молчала и, чуть прикрыв глаза, продолжала смотреть куда-то сквозь каменный потолок. Ее глаза были практически неразличимы во тьме, но Зураки видел, что не разглядеть их совсем по иной причине: они пусты.       — Наверно, мне не понять тебя.       Подняв с пола свой кафтан, он двинулся к выходу. У самой двери он хотел было обернуться, но не стал: лишь замер на мгновение. Потом его ладонь коснулась ручки: дверь отворилась, и он, не оглядываясь, вышел. А Лунарк, продолжая лежать в кровати, прокручивала в голове знакомую ей фразу. «Почему бы и нет?..» Вздохнула. Похоже, все-таки нет.       Стоя на палубе двухмачтовой бригантины, Лунарк не могла отделаться от ощущения странной досады. Разочарование — вот, что противным червем грызло ей душу. Разочарование. Ее лорд согласился выступить на стороне людей, желая тем самым лишний раз продемонстрировать этим примитивным существам силу и власть их народа. Одних — устрашить и уничтожить, а других — запугать, чтобы знали на будущее. Возможно, это было правильным решением, но Лунарк так и не смогла поверить, что их вмешательство в «куриные бои» того стоит.       Когда их эскадра подошла к флотилии неприятеля, стало ясно, что победа будет слишком легкой. Люди еще толком не успели начать собственный бой, а оборотням уже был отдан приказ убивать. В несколько прыжков очутившись на чужом корабле, Лунарк увидела испуганных, но вооруженных и готовых к бою «смертников». Раздались крики, топот, звон оружия.       — Что мне твоя шпага, человечишка? — услышала она насмешливый голос Урне. А потом в морском воздухе разлился запах крови.       Рядом приземлился на палубу Зураки и одним четким ударом отбросил матроса к мачте. Ударившись о ее твердый каркас, мужчина сполз вниз и уже больше не поднимался.       — Резня. Жалкая резня… — фыркнула Лунарк, когда двое моряков подскочили к ней. Одиночный взмах ногой — и сильный ветер вышвырнул обоих за борт.       — Что, Лунарк, боишься замарать руки об этих ничтожеств? — язвительная улыбка Мирай расплылась совсем близко.       — Отнюдь нет. Просто не хочу, чтобы на моем счету значилось убийство беззащитного скота. Как воин я предпочитаю нарабатывать себе статус другими достижениями.       В ответ лицо Мирай исказилось от гнева; ее единственный глаз запылал яростью, а кожа на переносице вздыбилась морщинами.       — Ах ты мразь… — прошипела она.       В этот момент раздался выстрел, и картечь вонзилась Мирай в плечо. Рассвирепев еще сильнее, она рванула на стрелявшего офицера и в два счета вскрыла ему грудь. Не насытившись, она устремилась дальше, оставляя после себя бездыханные тела и залитую кровью палубу. Глядя ей вслед, Лунарк лишь едва заметно скривила губы, когда голос Зураки отвлек ее.       — Тебе не удастся уклоняться от этого вечно. Приказ есть приказ.       — Зураки, ты что, считаешь, что нам по чести участвовать во всем этом? Что нашему клану не постыдно влезать в разборки этих слабаков? Мы гораздо сильнее их, тогда что мы здесь делаем? Это все бессмысленно.       — Есть в этом смысл или нет — судить не мне и не тебе. И если лорд считает, что наше участие в войне людей полезно для клана, то я сделаю это. Твой долг воина и вожака обязывает тебя сделать то же самое.       Не ответив, Лунарк вперила свой взгляд в неподвижные глаза Зураки. Ни один мускул не дрогнул на ее лице. А потом она услышала крик за спиной. Один из матросов несся на нее, обнажив шпагу. Он давно догадался, с кем их флотилия имеет дело, и страх неизбежной смерти уже отпечатался на его лице. Но мужчина все равно бежал в атаку, выставив вперед оружие, которое не сможет спасти его жизнь или же отобрать жизнь врага. Короткий взмах когтями… Лунарк быстро стряхнула кровь с ладони, пока безвольное тело падало к ее ногам. Матрос схватился за рассеченное горло, но его глаза уже остекленели. Теплая кровь потекла по палубе, испачкала брючины и сапоги Лунарк. Так и стоя в этой красной луже, девушка повернулась к Зураки. Такими холодными ее глаза не были никогда.       Их небольшой отряд оборотней слишком быстро переломил ход сражения. Они вырезали чужие корабли менее чем за два часа, и вот теперь, стоя на палубе «союзников», Лунарк смотрела на подожженные суда и думала, что сегодня неудачный день. Сегодня ей пришлось переступить через свою честь и гордость воина. Сегодня без смысла и причин она запачкала руки кровью не врагов. Сегодня что-то изменилось в ней.       Это был отряд шпионов, пробравшийся в их земли. Почуяв приближение чужаков, Лунарк и Зураки независимо друг от друга настигли вторженцев. Сразу же уничтожив почти весь отряд, они поумерили пыл, когда оставались лишь двое людей.       — Пожалуйста, не убивайте!.. — взмолился один из них. — Прошу вас!.. Нет!       Но когти Лунарк уже вынесли несчастному приговор. Безжизненное тело рухнуло на траву, а Зураки, лишив сознания второго человека, недовольно произнес:       — Зачем ты это сделала? От двоих можно было бы узнать больше.       — Для допросов сгодится и один, — бросила Лунарк.       — Сохранив ему жизнь до поры до времени, мы могли бы получить полную информацию об этих шпионах и причинах их вторжения.       — Сохранив жизнь? Прости, но это не ко мне.       От этих ее слов Зураки напрягся, но потом грусть смягчила его лицо.       — Лунарк…       В ответ девушка резко развернулась и окатила его гневным взглядом.       «Я стала такой, потому что так было нужно. Ради клана. Ты ведь этому меня учил», — буквально говорили ее глаза.       Прочтя немую фразу, Зураки вздохнул. Отведя взор куда-то вдаль, он, не оборачиваясь, произнес:       — Ты хочешь свободы? Думаешь, так ее получишь?       — Я хочу одиночества, — абсолютно спокойно откликнулась Лунарк. — Ты был прав, Зураки. У меня есть обязанности, и выполнять их я могу лишь сама.       — Не будь дурой. Наш клан силен единством.       — Наш клан силен сильными лидерами. И чтобы стать одной из них, мне пришлось на многое пойти. Назад дороги нет. Ни для тебя, ни для меня.       — Я хотел, чтобы было иначе, — с сожалением в голосе и даже не стараясь его скрыть, проговорил Зураки. — Но ты идешь неверной дорогой, и мне бы очень не хотелось, чтобы когда-нибудь мы встали друг у друга на пути.       — Если такое случится, я не отступлю, — Лунарк окинула взглядом залитое кровью и с валявшимися вокруг трупами людей поле боя. — Но… Вряд ли это возможно. Мы оба действуем ради будущего клана, и я свои когти обнажу только против его врагов.       Закончив, она развернулась, чтобы уйти, но Зураки окликнул ее.       — Лунарк.       Она остановилась. Так и не обернувшись, она нахмурилась и быстро зашагала прочь. А его рука, едва поднявшаяся, медленно опустилась обратно.       — Я хочу, чтобы ты стала одной из старейшин Союза, — Лунарк удивленно подняла голову, глядя на Мадука.       — Но… зачем? И почему я? В клане достаточно опытных и сильных вожаков, способных вести игру на два фронта. Зайга, Дорант… Зураки.       — Я знаю, но считаю, что ты с этим справишься лучше. В отличие от Зайги и остальных, ты еще молода, а это значит, что ты больше пригодишься в качестве игрока на поле людей, нежели опоры для клана. Ты даже действовать предпочитаешь одна и берешь с собой разве что Кентаса.       — Это так, но…       — Нет, я принял решение, — Мадук окатил ее ледяным взглядом мелких желтых глаз. — Люди с каждым столетием становились сильнее. Сейчас же темпы их развития сжались до десятилетий. В последнее время они за пару лет добиваются такого небывалого прогресса, о котором раньше и не мечтали. Ты знаешь, о чем я говорю.       — Физическая модификация, — неохотно кивнула Лунарк.       — Верно. Пока что есть только прототипы, первые эксперименты, но им это удастся, я не сомневаюсь. И потому я должен держать руку на пульсе, быть непосредственно в самом центре. И ты в качестве второго старейшины-оборотня поможешь мне в этом.       Мадук замолчал, и Лунарк тоже молчала. Повисла гнетущая тишина. А потом…       — Да, лорд.       От людей ли она переняла это отравляющее бесстрашие перед собственными грехами? Или жизнь снова и снова тыкала ее носом в суровую реальность? Лунарк было все равно, потому что чем больше она погрязала в этой тьме, тем меньше было желание выбраться. В Союзе она увидела много такого, от чего ее сердце, будь оно прежним, содрогнулось бы в агонии. В Союзе она познала, какова на самом деле может быть человеческая жестокость, жадность и жажда убийства. Она никогда не защищала людей, но теперь она была рада, что не делала этого раньше. Зураки был прав: если так нужно для их клана, ее долг воина и вожака — повиноваться. И, пожалуй, единственное, в чем она до сих пор противилась, — это физическая модификация. Сама мысль, что она уподобится этим отребьям, из гордого оборотня выродится в искусственную химеру, наполняла ее душу нестерпимой злостью. Нет, она сама найдет предел своих сил, она сама пройдет этот путь. Она сама. И им не отнять это у нее.       — Я собираюсь пройти через физическую модификацию, — однажды сообщил ей и Кентасу Зураки.       — Это правда так необходимо? — не могла поверить услышанному Лунарк. — Даже без нее ты уже воин, еще и такой, с которым не сравнится большинство прошедших через модификацию.       — Этого мало. Для защиты клана я должен быть еще сильнее. Вам стоит перестать упрямиться и последовать моему примеру. Я осознал, что мы не должны отказываться от способа стать сильнее, чтобы обеспечить нашему клану будущее.       Новость, что и Зураки сдался перед этой заразой, угнетала. Впрочем, в глубине души Лунарк не была удивлена: скорее, разочарована. Она надеялась, что уж он-то выстоит, сможет не сдаться под чужим напором. Что ж, значит, он сделал свой выбор. Но их с Кентасом выбор тоже уже сделан.       — Слишком рано. Извини, Зураки, но мы отказываемся.       «Тогда говорить больше не о чем», — Зураки понял это слишком отчетливо.       — Ох, ладно. Делайте что хотите.       Нет, она, Лунарк, не пойдет на это. Она сама найдет предел своих сил, она сама пройдет этот путь. Она сама. И им не отнять это у нее. Эгоистична ли она? Да, возможно, но она не уступит.       А потом Лунарк узнала, какой ценой далась технология модификации.       — И надо же ему было сейчас вылезти…       — Глазеешь по сторонам, когда я прямо перед тобой? Лунарк, ты из ума выжила?       Вот ведь! Лунарк стерла с губы кровь, с раздражением осознавая, что с Зураки она меньше всех хотела бы сражаться. Он сильный, он очень сильный, и не ему бы сейчас вставать у нее на пути. Это слишком затянет бой, лишит ее ценного времени, да и просто… удастся ли ей победить?       — Лунарк, ты умереть, что ли, захотела?       — Я бы предпочла еще пожить, — усмехнулась она, — но как воин уклоняться от боя с тобой не буду.       — Как воин? Не смеши меня, — глаза Зураки сощурились, в них мелькнуло презрение и злость. — Думаешь, ты вправе так себя звать после того, что сделала?       «Вот, значит, как…»       Злоба и гнев вспыхнули в ней. Лунарк ощущала это разъедающее душу чувство. Злобу на себя, на Зураки и на то, что настал тот момент, когда они встали друг у друга на пути. А ведь думали, что такому не суждено случиться. И ведь уже не разойтись. Позади тот человек, которого она волей-неволей решила спасти, позади Кентас, который ценой своей свободы и, возможно, жизни, дал шанс ей. Позади Музака, которого она сама привела сюда. И еще позади остались те, чьи жизни были отняты только из-за того, что лорд отдал такой приказ. Когда настолько большая ответственность толкает в спину — не след оборачиваться.       Лунарк рванула на противника, не думая о последствиях и не веря в худшее. Она должна была, потому что так должно быть. Она не уклонится, не отступит, не сдастся, потому что гордость и логика ей не позволят. Но сила Зураки поистине колоссальна. Лунарк знала это уже давно, но только сейчас смогла на своей шкуре ощутить всю глубину безысходности.       — Дура…       Зураки хотел бы ей сказать, что она ошибается, что она неверно обо всем судит. Он хотел бы ей сказать, что зол. Зол потому, что вынужден презирать себя за избиение Лунарк. Зол потому, что она, будто непослушный ребенок, вновь и вновь не оставляет ему выбора, заставляя делать то, что ему неприятно, снова и снова. Он хотел бы ей сказать все это, но она не захочет понимать — за столько лет, проведенных бок о бок, Зураки хорошо читал в ее глазах. От происходящего у него шерсть вставала дыбом, но никто и никогда не узнал бы об этом.       — Лунарк, только взгляни на себя, — все еще щадя своего противника и не желая продолжения боя, с сожалением во взоре и в голосе произнес Зураки. — Ты до сих пор не залечила раны, полученные в прошлом бою. Будь у тебя новая сила, к этому моменту они бы давно зажили, а оставленные мной раны почти полностью затянулись бы.       Зураки говорил правду — Лунарк хорошо это понимала, — но именно сейчас она наконец убедилась в твердости своей веры. Именно сейчас, когда она встала на краю пропасти и уже занесла одну ногу. Все это: пыточная Гарды, загубленные жизни сородичей, пленение Кентаса, поиск предателя-Музаки — все это не было зря. Лунарк знала, что не зря. И теперь, стоя лицом к лицу с готовым к бою Зураки, она испытывала странное спокойствие. Как будто шелуха, до сих пор облеплявшая ее душу, наконец-то спала. Вот сейчас — это произошло именно сейчас. Она много убивала, еще больше она убила без особой на то причины. Она почти дошла до самого дна, ступив на него одной ногой. Но ей помогли вынырнуть: трагедия клана, предательство сородичей, обвинения, пленение друга, чужие попытки убить ее и ее собственные попытки защитить чужих. Лунарк не была праведной, но у нее осталась душа. Душа и честь воина, о которой нынче забыл тот, кто когда-то призывал связать с ним жизнь.       — Зураки, в глубине души я всегда жалела тебя и остальных воинов. Считала, что из-за желания стать сильнее своими силами я поступилась интересами клана. Кентас был со мной солидарен. Но после того, как мы узнали правду, я все думала об этом и только что поняла.       Сейчас, стоя напротив Зураки и готовая к бою до самой смерти, не сомневаясь, что смерть уже пришла, Лунарк была спокойна. Она была счастлива. Впервые за долгое время ее жизнь обрела смысл, впервые она хотела и могла распоряжаться ею по собственному желанию. Она отстоит честь и право жизни ее павших соклановцев; она отдаст собственную жизнь в качестве платы за правду и справедливость. Она готова это сделать. Она хочет это сделать.       — С самого начала именно вы, а не мы были корнем проблемы. Как воин я не могу принять то, что вы с лордом сделали!       Неконтролируемая вспышка энергии сотрясла все ее тело, желание биться до последнего вырвалось ослепляющим светом, накапливаясь в ладонях и вот-вот грозясь обрушиться на противника.       — Собираешься снова напасть на меня? — откликнулся Зураки. Упрямство Лунарк доставляло ему немалое беспокойство, и инстинктивно он все еще желал бескровно окончить эту схватку. Это ведь возможно? У него ведь получится? — Это бесполезно. И, если уж на то пошло, ты в слишком плохом состоянии для боя. Решила умереть?       — Теперь-то понимаешь? — да, теперь, как никогда прежде, понимала и сама Лунарк. — Ради защиты своих сородичей я умру с честью, как и подобает воину. Не отступив перед лицом врагов клана до самого конца.       Зураки опешил. Его глаза расширились. Он вспомнил. Вспомнил, как она говорила эти же самые слова. «Если такое случится, я не отступлю. Но… Вряд ли это возможно. Мы оба действуем ради будущего клана, и я свои когти обнажу только против его врагов».       «Вот, значит, как… Враг…»       Когда-то он хотел создать с этой девушкой пару, один раз и на всю жизнь; когда-то он был близок с ней, хотя хотел быть еще ближе. Когда-то… Странная мысль, что все это существовало только для него, холодом прокатилась по пальцам. Это он был с ней, а она с ним — нет. Это он хотел, а она — нет. Это он направил ее по тому пути, на котором она сейчас стоит, но не его вина, что путь этот привел сюда. Привел так. Привел сейчас. Или он все же виновен?       Когда-то он хотел, чтобы она стала его, а теперь… Теперь он должен собственными руками отнять ее жизнь, потому что это единственный способ все закончить. Сложно остыть к тому, кого когда-то любил, и Зураки тоже не смог. Но у него нет выбора: если будущее клана этого требует, он подчинится. Потому что так правильно. Потому что в этом состоит его долг.       Лунарк, не предупреждая, занесла кулак и рванула на него. Вспышки энергии и силы всколыхнули воздух, вздернули пространство.       — Ладно, Лунарк. Если ты так этого хочешь… Я заберу твою жизнь здесь и сейчас.       «Лишь потому, что это твое желание».       То была последняя искра сожаления, которую Зураки позволил себе.