Черная полоса или все же белая?

Ближе к девяти вечера, когда солнце наполовину скрылось за горизонтом, а Марк всласть накупался и отдохнул, пришло время собираться домой. Сначала он хотел оставить Кира тут, пока охранники пляжа, собирающие лежаки, его не разбудят. Но потом решил, что в таком случае реально может оказаться сброшенным с балкона. А там третий этаж — убиться-то, может, и не убьется, но и инвалидом оставаться тоже не хотелось. Потому, поразмыслив пару минут, Марк все же принялся будить Кирилла, который не сразу пришел в себя. А когда очнулся окончательно и резко подскочил на месте, взвыл в голос от боли и жжения. — Твою мать! — зашипел Кир, поднимаясь на ноги, и, стараясь не делать резких движений, оглядел себя. Посмотреть было на что: вся передняя часть тела отливала темно-красным и на ощупь напоминала раскаленные камни. Марк же, стоящий напротив, издевательски хихикал, постепенно начиная отходить подальше. На такой итог он и рассчитывал, помимо ацетона и дисков покупая в аптеке снотворное, а после по «доброте душевной» угощая Кира колой. Хоть они и пришли на пляж уже после обеда, когда основной солнцепек спал, Киру хватило с лихвой. После короткого шока Кир пришел в себя окончательно и мельком взглянул на Марка, который, продолжая тихо хихикать, успел отойти на приличное расстояние. Кир прекрасно понимал, что после долгого сна в номере не мог вновь отрубиться. Помощь Марка в этом деле неоспорима, и Кир взбесился по новой. Правда, на этот раз сумел сдержать эмоции и не стал гоняться за Марком по пляжу, дабы утопить того в море. Не говоря ни слова, взял свои вещи и направился в сторону гостиницы. Стараясь не делать лишних движений. *** Кожа горела адски, и любое прикосновение доставляло массу боли. Даже обычный душ казался сродни пытке. Но Кир все же справился, сетуя на то, что не догадался зайти на обратном пути в аптеку и взять что-нибудь от ожогов. Но сейчас, увы, было уже поздно. Выйдя из уборной, Кир застал Марка на кровати. Тот устроился ровно посередине и залипал в экран телефона. Что он там делал, Киру было неинтересно. Единственное, что тревожило его сейчас, это само существование Марка. — Свали из комнаты. — С чего вдруг? Марк оторвал взгляд от телефона и уставился на Кира, сверкая голубыми глазами, в которых, кажется, поселилось чувство превосходства, смешанное с откровенным издевательством. — С того, что спать ты здесь не будешь. — Мой вопрос остается открытым, — нагло заявил Марк, не двигаясь с места. — Мне казалось, что ты хочешь жить, хотя, если я что-то путаю, можешь остаться. Кир недовольно поджал губы и шагнул к кровати, прикидывая варианты убийства. — Тронешь меня — заору! — Заорешь — заткну тебе рот. И буду измываться до тех пор, пока люди не вызовут полицию и не выломают дверь. А если они этого не сделают, решив, что это просто брачные игры двух извращенцев, то тебя ждет медленная и о-о-о-чень мучительная смерть! — С чего вдруг они решат, что мы извращенцы? Ну, точнее, с тобой-то все ясно, я тебе диагноз с самого начала поставил, а я-то при чем? — На номер для новобрачных кто соглашался? Явно не я. Да еще и внешность твоя… Со спины посмотришь — вылитая баба. Тебя на пляже никто снять не пытался? — Да пошел ты! Марк злобно фыркнул и соскочил с кровати как ужаленный и направился в сторону гостиной. — Реально, что ли, пытались? А сколько предлагали? — Кир поднял брови в изумлении, а после начал смеяться, стараясь не держаться за живот. Ожоги никто не отменял. — Тебе маршрут проложить? — зашипел Марк, нервно заправляя волосы за ухо. Внешность, в какой-то мере, действительно была его слабым местом. Так как в начальной школе многие издевались и били просто за то, что он слишком хрупкий и миловидный и не мог дать сдачи. До пятого класса его даже называли Марфушей, наравне с девчонками дергая за волосы. Но Марк с самого рождения не отличался мягким характером и действовал всем на зло. Не меняя имидж и не пытаясь сделать свое тело более мужественным. Хотя все же в двенадцать лет понял, что одной вредностью не обойдешься, и записался на уроки борьбы. С тех пор напрямую лезть к нему никто не решался. Словесные издевки, конечно, продолжались, так же как и мелкие пакости. Но Марк на это не обращал внимания, до поры до времени. Лишь наблюдал и запоминал всех своих обидчиков. А вот на выпускном отыгрался. Притом оставшись вне подозрения. Пожалуй, долго еще руководство будет помнить видео, крутившееся в холле школы, на котором несколько парней и девушек, то ли пьяные, то ли укуренные, устроили оргию в раздевалке, разбросав по кругу нарядные шмотки и предлагая присоединиться всем, кто проходил мимо. Хоть месть его свершилась, в душе стало тихо и светло, любая шутка по поводу внешности напоминала школьные годы и горькие слезы обиды, проливаемые в своей комнате, пока никто не видел. Возможно, поэтому он так старался зацепить Кирилла, который в первые же минуты знакомства прошелся по больной мозоли. — Маршрут куда? — Кирилл, продолжая смеяться, поиграл бровями, решив воспользоваться возможностью станцевать самбу на чужих нервах. — Ты еще пожалеешь. В последний раз сверкнув на Кира злым взглядом, Марк вышел из комнаты, долбанув дверью со всей силы. А Кир после этих слов резко нахмурился, возвращаясь в прошлое и вспоминая один из школьных будней. Была уже глубокая весна, оставался всего месяц до выпуска, и Кир, учившийся вполне хорошо, позволял себе прогуливать некоторые занятия, отсиживаясь либо в раздевалке, либо в туалете. Там-то он и застал несколько младшеклассников, пинающих распластавшегося на полу мальчишку. Тот даже не пытался сопротивляться, лишь свернулся клубком, прикрывая голову руками. Кир тогда вступился за ребенка, а тот, почувствовав, что удары прекратились, резко поднялся и, прожигая обидчиков злым взглядом, с такой же злобой, как Марк несколько минут назад, произнес: «Вы еще пожалеете!». Передернув плечами, Кир какое-то время еще смотрел на закрытую дверь, избавляясь от минутного помутнения, а после, чувствуя себя отчего-то неуютно, улегся на кровать. *** Сон не шел совершенно, хотя это и немудрено после того времени, что Кир провел в небытии c помощью Марка. Еще тело горело огнем, не давая толком шевелиться и принять более удобную позу. Потому он лежал на спине, пялясь в потолок и слушая отрывки фраз из-за двери, что издавал телевизор. Марк, в свою очередь, так же мучился, но по другой причине. Во-первых, после слов Кира он то и дело возвращался в прошлое, вновь проживая не самые лучшие дни. А во-вторых, не мог нормально лечь. Диван в гостиной не предназначался для сна. Тело постепенно затекало, а при малейшей попытке устроиться удобнее Марк чувствовал, что вот-вот свалится. Время все быстрее шло вперед, а в номере ничего не менялось. Ну, разве что за одним исключением. Кир, мучившийся раньше только от жжения, почувствовал, что жар сменяется холодом. Кожа начала покрываться мурашками, а после его и вовсе начало трясти. Состояние резко ухудшилось, Киру казалось, что по нему каток проехался, раздробив напрочь все кости. С мыслями о том, что это скоро пройдет и стоит только потерпеть, Кир натянул на себя покрывало и снова откинулся на подушки, прикрыв глаза. Только при всех его надеждах лучше совсем не становилось. К ознобу прибавилась головная боль. Мысли стали путаться, и Кирилл даже не заметил, как его начало лихорадить. Хотя он уже вообще ничего не замечал, судорожно кутаясь в теплую ткань и мечтая о стакане воды, так как в горле пересохло. Но подняться не было возможности, тело стало ватным и не хотело слушаться. Когда часы показывали два часа ночи, Марк, вконец задолбавшись собирать свои конечности в кучу, чтобы те не падали с дивана, поднялся и решительно потопал к спальне. Плевать ему на желания Кира, если уж на то пошло, тот может сам свалить в гостиную и устроить пытку своему организму. С этими мыслями Марк вошел в соседнюю комнату, обращая внимание на скрючившуюся тушку под покрывалом. Дрожь Кира заметна была даже через ткань. На осмысление ситуации у Марка ушло всего несколько секунд, а после он рванул к кровати, перебирая мысленно все матерные слова, которые только знал. — Кир, придурок, ты коньки, что ли, отбросить решил? Покрывало отдай! — повысил голос Марк, безуспешно пытаясь забрать теплую ткань. Кирилл на это и глазом не моргнул, а точнее, не пошевелился, включая полный игнор. И не только из-за своего состояния, но еще потому, что решил идти по системе Марка и делать все наоборот. Но если Марк просчитывал хоть немного свои ходы, Кир просто упрямился, не понимая, что действует во вред себе. Пожалуй, сейчас роли несколько изменились, и именно Кир превратился в неразумного ребенка, который ничего не замечает за своими капризами. — Ладно… — Марк на время бросил попытки вырвать покрывало и направился к выходу из номера. Вернулся он достаточно быстро, неся бутылку воды и парацетамол. Теперь оставалось еще заставить Кира выпить таблетки, но препятствий Марк особых не видел, настроившись решительно. И не потому что Кира стало жалко, а потому что сам идиот — переборщил с шутками, не задумавшись о последствиях. Наплевав на обоженную кожу завернутого, как в кокон, Кира, Марк схватил край покрывала и со всей силы рванул его на себя, чуть не опрокидывая Кирилла с кровати. Он ведь пытался по-хорошему сначала. — Держи! Сунул в руки недовольному Киру таблетки и воду, после чего взял с постели скомканную простынь и ушел в ванную. Через несколько минут вернулся с мокрой, холодной тканью, осмотрел Кира, который распластался на кровати уже без покрывала. Видимо, совсем плохо, раз лишний раз не захотел шевелиться, чтобы укрыться. — Раздевайся! Марк бросил мокрую простынь на спинку. После чего приблизился к Киру, подсунул руку тому под спину, приподнял, придерживая за плечо. — Марк, уйди. И без тебя хреново! — Кир поднял на Марка затуманенный взгляд и поморщился. — Уйду, конечно, руки только подними. Не понимая толком, что происходит, Кир вновь прикрыл глаза, но выполнил то, о чем его просили. Чувствуя, как холодные, по его ощущениям, пальцы Марка коснулись кожи живота, а после подцепив края футболки, осторожно потянули ее вверх. — Если еще раз назовешь меня извращенцем, я буду вспоминать именно этот момент, — прошептал Кир, слабо улыбаясь. Лекарство понемногу начинало действовать, от чего в голове начало проясняться. — Если ты будешь вспоминать этот момент, я тебе не только снотворного, но еще и слабительного подсыплю. — С дозой не переборщи, а то опять лечить придется. — Скорую вызову, — недовольно пробурчал Марк, хотя на лице его играла такая же веселая улыбка. — От нее толка нет, все равно. — Почему же? — Потому что маму мою они не спасли, — ответил Кир, и тут же поняв, что ляпнул лишнего, поджал губы, давая понять, что разговор окончен. — Ехали долго, или изначально было слишком поздно? Марк не обратил внимание на нежелание Кира говорить. Он уже успел стащить футболку и, опустив Кирилла обратно на подушки, взял со спинки простынь. Расправив ее, резко накрыл кипяточное тело. — ТВОЮ МАТЬ! — от прикосновения холодной ткани к горящей коже мышцы свело судорогой, Кир даже было дернулся, чтобы скинуть с себя простынь, но Марк не позволил этого сделать, прижимая его к кровати и не давая возможности шевелить руками. — Мы о твоей матери говорили, кажется. Ты после ее смерти так замкнулся в себе? — поинтересовался он, очевидно, не зная, что такое такт, и с чем его едят. — А тебе-то какая разница? — В общем-то, никакой, просто пытаюсь тебя отвлечь, чтобы ты перестал дергаться. — Странная у тебя методика: от боли физической отвлекать болью душевной! — Ну, как могу! — Лучше просто молчи! — Молчать скучно! — Зато безопасно! — прорычал Кир, прекращая попытки скинуть с себя Марка вместе с простыней и теперь, наоборот, стараясь расслабиться. — Ладно, как пожелаешь, — буркнул тот в ответ. Марк и сам понял, что затронул не самую лучшую тему, но зародыш любопытства уже поселился где-то внутри. Не только Кир вспомнил ситуацию шестилетней давности, но и сам Марк. И теперь он пытался понять, почему Кирилл так изменился. Марк с большим трудом смог узнать старшеклассника, который заступился за него однажды. Куда подевались длинные волосы, пребывающие в вечном хаосе, и неизменная косуха вкупе с порванными джинсами? А самое главное, где тот нахальный, вызывающий взгляд? Марк же тогда за это и уцепился. Решил переть против системы. Об этом он думал все оставшееся время, пока приглядывал за Киром и периодически менял простынь, как только начинала нагреваться. Когда же наступило утро, и за окнами послышались голоса других отдыхающих, Марк уснул, вымотанный ночным бдением. Кир же, напротив, продолжал бодрствовать, оставляя при себе слова благодарности. Несмотря на то что Марк исправлял свои собственные ошибки, Кир взглянул на него под другим углом. Под тем, в котором видел самого себя, в недалеком прошлом. Поэтому и не стал отпихивать отрубившегося под боком Марка.