Действие мысли

Чонгук откровенно ненавидит каждое утро. Потому что любое утро в какой-то степени мучение, всегда. По крайней мере, для Чона. Он просыпается и делает всё так же, как и все люди, ничего прикольного или удивительного. Парню думается, что будь он героем какого-нибудь сериала, то побил бы рекорд по минимальному количеству фанатов. Он считает себя очень скучным человеком, поэтому даже не надеется на "примет таким, какой есть" и "любовь не знает границ". Госпади, да к своим двадцати двум уже пора это осознать! Но нет. Чонгук тешит себя вычитанной где-то умной фразой, что если отпустишь, то обязательно найдешь. А, насколько известно, великие писатели социальных сетей никогда не ошибаются. Поэтому каждое утро Чонгук просыпается и травит в себе детские мысли: "я совсем не обеспокоен этим. Меня ни работа, ни личная жизнь не волнуют! Я вообще об этом забыл, просто живу… значит сегодня встречу ее?". Мысленная пощечина. Черт. Снова он сорвался и подумал об этом. Ну капец. Так не честно: почему стоит ему лишь раз намекнуть себе на то, что сегодня пора встретить любовь всей своей жизни, так это не предвещает ничего кроме провала? За последний год его столько баб отшило, что уже не знаешь кого винить: свою заносчивость или работу. Хотя, если соединить эти два фактора, то на то и выйдет: сам Чонгук. Кофе, как всегда, в одном шаге от побега, но его прерывают на самом интересном месте, переливая в чашку. Глаженные рубашки, правильно завязанные галстуки и начищенные туфли. Чон лелеет веру в то, что все проблемы из за слишком прилежного внешнего вида, присущего только женатым людям. Он по себе знает: каждый день Намджуном-хёном и его сверкающими запонками любуется. Парень оправдывает себя тем, что это всего лишь издержки профессии, а привычка выглядеть опрятно выдается сразу после собеседования. Он шагает по мостовой с кожаным портфелем и черным зонтиком, ощущая себя если не агентом из "кингсмена", то как минимум плэйбоем направляющимся в свой личный гараж, чтобы вывести новенький черный мазерати. Но нет. Чонгук идет пешочком. Хлюпает носками туфель по вечно сырому асфальту и идет, к сожалению, не в офис с сексуальной секретаршей, а в отделение. Родимый, полицейский участок встречает его распростертыми объятиями и криками: "…уроды! Да вы знаете хоть кто мой батя?!". Вот Чонгук например не знает, поэтому он пожимает плечами и кивая вахтеру бежит к лестнице. Что за люди пошли? Кто-то еще до работы дойти не успел, а кто-то уже загремел за мелкое хулиганство. Бывает же. — Доброе утро! - расплывается в кроличьей улыбке парень, зайдя в кабинет. — О, суслик, и тебе того же! - гогочет глава отдела и протягивает руку для ее пожатия. Он вообще-то серьезный и очень крутой мужик, Чон его уважает. Намджун-хен правда офигенный: умный, сильный, очень ответственный, так еще и женат! Вот на него девчонки готовы с разбегу прыгать и на шею вешаться. От этого Гуку думается, что чтобы найти себе нормальную бабу, нужно жениться. А вообще, он слишком много думает не о том. Его приподнятое настроение и моральное благосостояние как минимум очень странны, в сложившейся ситуации. Она представляет из себя всего-лишь три трупа за последние два месяца и это ни разу не хорошо. По словам судмедэкспертов убийства серийные, потому что с одинаковым почерком, из чего не трудно сделать вывод, что эти жертвы еще и не последние. От этой мысли Чон чувствует, как почки курантами бьются друг от друга в страхе. Уже три жертвы. Три, гребанных жертвы! Это же живые люди… были. Были, а сейчас они мертвы и будут еще другие! К горлу подкатывал завтрак. — Где Сокджин-хен, мне нужно поговорить с ним, - отмирает наконец парнишка. — Он пока занят, поймал каких-то молокососов рисующих писюльки на стенах и притащил в отделение. Они сейчас с Юнги этим занимаются. — Нашли чем заняться в такое время! - фыркает Чон, на что получает лишь сдавленный смешок со стороны мужчины. — Что ж нам теперь из за этих трупов на другие происшествия насрать? — Этим должна заниматься городская полиция, а не мы. Не по нашей части эти писюльки с рисюльками! - взвизгивает Чонгук и ржет с собственного голоса. — Мда, ну ты и зануда, Гук. А вообще, Сокджин-хен и так с гражданскими работает. Это он от работы отлынивает, пока с нами за маньяками гоняется. — Да уж, гоняется! - сердится младший, садясь за свой стол. — За два месяца ни на шаг не продвинулись! Догадались, что убийства серийные, настоящие следопыты! Даша путешественница нами гордится! — Послушай, парень, остуди свой пыл, - Намджун медленно подается вперед, упираясь в стол локтем. Обычно в такие моменты он выглядит как пантера перед прыжком: замедляет шаг перед атакой. — Наш маньяк не простой мужик из Ивановки, а психопат, явно ненормальный и очень умный. "Одноразовая" обувь, перчатки, ни одной улики, ни одного свидетеля, ни намека на мотив! И что ты предлагаешь?! Что, мы по твоему должны ночью по городу дозором ходить и кричать: "аджосси, пожалуйста, выходи! Не вспарывай людям животы и живи правильно!". Так что ли?! - хен не на шутку сердится и звучно ударяет папкой по столу. Чонгук ничего не отвечает, лишь испугано и виновато, смотрит на старшего. Его правда: импульсивность Чона им здесь на руку никому не сыграет. Осторожный и рассудительный хен явно получше мальчишки, чей мозг захлестывает юношеский максимализм вперемешку со старческим маразмом. — Я тебя не понимаю. То ворчишь хуже Юнги, то фейерверки из задницы, как у Тэхена, стреляют… - Намджун трет переносицу и успокаивается. Хотя, он и сам то не лучше. Но с такой нервной работай по другому и не бывает. — Кто-то звал меня? - врывается в их апартаменты новое лицо. — Лёгок на помине, поди ка сюда! - Нумджун начинает копаться в столе. Выуживая от туда какие-то бумаги, а Ким, одаривая солнечной улыбкой Чона, подходит ближе. Дальше старший начинает объяснять какую-то очень важную информацию и наставления Тэхену, но Чон уже не вслушивается. Он смотрит на парня, на его русые волосы, которые иногда чуть топорщатся на макушке и думает, что его друг один из главных плюсов работы здесь. По крайней мере его существование значительно облегчает чонгуковское. Парень высокий, красивый. Даже эта его дрыщавость кажется привлекательной. У него и характер сладенький и улыбка - ну, странноватый он чутка парень, но с кем не бывает? - поэтому Чон откровенно недоумевает, как у этой душечки еще нет девушки?! Госпади, ладно у него, но у Тэхена то почему? Судьба наградила всем, кроме женского внимания. Но в отличии Чонгука, Тэхен не слишком-то парится по этому поводу, ему, видимо, больше нравится строить глазки самому Чону, чем девчонкам. Эта, тоже странная, его особенность бывает напрягает. Все, кроме самого Чонгука, привыкли к этому шутливому флирту со стороны КимТэ. Вот и сейчас, парень оборачивается, гладит Чона теплым взглядом, а после, с проворной похотливостью облизывает губы. Свои, реально, охрененные губы… — Чонгук, ты меня вообще слушаешь? - гремит папкой по столу Намджун. — Я с вами тут не в игрушки играю! — Прости, хен, - мямлит парень и тоже подбегает к чужому столу. — Итак, смотрите, - мужчина выкладывает на стол три резюме с фотографиями жертв. — Это, - он ткнул пальцем в фотографию пожилого мужчины, — Водитель 37 автобуса. Всю жизнь работал на этой линии, но за неделю до смерти почему-то взял на себя кольцо. То есть от самой набережной, через центнер, по кольцу, автовокзал, разворот на областной больнице и обратно. Этот маршрут вы прекрасно знаете, потому что и сами ни раз на нем ездили. — Я знаю кто убийца! - вскрикивает Тэхен, не дав старшему и закончить мысль. — Что? - Джун смотрел на парня такими глазами, будто вообще в первые про маньяков слышит. Маньяки? Какие маньяки? Я ничего не знаю, а ты, сопля, тем более! Не умничай мне тут! — Ты хотел спросить "кто", верно? - давит хищную улыбочку Тэ. — Не тяни. — Убийца - один из пассажиров! — Браво! - Намджун зааплодировал Тэхену с неприкрытым сарказмом, — Как ты догадался, дитятко? — Я же детектив как никак! — Шерлок Холмс, блять. - Ким сплевывает через плечо. Он всегда так делает, когда кто-то выводит его из себя. Эту же привычку у него, кстати, перенял и Юнги. — Так. Вы дослушаете меня или нет? - парни согласно закивали и умолкли. — Эта женщина работала в кафетерии. Тот, что недалеко от "паруса". — Что еще за парус? - хмурится Тэ. — Товары для дома всякие, краска и обои… там рядом столовка. Помнишь? - старается разъяснить Чонгук. — А, ага. — Я продолжаю, - кашляет в кулак Намджун. — А вот этого дядечку, вы, быть может, даже видели. Был дворником и убирал, между прочим, нашу территорию. Боюсь, этим самым маньяк бросил нам вызов. — Думаешь, хочет нас запугать? - предполагает Чон. — Или предупредить, что не стоит лезть в его дела, что мы, собственно, и делаем, - с самодовольной ухмылкой прерывает его невысокий мужчина, оказавшийся секундой ранее в кабинете. — Здравствуй, Юнги-хен, а мы тут с трупами знакомимся! - хихикает Тэ. — А тебе все весело, малой? - в шутку треплет того по голове старший. Ким жмурится и попискивает, под неприятным жестом старшего, но всё равно воспринимает это, как приветствие. — В общем, предположения таковы: либо он собирается избавить пенсионный фонд от лишней мороки, потому что все трое -преклонного возраста, либо у него и правда есть неизвестный мотив, а последняя жертва - угроза. — Найдешь мотив - найдешь убийцу, - пожимает плечами Юнги. — И без тебя знаю, но мы здесь уже два месяца безвылазно торчим, а толку практически никакого. Юнги разводит руками и лениво разворачивается к Чонгуку, сообщая о том, что его зовет Сокджин. Чону то, в принципе, и требовалось. Поэтому он незамедлительно оставляет свое рабочее место и разборки Намджуна вместе с ним. Любимый хен как всегда очень мил, не смотря на свой возраст и профессию. Парень бы хотел позаимствовать эту искренность и душевное процветание в любых условиях. — Как успехи? - Чон приземляется на стул напротив стола старшего. — Пока ничего нового Чонгуки. Намджун работает на десять фронтов одновременно, Юнги работает с личными данными пострадавших, наводит справки, - он устало вздыхает, — Я тоже как-то стараюсь и со своими делами разбираться и Юнги помогать. — Понимаю, - кивает Чон, а сам заливается краской вспоминая, как пару минут назад еще ворчал на Джина. — Мы с Тэхеном еще пытаемся опросить соседей и родственником, со многими до сих пор связаться не удалось. Зато запись с камер наблюдения нашли. Убийств там, конечно нет, но дни убийств есть. Видимо, убийца не счел нужным что-то еще подчищать. — С одной стороны глупо, а с другой, может быть очень разумно, - пожимает старший убираясь на столе, — Записи Юнги отдали? — Вот они трое сейчас в нашем кабинете заперлись и как раз об этом говорят, наверно. — Заперлись, - смеясь передразнивает Джин, — Ты ведь всё равно ко мне идти собирался! А Юнги по своему делу к Тэтэ, все верно. Чонгук смущенно улыбается, а в сердцах бесится из за того, что хен называет Тэхена "Тэтэ". Почему у его напарника такое милое прозвище, а он просто "Чонгуки"?! — Ага, верно, - сердито морщится Чон и чешет затылок. — Так что ты хотел? — Это я у тебя спросить собирался, ты же меня позвал! — Так я тебя позвал потому что помнил, что ты зачем-то прийти хотел. — Тогда мне уйти? - привстает Чон. — Да сиди ты, - хихикает Сокджин, на что младший тоже не сдерживает улыбки. Они пьют дурацкий растворимый кофе, от которого у Чонгука скоро будет язва и плавно переходят от темы работы к повседневности. Джин говорит о том, что они с Намджуном на выходных купили моторную лодку и на ближайших выходных поедут рыбачить. Чон ржет, что им нужно было пожениться и уехать на медовый месяц рыбачить. Младший говорит, что тоже не прочь бы развеяться, но сейчас для него это становится непозволительной роскошью, ведь это дело лежит по сути на них с Тэхеном. — Одного только не понимаю, чем Намджун думал, отдавая это дело вам, зеленым? Мы бы всё равно это всем отделением распутывали, но на бумагах то это ваша обязанность. Что к чему? - внезапно меняет тему на первоначальную Ким, из за чего мальчишка давится кофе. — О вас он думал, - иронично усмехается Чон. — Если Намджуново дело провальное, то не видать ему, ну, и вам, повышения. А нам с Тэхеном что? У нас уже не испытательный срок, по карьерной лестнице падать некуда, а трогать нас никто тоже не станет. — Чон разводит руками, — Все логично и предельно просто. — Знаешь, с такими рассуждениями ты даришь мне надежду на то, что если я помру, ты возьмешь на себя ответственность "мамочки" всея отдела, - смеется старший и хочет еще что-то сказать, как его отвлекает телефонный звонок. — Хен, ты дурак или да? — Чон одними губами говорит о том, что зайдет позже и бежит обратно в свой кабинет, где дискуссия практически закончилась успешно. — Я вам еще раз повторяю, что нет у нас этого материала! — Раз нет - добудем! — Мы, блять, не хакеры из мультиков тебе! — Что за шум, а драки нет? - видимо вовремя встревает младший. Потому что старшие орут друг на друга тыкая пальцами в лицо. А Тэхен вообще в уголочке забился и что-то щелкает в своем компьютере. Намджун обижено замолкает, устремляя взгляд куда-то в трещину на стене. Юнги на это хмыкает и не попрощавшись уходит прочь. — Что произошло? - еще раз, уже по слогам спрашивает Чонгук. — Хен хочет получить записи с камер наблюдения близ мест преступление. Мы так подумали, что убийца кроме трупов оставлял свой очерк, значит на месте преступления был. Ну, и сам понимаешь, что нам нужно… - хихикая, поясняет за старшего Тэтэ. — Вы уже ищите? - с надеждой в голосе спрашивает Чон, а получив отрицательный ответ, задыхается от возмущения, — В смысле нет?! — Чонгуки, успокойся. - выдыхает старший, — Юнги прав, нам могут не дать эти записи, хотя, вообще-то должны. Мы попытаемся и посмо- — Попытаемся?! - снова звереет младший, не дав Киму закончить мысль. — Люди умирают! Мучительно умирают! А мы тут сидим пасьянс раскладываем, да, Тэхен?! - Тэ вздрагивает, резко отстраняется от компьютера и пытается найти оправдания, потому что он и правда делал именно то, о чем Чон говорит. — Пиздец вы следопыты конечно! — Чонгуки, мы с тобой это уже утром обсуждали, так что споко- — Успокойся?! Да какие мы нахрен детективы, если даже не можем записи добыть?! — В смысле мы?! Это твое дело! Мы вообще только о работе и говорим, в то время как ты позволяешь себе развлекаться с Сокджином! - старший поднимается из за стола. — Мы тоже о работе говорили! - обиженно кричит Чон. — Послушай, суслик, это твое и Тэхеново дело, и ничье больше! Мы помогаем как можем, если тебя это не устраивает - работайте одни! Только не еби мне мозг! - Намджун снова с силой вбивает папку бумаг в стол, от чего тот болезненно скрипит. А Чонгук молчит и снова не знает, кто здесь дурак, но, видимо, только он. В конце таких "ссор" становится ясно лишь одно - Чон просто зеленая сопля с моторчиком в жопе. И чего он сегодня с этим заладил: быстрее да быстрее? Ведь ежу понятно, что сейчас они бессильны. Свидетелей нет, улик нет, мотива нет, подозреваемых - тоже. Но это всё так невероятно бесит. Так тупо, просто неимоверно. Почему все должно быть именно так? Чонгук просто не может смириться с этим. Просто не может принять происходящее, как должное, так делают все, кроме него. Чон с детской уверенностью и веру в мир во всем мире сюда работать пришел, а не чтобы сидеть сложа руки и ждать пока маньяк себя окончательно выдаст. — Знаешь что, иди ка ты домой отоспись хорошенько, - устало выдыхает Намджун, потирая переносицу. — Хен, прости, пожалуйста не надо! Я в порядке! — Нет! - прикрикивает Мон, — Не в порядке! Ты слишком погружен в работу и уже становишься похож на психопата! Иди домой и отоспись хорошенько, а в понедельник жду тебя на рабочем месте и не хочу ничего больше слышать. Чонгук потеряно оглядывает комнату в поисках поддержки, его взгляд останавливается на Тэхене, но тот лишь безучастно пожимает плечами. Обиделся. "Предатель" - цедит сквозь зубы младший и схватив свой портфель выбегает из кабинета. Любой нормальный человек в такой ситуации бы просто сиял от счастья: его отпустили с работы! Но не Чон. С этим парнем совсем другая тема. У него работа не та, понимаете, чтобы отгулам радоваться? Чонгук жизни спасать хочет, чтобы не он спал спокойно, а люди вокруг него. Да, он такой парень, героизирует жизнь, может быть даже воображает себя железным человеком (это его любимый фильм), но он об этом не знает даже Джин хен. Чон ведет себя как гребанная истеричка, огрызается и кричит на всех хуже любого начальника, за что ему часто хочется отвесить хороших пиздюлей, но не смотря на все это - парень дело говорит. Он прав и отстаивает действительно стоящие того вещи, но его редко слушают. Редко, потому что он еще сопля зеленая, потому что не дорос еще, чтоб кем-то командовать и на кого-то кричать, потому что "не торопись", потому что "нельзя гадать". Но слушают, потому что он ответственный, не только за это дело на бумагах ответственный, а вообще, по природе своей человек он такой - ответственный. Слишком импульсивный, слишком громкий, но правдивый. Сколько не отнекивайся, сколько не отматывайся, а он всегда все ребром и перед носом ставит. Потому что он уверен, он знает и он уверен, что знает. А это не мало важно. Чонгук не верит, что его, единственную здесь светлую голову, выставили за порог собственного кабинета. Так то он сам ушел, вообще-то, но если говорить образно, то да, выставили. И он чешет обратно, потупив взгляд в землю. Снова хлюпает носками туфель по грязи и не особо следит за дорогой. Пока он идет так, драматично, наигранно медленно растягивая шаги, старается смотреть только под ноги, надеясь почувствовать внезапный удар метала и услышать хруст крошащихся костей. О то упоительное чувство разочарования в жизни, когда ты чем-то чертовски расстроен и специально не смотришь по сторонам, переходя дорогу, в тайне надеясь, что тебя собьют с ног, а ты просто "не заметил". Но все машины почтительно останавливаются, позволяя парню воспользоваться пешеходным переходом и перепорхнуть с одного островка района на другой. Не сбили, снова. Чонгук счастлив, но в то же время расстроен, потому что ну как так? Он точно самый худший персонаж за всю историю кинематографии. Чон заходит в пятерочку, через еще одну, не предвещающей близкой гибели, дорогу. — Почему вы сегодня так рано? - улыбаясь, интересуется молодая кассирша. — Посоветовали отдохнуть, - почти честно и немного стыдливо отвечает парень. — Ууу, понимаю, - кивает девушка и пробивает небогатые покупки Чонгука. — С вас триста пятьдесят девять вон. По пути домой Чон думает о том, что если доживет до отпуска, то не плохо было бы эту девулю и на свидание позвать. Не то, чтобы Чонгук был настолько ущербным парнем, что аж согласился позвать на свидание кассиршу, просто, а почему нет? Она девушка милая, так что проблем Чон здесь вообще не видит. Он вальяжно поднимается по ступенькам подъезда, на свой далекий пятый этаж, попутно отмечая в календаре два возможных события: пригласить на свидание и само свидание. "Сам себя не посватаешь, никто не посватает!" - заключает Чон и выуживает указательным пальцем из заднего кармана ключи от квартиры. С третьего раза попадает в замок, потому что пялился больше в телефон, чем на саму дверь. Но лучше уж так. Лучше смотреть в мобильник, как тупой подросток, который "только и делает, что сидит в своем телефоне", чем падать в объятия холодного чужого дома. Да, это дом, Чонгуков. Его узкий темный коридорчик в прихожей, где он ложкой сковыривает с ног туфли. Его старый маленький шкаф, с отрывающимися дверцами и мутное зеркало на нём. Его единственная маленькая спальня, в которой он вечно неведомо от кого закрывается. Всё так же не отрывая взгляда от экрана, он открывает холодильник и по памяти достает контейнер, в который с утра запихнул свои остатки яичницы. Микроволновку тоже находит телепатически и убирает телефон лишь тогда, когда она начинает истошно пищать. Этого Чонгук и боялся. Увидеть свою маленькую квартирку, безбожно маленькую и пустую. Такую холодную и серую, в которой даже отвратительный желтый свет включать не хотелось - не было нужды и желания. Парень включает на ютубе какой-то попсовый клип из чартов и кушает под тупые биты и шепелявое пение. Все таки, американская попса - не для него. Но он слушает ее, каждый раз, когда ему становится скучно. Так он хотя бы свое внимание (раздражение) переводит на колебания звуковых волн и не думает о том, настолько же у него дома скучно. Да нет, это даже домом назвать сложно, так, что-то, где можно прятаться от дождя и, временами, мыться. Проблемы с горячей водой - все лучшее и сразу.

***

— Я твою черепушку, как пармезан, на терке сотру! - беспощадный крик. — Но сначала я испеку из твоих глазных яблок штрудель! - так же сурово разносится в ответ. Здравствуйте. Я Чон Чонгук. Мне двадцать два и я играю со своим лучшим другом в Tera по сети, да. Это лучшее, чем молодой человек мог занять себя, скрашивая рутинные вечера. В этой игре Чонгук был шикарной магической бабой, грудь которой была прокачена лучше магмы. К нему, точнее к "Патрисии", не раз клеились блуждающие по просторам сети герои. Иногда, до него снисходили даже ребята из топа: больно уж их поддевала хорошо играющая девочка, с мечом в место языка. Чонгук ни в коем случае не хотел сменить пол или быть бабой, подсознательной тяги к этому тоже не было, как и психологических травм. Зато был тупой друг - Пак Чимин. "— А давай выпьем по пачке яблочного сока и кто дольше без туалета протянет, тот и победил?" Да. Чонгук, конечно, человек гордый и проигрывать никому не намерен, но выбирая между сухими штанами и спором: он выбрал штаны. И теперь он сидит на полу в позе лотоса, периодически хватая из миски чипсы и рубится в гребенную Tera. — Говно, а не игра, - хмыкает он, получая очередное задание. — И не говори, - выдыхают обречено. — Тогда нахера мы в нее играем? - ржет Чон и поправляет наушники, чтобы лучше слышать без того тихого друга. — А тебе жалко что-ли? Вот он снова за свое - берет на слабо. Подшучивает и заставляет поспорить. Это жутко бесит, но в тоже время разжигает интерес к таким тупым и обыденным компьютерным игрушкам. Что ни игра, то челендж. Что ни игра, то незримая битва. Что ни игра, то: — Ебаный ты Пак Чимин! Солнце встало! - на другом конце вызова мягкий усталый смех. Досиделись, сучки. Чонгук материт друга и сбросив вызов, отключает компьютер. Худшее из лучшего, что с ним могло случится - играть всю ночь в компьютерные игры. На часах пять утра, а это говорит о том, что Чон может проспать полноценные два часа. Он в домашней одежде и носках забирается под одеяло: "не в гостях же". И только стоило ему закрыть глаза, как тишину поступающего утра разрезал телефонный звонок: — Блять, Чонгук, чтоб через десять минут уже стоял у подъезда, я заеду!