Шерсть дыбом: до и после предательства

      Рейзел открыл глаза.       Когда это случилось, дома оставался лишь Франкенштейн; остальные либо работали, либо учились. Когда же М-21, Тао и Такео вернулись домой, они не поверили собственным глазам. Когда же Шинву и остальные получили смс-ки от Тао о выздоровлении Рейзела, их радости не было предела. Бросив все, они приехали к нему и потом еще долго навещали и проведывали, объясняя это тем, что за минувшие три года они успели и школу закончить, и поступить в университеты, а их друг все это пропустил, и теперь они едва ли успокоятся, пока не расскажут Рею все-все-все. Но постепенно эмоции ослабевали, волнение Франкенштейна за жизнь мастера тоже сходило на «нет». Жизнь в доме бывшего директора школы Е-ран рано или поздно успокоилась.       — Вы уверены, мастер? — стоя на балконе и глядя на худую спину Ноблесс, спросил Франкенштейн.       — Да, — Рейзел с выражением сладкой тоски смотрел в темное небо, пока ласковый весенний ветер поглаживал его волосы, трепал галстук на шее. — Дети выросли, и это правильно. М-21, Такео и Тао тоже должны идти дальше. А мое место там, среди тех, кому я нужен.       — Но, мастер. Уверен, лорд и сама в состоянии справиться. Все это время, пока вы спали, она усиленно давала понять, что способна защитить своих подчиненных. Не думаю, что ваше присутствие так уж…       — Дело не только в защите, — покачал головой Рейзел. — Ее отец, лорд, просил меня позаботиться о ней.       — Позаботиться?       — Раньше у меня ничего не было. Мне нечего было дать тем, кто меня окружал. Сейчас я хочу верить, что это не так.       — А как же Такео и ребята? Вы их оставите? — все еще пытался сопротивляться Франкенштейн.       — Мы семья, и я счастлив осознанием этого. Но им нужно идти дальше, выкладывать свой собственный путь. Я слишком долго наблюдал за жизнью из окна, чтобы желать им того же. Если придется, я всегда приму их в Лукедонии, но до тех пор пусть живут полной жизнью.       — Мастер… — плечи Франкенштейна опустились, глаза наполнились грустью.       А потом они ушли: Кадис Эстрама ди Рейзел и Франкенштейн. Ушли, оставив после себя все то светлое и ценное, что привнесли в жизни троих молодых людей, некогда обреченных на тьму, но силком вытащенных к свету. Никто не ожидал такого исхода. Жизнь сделала кульбит, а потом снова пошла своим чередом.       — Что думаешь делать? — спустя пару недель после этого спросил у М-21 Такео. — Ты ведь узнал почти все о своей прошлой жизни. Не планируешь попробовать все восстановить?       В ответ М-21 покачал головой. В одну реку дважды не войти — что толку пытаться, когда и сам знаешь, что это невозможно? И не нужно.       — Тогда что? — продолжал спрашивать Такео. И, словно угадав мысли товарища, он произнес: — Кажется я понял. Ты думал о возвращении, так? Прошло ведь уже три года. Считаешь, тебя там кто-нибудь ждет?       — Я не знаю. Я не брал таких обещаний, — честно ответил М-21.       — Смотри, можешь вместе со мной и Тао устроиться в КСA. Уверен, что они возьмут тебя с руками и ногами.       — Заманчивое предложение, — засмеялся М-21, — но я, пожалуй, откажусь.       — Значит, все-таки решил вернуться, — понимающе кивнул Такео.       — Я ей обещал, — М-21 опустил взгляд, водя им по серому «шуму» зернистого асфальта. — Я не мог этого сделать, пока Он спал. Я просто не мог. Теперь же меня здесь ничего не держит. К тому же, — М-21 поднял глаза к золотому закатному солнцу и невольно улыбнулся, — мне хочется вернуться.       — Хочешь увидеть Лунарк. Ну, я могу тебя понять, — Такео невольно усмехнулся, а потом хлопнул себя по коленям и уже бодрым голосом выдохнул: — А знаешь что? Уверен на все сто, что она тебя все еще ждет. Три года для оборотней — это не срок. Иди туда. Он хотел, чтобы ты обрел еще одну семью, и ты этого тоже хочешь. Ну так что тебя останавливает, дружище?       Посмотрев на улыбающееся лицо Такео, М-21 ощутил, как в груди разливается тепло. Трепетное, беззащитное, но осязаемое и такое, о которое так и хочется греться. Коротко кивнув, М-21 поднялся на ноги.       — Ты только не забудь с Тао попрощаться напоследок, — вновь подал голос Такео. — Я надеюсь, мы еще не раз увидимся, но, если ты уйдешь, не предупредив его, он тебе этого не простит. И мне тоже.       — Идем, поговорим с ним, — кивнув, М-21 двинулся по улице.       — Сейчас? — удивился Такео, тоже вставая. — Так когда ты собираешься уйти?       — Завтра.       — Уже?! Так скоро? А впрочем… зачем откладывать?       И оба юноши, улыбаясь от мягкого теплого солнца, зашагали по залитому багрянцем проспекту.       Когда носки его ботинок коснулись песка, М-21 ощутил странное волнение. Земли оборотней… Вот он и вернулся. Когда он вошел в лес, то даже сквозь кроны деревьев увидел верхушки отстроенного заново замка. Три года прошло, а здесь, за исключением этого замка, ничего и не изменилось. По крайней мере, М-21 хотелось в это верить.       — Ты?.. — услышал он знакомый голос. — Так ты что, вернулся?       — Привет, Мирай, — не останавливаясь, кивнул М-21.       — Какого ты…       Но М-21 уже не слушал ее. Он прекрасно знал, что она скажет, но пришел он сюда не ради ее красноречия. Они еще успеют поболтать, как самые закадычные друзья, но оно подождет. Сейчас же М-21 хотел увидеть другие лица. Когда он преодолел лес, из замка вышла фигура, в массивных очертаниях которой юноша сразу же признал Кентаса. Завидев старого друга, Кентас застыл, с удивлением разглядывая гостя. Или уже не гостя.       — М-21… Откуда? — с трудом найдясь со словами, выдохнул оборотень.       — Лучше спроси куда, — хмыкнул в ответ М-21.       — Ты что ж это… Действительно решил вернуться?       — Если меня не выгонят обратно, — в своей манере продолжал шутить М-21.       — Ну, желающие всегда найдутся. Но, думаю, ты пришел сюда не ради них, — Кентас многозначительно замолчал, изучая нахмуренным взглядом лицо М-21, а потом уже беззаботней добавил: — Ну, Музаку ты сейчас тут не застанешь: он отправился по делам к Ноблесс и вернется не раньше, чем через неделю.       — А где она? Где Лунарк? — поборов волнение и страх, спросил М-21.       Кентас прищурился еще внимательней и, коротко усмехнувшись, кивнул в нужном направлении. М-21 кивнул в ответ и уже двинулся в путь, когда вдруг остановился.       — Эй, Кентас, — обернулся он к другу. — Есть что-то, о чем мне стоит знать?       — Что бы это ни было, тебе стоит узнать самому.       Пару секунд М-21 осмысливал слова, а потом еще раз кивнул и, уже не оборачиваясь, двинулся прочь. Едва скрывшись в тени леса, он перешел на бег. Потом еще быстрее. Он чувствовал, что с каждым шагом некто невидимый приближается. Всей душой надеясь, что это Лунарк, М-21 выбежал из леса. Очутившись на залитом рассветным солнцем берегу, он увидел ее. Лунарк лежала на песке, подложив одну руку под голову, а другой, протянув ее в небо, прикрывала слепящее солнце. Вдруг ощущение чужого присутствия заставило ее встрепенуться. Она резко села, сетуя, что ее застали в таком расслабленном состоянии, но, стоило ей увидеть М-21, как она замерла. Застыла, и веря, и не веря своим глазам.       — Ты? — наконец произнесла она всего одно слово.       Чувствуя, как ноги утопают в песке, М-21 шаг за шагом медленно шел к ней. Ветерок колыхал ворот его рубашки, хлопал штанинами брюк, играл чуть отросшими волосами. Все это время, наблюдая за ним, Лунарк не двигалась, не пыталась встать или же заговорить. Поравнявшись с ней, М-21 какое-то время взирал сверху-вниз, а потом уселся рядом. Положив руки на колени, он отвернулся к морю. Он был очень рад снова видеть Лунарк, но теперь, наконец-таки имея возможность смотреть на нее сколько угодно, он не знал, как бы сделать это незаметней. Болтливая манера общения тоже подвела: слова, как назло, не желали лезть в голову.       — Значит, ты вернулся, — тоже переведя взор к морю, откликнулась Лунарк.       — Я же обещал.       — И ты хочешь сказать, что вернулся насовсем?       — Если ты скажешь, что не стоило, — М-21 прищурился от слепящего солнца, — я поверю тебе на слово.       Лунарк недовольно зыркнула на него и, фыркнув, произнесла:       — Я ведь говорила тебе, что не буду ждать. Такие глупости не для меня. Если ты надеялся на что-то подобное, то лучше сразу смирись с разочарованием.       В первый момент М-21 ощутил холодок где-то внутри. Липкая тревога скрутила внутренности, а дыхание стало тяжелее. Но вдруг одна неожиданная мысль яркой вспышкой зажглась в сердце, вмиг прогнав метания и трепет.       — Я думал, что никогда тебя не пойму, но, кажется, это не так. Похоже, я тебя понял, — он улыбнулся собственным мыслям. — Может быть, ты и не ждала меня, но ты все же дождалась. Значит, я не такой идиот, каким кажусь. И, честно говоря, я рад этому.       Лунарк по привычке нахмурилась, но, увидев его пристальный взгляд, стушевалась.       — Тебе просто повезло, — пряча неуверенность в собственных словах за напускным безразличием, бросила она. — Это ничего не меняет, так что…       Но, когда его теплая ладонь коснулась ее щеки, Лунарк замолчала. Вся бравада и притворная злость испарились, оставив ее один на один с теми мыслями, что иной раз посещали ее за прошедшие три года. Лунарк не могла понять, почему этот человек, вопреки здравой логике, чести оборотня и просто банальной гордости, настолько небезразличен ей. Что в нем такого, что заставляет ее забыть обо всех своих убеждениях и просто хотеть чего-то? А чего — она и сама до сих пор не узнала. Но именно это смутное желание колкими импульсами сейчас пробежало по коже, которой только что коснулись его пальцы. Именно это желание заставило ее ответить на мягкий поцелуй. И именно это желание толкнуло ее в его объятья.       — Черт возьми… — выдохнула Лунарк прямо в губы М-21, обвивая его шею и зарываясь в волосы тонкими пальцами.       Ее повалили на спину, прижимая к земле крепким мужским телом. На губах зашуршал колючий песок, но Лунарк было не до того. И М-21 было не до того. Задыхаясь и захлебываясь, они уже изнемогали от пылавшего внутри жара, и, пожалуй, единственное, что все еще охлаждало рассудок, — это вероятность случайных свидетелей. Потянувшись к бретельке на ее майке, М-21 с трудом остановил себя. Будь он сейчас в состоянии трансформации, и — он не сомневался — шерсть на загривке давно бы уже стояла дыбом. Хотелось, очень хотелось — но не здесь. Сжав плечо Лунарк, он уткнулся в него лбом и нежно поцеловал у основания шеи.       — Теперь, даже если ты скажешь, что возвращаться не стоило, я тебе не поверю, — не отрывая головы от ее груди, выдохнул М-21.       — Какой же глупец, — не сдержав усмешку, Лунарк крепче обняла его.       До ее комнаты добрались, не разбирая дороги. Распахнув дверь, Лунарк втолкнула внутрь М-21, но едва та захлопнулась, как Лунарк утянули следом. Очутившись в руках М-21, она оттолкнула его, чтобы секундой позже схватиться за края его рубашки. Пуговицы фонтаном брызнули на пол. Наспех стянув изувеченную одежду, М-21 обхватил Лунарк за талию. Ладони быстро поползли наверх, стаскивая ненужную майку. Поцелуй, короткий выдох, один сильный рывок — и Лунарк упала на кровать, придавливаемая телом М-21.       — Вот еще… — выдохнула она, перекатив М-21 вниз.       Очутившись сверху и оседлав его, Лунарк потянулась к брюкам. Ремень, молния — все это мешало и раздражало, но вскоре преград не осталось. Едва Лунарк избавилась от последней части собственной одежды, как М-21 ее схватил и снова подмял под себя. Его руки на ее бедрах, груди… Толчок — и комната огласилась протяжным стоном. Еще толчок — и сердце застучало, как безумное. «Почему бы и нет»? «Мне все это без надобности»? Вот уж никогда!.. Желая быть ближе, Лунарк покрепче сцепила ноги за спиной М-21 и потянулась за поцелуем. И получила его — настолько жаркий и страстный, что дыхание перехватило.       Что же это? Желание? Как примитивно! Любовь? Слишком пафосно… И все же если это не любовь, то тогда точно безумие. Полное и необратимое. Имя которому — любовь.       — А вы воете на луну?       От неожиданного вопроса Лунарк поперхнулась собственными мыслями, а заодно и воздухом.       — Что за бред? С чего ты взял? Мы же не звери какие-то.       — У людей в сказках и легендах оборотни любят выть на луну, — сидя на крыше замка, откинувшись спиной на черепицу и глядя на полную луну, спокойно протянул М-21. — И мне вот стало интересно, откуда пошло такое мнение? Помнится, Тао тоже однажды предположил, что я буду выть на луну, когда в очередной раз трансформируюсь. Бредовое предположение, если честно.       — Ты называешь его бредовым, — Лунарк вздернула одну бровь, — но при этом заподозрил меня в подобном?       — Да я просто спросил, — коротко улыбнулся М-21. — Вдруг вы все-таки это делаете?       — Ты продолжаешь пороть эту чушь? — вскинулась Лунарк. — Никто из нас не воет на эту чертову луну! Мы так не поступаем! С чего бы вдруг нам страдать подобной чушью?       — Ох, приношу свои извинения, леди, — хитрая улыбка скользнула по губам М-21. Скорее всего, Лунарк не купится, но все же вдруг получится? — Я никак не хотел вас обидеть. Если б мне кто-то сказал, что вы не умеете этого делать… Я же не знал, что для оборотней это больная тема.       — Больная тема? Не умеем? — опешила Лунарк.       М-21 бросил на нее быстрый взгляд: неужели ему удалось? Да ладно, она не поведется! Или же… неужели повелась?       — Что тут можно уметь или не уметь? — быстро закипала Лунарк.       — Я не знаю, — пожал плечами М-21. — Это ведь ты почему-то начала нервничать.       — Нервничать? Да ты совсем умом тронулся, как я погляжу, раз несешь всякую ахинею!       — Не переживай, я никому не скажу, что ты не умеешь то, что умеют даже дети.       — Да как ты…       — Я унесу этот секрет с собой в могилу, клянусь.       — Ну уж нет… — веки Лунарк предостерегающе сощурились. — Смотри, как бы тебя не унесло в могилу прямо сейчас…       Отражение луны в ее глазах вспыхнуло, а через мгновение ночной воздух сотряс громкий вой, смешанный с рычанием. Прокатившись по верхушкам замка, он полетел дальше, в лес, и потом затерялся в его густоте. Вскоре Лунарк выдохнула и, не замечая порозовевших щек, с вызовом воззрилась на М-21.       — Хм, значит, вы все же воете на луну, — невозмутимо заключил юноша. Секунду спустя Лунарк ощутила в себе настойчивое желание убивать.       А где-то в замке Кентас поднял голову.       — Что за ерунда? — недоуменно протянул он.       «Что это было?» — удивился стоявший на дежурстве Дорант.       — Какого черта? — вскинулась Урне. — Не может быть, чтобы это был…       Они в очередной раз тренировались и в порыве схватки не заметили, как очутились на берегу моря.       — Все равно не уйдешь! — воскликнула вслед М-21 Лунарк.       — Сначала догони, — шлепая босыми ногами по воде, бросил через плечо парень.       «Вот, значит, как», — усмехнулась Лунарк, и в два мощных прыжка преследователь настиг преследуемого.       Поравнявшись с М-21, Лунарк вскинула кулак, но ее соперник уже был готов. Перехватив ее за запястье, он швырнул Лунарк в воду. Короткие шорты и майка едва ли пострадали бы от такого купания на мелководье, но девушка, вопреки расчетам М-21, не упала: спружинив от дна и разбросав вокруг снопы брызг, она взмыла в воздух.       — Я знаю, что ты задумала, — следя за ней, улыбнулся М-21.       Когда Лунарк уже практически приземлилась на него, М-21 вновь перехватил ее руку и почти было повторил свой прием с выбрасыванием соперника в воду, но не тут-то было. Схватив его руку в ответ, Лунарк лишь проскользила голыми ступнями полукруг по воде и, расцепив пальцы, быстро встала на ноги.       «Вот ведь!..» — не успел подумать М-21, а она уже была прямо перед ним.       Возникнув слишком близко для контратаки, Лунарк одной рукой схватила М-21 за плечо, второй толкнула в грудь. Ловкая подсечка довершила начатое. Рухнув прямиком в воду, М-21 почувствовал, как теперь сковывают движения промокшие джинсы и майка. Он попытался подняться, но в этот момент ощутил тяжесть чужого тела на своем собственном. Усевшись ему на грудь, Лунарк окинула его довольным взглядом, явно давая понять, за кем на этот раз числится победа. Убрав с лица мокрые волосы, М-21 посмотрел на нее. Отсюда, снизу, открывался вкусный ракурс на забрызганную водой майку, лишь из последних сил пытавшуюся скрыть то, что под ней спрятано. Обтягивающие ягодицы шорты и крепкие ноги тоже выглядели весьма аппетитно. Усмехнувшись собственным мыслям, М-21 вспомнил кое о чем.       — Что по-вашему означает «создать пару»? — не стесняясь и не отводя взгляда, вдруг спросил он.       — Что? Почему тебя интересуют подобные вещи? — удивилась Лунарк.       Иногда М-21 говорил странные вещи, понятные только человеческой душе, и Лунарк постепенно привыкала к этому, но таких вопросов она все же никак не ожидала. Встрепенувшись, она настороженно покосилась на него.       — Потому что я слышал об этом, — как ни в чем не бывало ответил М-21. — Еще когда ты сражалась с Зураки, он говорил что-то подобное. Тогда я не знал ничего, да и сейчас не все знаю. Но хочу узнать. Так что это означает для вас?       М-21 смотрел на Лунарк, и по его внимательному взгляду она поняла, что ответить придется.       — Ничего особенного, — поднимаясь на ноги, откликнулась она. — В отличие от людей, мы не заключаем браки — мы создаем пары. Один раз и на всю жизнь. Прежде чем пойти на это, надо быть уверенным, что не пожалеешь, а это осознание, знаешь ли, немалых усилий стоит.       — И что, ты бы хотела? — без обиняков спросил М-21, продолжая лежать в воде, но не обращая на это никакого внимания. Все его внимание было приковано к Лунарк.       — Что? Ты просто так спрашиваешь о подобном? — опешив от прямоты вопроса, вскинулась она.       М-21 пожал плечами.       — А как я еще узнаю твой ответ? — усмехнулся он. — Ты же не признаешься, если не спросить прямо.       — Да ты зарываешься… Думаешь, тебе по силам такое? В конце концов, ты ведь человек, если еще не забыл.       Она протянула руку, чтобы помочь ему подняться. Посмотрев на женскую ладонь, М-21 крепко схватил ее. Рывок — и он уже стоял напротив Лунарк, глядя глаза в глаза.       — Человек, — спокойно произнес М-21. — Ни ты, ни я об этом не забудем, поэтому я спрошу еще раз. Ты хочешь? Хочешь создать пару?       Несколько секунд в глазах Лунарк читалось смятение, а потом в них зажегся огонек. М-21 был готов поклясться, что видел его. Да, этот огонь был очень хорошо ему знаком.       — Какая глупость, — отворачиваясь, фыркнула Лунарк и зашагала к берегу.       Она еще только ступала по мокрому песку, а М-21 уже знал ответ на свой вопрос.       — Ну надо же, — не скрывая удивления, улыбнулся Франкенштейн. Открыв дверь особняка Рейзела в Лукедонии, он никак не ожидал улицезреть на пороге М-21. С момента прощания они не виделись несколько лет, и теперь нежданный визит М-21 представлялся поистине необычным. — Заходи, М-21. Уверен, мастер будет рад тебя видеть.       Кивнув, М-21 прошел внутрь. Пока они вдвоем шли по коридору, Франкенштейн бросил на него косой взгляд и, нисколько не выдавая собственного любопытства, спросил:       — Позволь спросить, что привело тебя? Я, конечно, буду очень тронут, если ты скажешь, что просто соскучился, но сдается мне, что дело не только в этом.       — Вы правы. Не только, — еще раз кивнул М-21, а затем легко улыбнулся: — Хотя я действительно соскучился.       Распахнув двойные двери, Франкенштейн вошел в комнату. Когда М-21 переступил ее порог, ему в лицо пахнуло свежим ветром из широко распахнутого окна. Занавеска вздернулась, медленно опала, и за ее невесомой тканью юноша увидел Его. Обернувшийся к гостю Рейзел сначала не реагировал, а потом на его губах заиграла слабая, но теплая улыбка.       — М-21, — улыбаясь, произнес Рейзел.       Только один Франкенштейн мог понять истинные чувства своего мастера, только он мог знать, насколько много люди, и в особенности М-21, значат для того. Только Франкенштейн мог услышать за молчанием Рейзела его невысказанные эмоции. Рейзел никогда не говорил словами, и все же те, кто был ему предан, уже научились читать между строк. М-21 тоже учился, и потому за простым «Я рад тебя видеть вновь» он услышал гораздо большее. Не сумев сдержать переполнявших его эмоций, юноша склонил голову.       Когда все приветствия — явные и неявные — подошли к концу, а за чаем атмосфера утратила нотки трепета, все трое сидели вокруг стола и молчали.       — Ну так что? Что привело тебя к нам? — сложив ногу на ногу, спросил Франкенштейн.       В ответ М-21 опустил взор, будто о чем-то задумался, а потом, подняв его, произнес:       — Лунарк беременна.       — Ну надо же! Мои поздравления, М-21, — улыбнулся Франкенштейн. — Но что-то мне подсказывает, что ты пришел не делиться радостью.       М-21 хмыкнул. Да, от Франкенштейна не так-то просто что-либо скрыть.       — Дело не в этом. Точнее, почти не в этом. В общем… — М-21 замялся, не зная, как правильнее преподнести то, с какой целью он явился к Франкенштейну. — Просто… Я не могу понять, разве возможно, чтобы оборотень и человек могли… Да и кто будет этот малыш?       — Ты что, сомневаешься, твой ли это ребенок?       От этих слов у М-21 мороз пробежал по коже.       — Нет, — решительным голосом отчеканил он. — Я могу сомневаться в чем угодно, но только не в этом.       — Тогда тебя интересует, будет ли это дитя человеком, оборотнем или же полукровкой? — с изрядной долей проницательности предположил Франкенштейн.       М-21 встрепенулся. По тону ученого как будто бы можно сделать вывод, что Франкенштейн осуждает его. Но ведь дело не в этом! М-21 покачал головой. Ну как он может жалеть о чем-то или же сомневаться? Кого бы ни ждала Лунарк, он уже любит этого малыша так, что в груди становится тесно. Когда она рассказала ему новость, он даже не поверил; когда же правда дошла до него, М-21 обуяли такие сильные эмоции, каких он не испытывал за всю свою жизнь. Как тут можно сомневаться или жалеть? Но… он не понаслышке знает о том, насколько жизнь иной раз бывает сурова к тем, кто отличается от остальных. И если сам он привык справляться с подобным, то для своего ребенка он сделает все, лишь бы защитить от этого. Но как можно защитить от того, что является частью тебя самого?       Снедаемый терзаниями, М-21 поднял глаза на Рейзела, и в этот момент его душу словно прочли. Рейзел смотрел так мягко, так ласково и так сердечно, что сердце М-21 невольно сжалось.       — Дети — это прекрасно, — произнес Рейзел. — Сам я не познал этого, но для меня большая радость знать, что ты обрел такое счастье.       В который раз что-то внутри М-21 задрожало, преисполнившись благодарности к Ноблесс. На душе стало спокойней, волнения утихли, сменившись щемящей радостью.       — Мастер прав, — кивнул Франкенштейн. — Просто расслабься и получай удовольствие от предвкушения. Говорят, ожидание — это прекрасное время. Если, конечно, Лунарк не убьет тебя раньше: у женщин, как известно, этот период проходит сложнее.       Все, кроме Рейзела, хмыкнули, и после этого обстановка стала спокойней.       — Ну, раз уж ты пришел к нам, — перекинув ногу с ноги, лениво протянул Франкенштейн, — то расскажи еще что-нибудь. Например, как там дела у Тао с Такео?       Месяцы пролетели днями, и, когда настал день «икс», М-21 едва ли сумел опомниться. Почти сутки проторчав в коридоре, будто волк, шагая из стороны в сторону, к концу дня он хотел застрелиться. Волноваться еще сильнее он уже не мог, и, если бы не молчаливая поддержка Кентаса, он бы уже давно сорвался и вбежал в комнату. Впрочем, останавливало его еще кое-что: он не был уверен, что там, внутри, лучше, чем здесь, снаружи. Но вот наконец момент настал.       М-21 никогда не забудет, как впервые увидел дочь. Он был счастлив видеть Лунарк живой, здоровой и относительно благодушной, но дочка… Маленькая, как обычный человеческий ребенок. Когда чуть позже они вдвоем с Лунарк рассматривали дергающую ручками малышку, М-21 думал, что это происходит не с ним. Повинуясь порыву, он протянул руку, и провел ладонью по пушистым серебристым локонкам. В ответ на это девочка замотала головкой, наморщила вздернутый, как у Лунарк, носик и воззрилась на него большими глазами-камелиями.       — Ты глянь на нее, — фыркнула Лунарк. — Только на тебя и смотрит. Я ей, небось, уже успела надоесть за эти месяцы!       В следующий момент девочка широко зевнула, и М-21 увидел четыре крохотных, но вполне различимых резца. Моргнув, она схватила отца за палец, засунула его в рот, но что-то пошло не так. Недовольно скривившись, она вдруг чихнула. В эту секунду на ее скулах проступили четыре полоски серого пушка.       — Почему оно так? — удивился М-21, указывая на маленькие полосы. — Я говорю про…       — Она еще мелкая, — пояснила Лунарк. — Не может пока контролировать трансформацию. Со временем она научится, и это пройдет.       — Вот оно как, — протянул М-21, глядя на крошечное создание и до сих пор не веря, что это чудо его.       Думал ли М-21, стоя в лаборатории перед истязающим его товарищей Джейком, что ему самому судьба уготовила иную участь? Думал ли он, ощущая чужую кровь на своем лице, что ему будет позволено познать любовь, радость отцовства и «своего» места? Думал ли он, видя только тьму и смерть, что в его жизни все будет иначе?       Думала ли Лунарк, принимая титул и ответственность, что когда-либо выступит против всего того, что сама считала незыблемым? Думала ли она, глядя на беззащитных, слабых людей, что однажды среди них найдется кто-то иной? Думала ли она, кичась своей силой и гордыней, что настанет время и они сменятся сопереживанием, мягкостью и любовью?       Той ночью М-21 сидел в кровати и неосознанно гладил пальцами оголенную спину лежавшей рядом Лунарк. Подушечки скользили вдоль длинного позвоночника, очерчивали мягкие линии расслабленных лопаток, прокатывались по шее и соскальзывали где-то на затылке.       — Почему не спишь? — не открывая глаз, тихо спросила Лунарк.       — Не знаю, — слегка пожал плечами М-21. — Не хочется как-то…       В ответ Лунарк хмыкнула и, чуть повернув голову, посмотрела на него гипнотическим, манящим взглядом.       — Посмотрим, что ты скажешь, когда эта мелкая проснется и не захочет засыпать до самого утра.       М-21 не смог удержаться от мученического смешка: да уж, когда сон их юного чада по какой-то неудачной причине прерывался, это доставляло немало хлопот обоим родителям. Подобные пробуждения грозили одному из них бодрствованием по нескольку часов кряду, но даже так М-21 не сильно расстраивался. Отчего-то в памяти всплыли события минувшей недели, когда к ним, под предлогом официального визита к Музаке, нагрянули его друзья. М-21 вспомнилось, как Тао с упоением игрался с малышкой, как она обсмактывала длинные волосы Такео, как Регис, пряча предательский румянец, брал ее на руки и как Рейзел с щемяще-трогательным лицом держал девчушку на коленях. Глядя на эту излишне буйную и шумную компанию, Лунарк то и дело фыркала и грозилась всех выгнать взашей, но даже ее строптивость не могла испортить столь душевную встречу. Воскрешая в памяти все это, М-21 невольно улыбнулся.       — О чем подумал? — заметив его улыбку, спросила Лунарк.       — Да так… — ненавязчиво ушел от ответа М-21, сам вспоминая недавние слова Франкенштейна.       «Я не стану уверять, что эта девочка — полноценный оборотень, потому что папочка у нее куда сложнее, чем хотелось бы, — сказал тогда Франкенштейн. — Однако я могу утверждать вот что: переживать за эту малютку не стоит. Так же, как и в тебе, в ней есть человеческие черты. И все же она оборотень: на девяносто девять процентов. Так же, как и ты. Думаю, это очень хороший результат, ты так не считаешь?»       «Хороший? — улыбнулся М-21 про себя. — Лучше просто не бывает».       — Иди ко мне, — вдруг услышал он шепот Лунарк.       Очнувшись, М-21 сперва удивился, но потом тело само потянулось навстречу ей. Руки скользнули по спине, обвили талию Лунарк. Поцелуй: тягучий, глубокий. Что ж, ночь становилась томной... А потом детский плач разорвал тишину ночной спальни. М-21 почувствовал, как тело Лунарк обмякло в его руках, безвольно сползло обратно на кровать.       — Вот же мелкая пакостница… Не могла подождать немного? — пробурчала себе под нос Лунарк.       От ее слов М-21 удивленно моргнул, а когда вся комичность ситуации и трогательная реакция Лунарк дошли до него, он не смог сдержать смеха.       То был первый раз, когда М-21 позволил себе так искренне и так от души смеяться.