Действие мысли

— Блять, Чонгук, чтоб через десять минут уже стоял у подъезда, я заеду! "Надеюсь, что у вас кто-то умер, чтобы поднимать меня в такую рань!" - мысленно рычит Чонгук и тут же осекается… не дай бог. Он подрывается с кровати и на пути к ванной успевает снять с себя домашнюю толстовку. Далее происходит волшебство, которым обладают только опытные, вечно опаздывающие бабы: одной рукой он чистит зубы, пока другой уже расчесывает волосы и стаскивает треники движениями бедер. Хвалит себя за турбо скорость и оставляя одежду на полу, несется обратно в комнату, к маленькому, как его шанс не уснуть сегодня, шкафу. Телефон начинает звонить раньше, чем Чон мог предположить, поэтому в прихожую пришлось бежать без галстука, в полу расстегнутой рубашке и без носков. Турбо скорость не подвела и Намджуна хена, который уже во всю сигналил под окнами. За это его материт явно не один Чонгук, потому что соседи, в отличии от него, предпочитают спать хотя бы до семи. Из рук, как на зло, все валится, а телефон и вовсе остается дома. Парень впопыхах закрывает дверь на один оборот и бежит вниз по лестнице, уже на ходу поправляя форму. У него выбили два полноценных часа сна, за что он готов рвать и метать, похлеще Намджуна, который, вообще-то, сейчас тоже не в лучшем виде. Помятость и дикая усталость явно читались за нахмуренными бровями, но было что-то еще. Непонимание или… страх? Нет, да быть такого не может. Чонгук плюхается на пассажирское сидение и без лишних вопросов смотрит на мрачное лицо своего хена. Что могло произойти такого, что вызвало у самого Ким Намджуна такое недоумение? Хотя, самый не впечатлительный из них Юнги хен, так что приедь он за Чоном в таком состоянии: младший бы потерял сознание. — На месте увидишь, - отвечает на все вопросы сразу хриплый голос Джуна. — Кто нашел? - интересуется Чон. — Дворник. Пошел подметать дорожки в парке и увидел "это". От последнего слова парня слегка передернуло. Это? То есть это не труп? Записка? Но будь это улика или еще что, никто бы из за этого так не парился и, уж тем более, не стал бы тащить его туда. Он бы сам всё равно приехал, но что-то здесь явно не то. А спросить сил не хватает (да и духу просто нет). Об этом вообще ни знать, ни слышать не хочется, а придется увидеть. Почему так страшно? Когда машина резко останавливается у заднего входа в городской парк, Намджун даже не командует что-то вроде "вываливайся", лишь кивает головой и звучно хлопает дверцей. Чонгук понимает, что это тупое молчание уже само по себе приказ. Приказ быстро вылезти наружу, из себя и из машины. Парень догоняет хена и поравнявшись с ним оглядывается по сторонам. Наконец, в конце аллеи замечает мигающие оранжевые огоньки сирены и успокаивается. Может и странно, но радует, что он увидит это не первым да и прибывшие на место эксперты наверняка уже успели разобраться как минимум с тем, как "это" было доставлено сюда и примерно во сколько. Они доходят до квадрата из черно-желтой ленты, не пускающей посторонних на место преступления. Чонгук сначала думает, что даже если бы они этого не делали, никто бы всё равно лезть и смотреть на это не стал. Подняв глаза и опавшую на них челку, понял, что и сам бы ни за что не стал. Ни за что на свете, никогда. Чон тут же разворачивается на сто восемьдесят градусов и возвращает земле, взращенные ею же, картофельные чипсы. Намджун ободряюще хлопает парня по спине, пока тот прочищает желудок и только через пять минут становится готовым вновь взглянуть на произошедшее. На лавочке сидит, а может и не сидит, труп, который трудно даже трупом назвать: фарш. Может прозвучать смешно, но выглядит далеко не так, изрезанное и истыканное, вероятно, ножом, тело превратилось в готовую для поджарки котлету. Местами, кожа слезает лоскутами, оголяя кости и некоторые внутренности. А в руках "оно" держит свое же сердце, великодушно извлеченное маньяком из изорванной грудной клетки. — Его… или ее, выжимали ножом, как лимон, чтобы добыть "краску", - тихо и прискорбно говорит Юнги, который здесь, вероятно, уже давно. Он указывает рукой на изрисованные сердечками деревья, асфальт и лавочку. — Это самое милое признание в любви, которое мне только доводилось видеть, - Намджун морщит нос и как бы невзначай, старается не смотреть на картину развернувшегося ужаса. — Вероятнее всего жертва умерла не сразу, а лишь спустя некоторое время, пока не потеряла слишком много крови или не отключилась от болевого шока, - читает с блокнота, будто и так не помнит, Мин. — Ясно, - Чонгук старается побороть отвращение к искромсанному телу, — И сколько ему? — Не думаю, что больше двух часов. Нужно будет еще многое проверить, потому что сейчас мы должны установить не то, что личность, хотя бы пол. Все экспертизы буду готовы в следующий вторник, - Мин, как обычно, безучастно пожимает плечами, разворачивается и уходит в машину, забирая с собой сразу двоих помощников. — Иногда его хладнокровность бывает не к месту, согласись? - вздыхает Намджун и на его лице выступают жевалки. — Да… а где Тэхен? Он мой напарник вроде, почему притащили только меня? - старается перевести тему с трупа Чон. — Ему плохо, что-то с желудком, если я не ошибаюсь, он пол ночи в больничке провел. — А, ясно, - Чон вздыхает и шипит сквозь зубы, — Киданул меня, значит? Они еще недолго возятся на месте преступления, раздают команды прибывшим на место следователям и пытаются самостоятельно найти хоть одну зацепку, хоть одну улику или малейший намек на мотив. Но все чисто. Все сделано настолько чисто, на столько аккуратно и ужасающе правильно, что начинает казаться, будто этот маньяк и вовсе какой-то неуловимый Джокер. Чонгук никогда не любил этого персонажа, а здесь его образ почему-то как раз приходился к месту. Но это, опять же таки, ничего им не дало. Санитары положили труп на носилки, накрывая похоронно-черной тканью. К сожалению, этот путь для него далеко не последний: его ожидает целый тур "золотое кольцо экспертиз". Чон никак не может выбросить из головы эту картину и думает, что будет теперь это в ночных кошмарах видеть, как минимум, неделю. Он еле еле сдерживает очередной рвотный позыв, лениво зевает и садиться в машину к Намджуну. Солнце безбожно печет даже через тонированные стекла автомобиля и не то, что жарит - слепит. У Чона и так глаза ели открытыми остаются, а этот свет только масло в огонь. Мон садится в машину и с задумчивым видом пялится в одну точку перед собой. И так, практически не шевеля головой, заводит машину и трогает с места. По черной пыльной панели с неоновыми полосочками Чонгук узнает, что уже второй час дня. Не плохо они тут развлеклись на пол дня. И это они, основная команда следователей уходит, но там остаются еще санитары и люди, которым все это мыть. Чона снова передергивает. Он хочет развеять обстановку, очень хочет, но в то же время понимает, как глупо это будет выглядеть. Лучше придержать все желания сейчас при себе и сосредоточится на происходящем, на реальной жизни.

***

Всю неделю Чонгук ходит как в воду опущенный, никакого прогресса. Джокер (как все таки прозвал его Чон) не оставил ничего от себя. Будто эти трупы чёрная дыра выплевывала. Юнги говорит, что их маньяк явно не из простых: делает все предельно аккуратно и чисто, но почерк не врачебный, трупы прятать он даже не планирует, наоборот, развешивает как елочные игрушки. Понемногу становится ясно лишь одно - он знает свое превосходство над полицией и нагло этим пользуется. "Не ты меня обижаешь, а твое положение" - приговаривал ворчливый хен, разбирая бумаги. Чонгук иногда не совсем понимал значение этого выражения, но означало оно, видимо, что в свое время все негодяи получат по щам. Это был бы лучший вариант. И в итоге, как в фильмах Марвел, они поймают своего Джокера и спасут мир от апокалипсиса. — Ему нужно расслабиться, - вставляет в разговор Намджун. Он не называл имени, но Юнги знает о ком он, все знают, о ком он. — Нам всем надо. — Только когда время бы свободное вырвать? - подключается к разговору Джин. — Мне Чимин сегодня звонил, они с Хосоком зовут нас на квартиру в субботу, - улыбается Мон. Парни поддерживают эту затею восхищенным "ооооо". Это и правда дело, собраться всем вместе, повеселиться и выпить пивка. — Но всё же, может это не лучшее время для отдыха? - сомневается Сокджин. — Хен, а когда еще? Во вторник будет готова экспертиза и это значит, что у нас появится куча работы, а если анализы ничего не дадут - тем более! Мы потом, прости за выражение, пернуть не успеем! Или в эту субботу, или в следующей жизни, - разводит руками Джун. — Ну да… - соглашается старший и получив от Юнги такой же ободряющий взгляд, улыбается. Юнги чешет в отдел кадров, чтобы поорать там на все, что движется не достаточно быстро, по его мнению. Джин забирает свой кофе и идет обратно в кабинет, ему еще с нарушителями закона-порядка беседовать, не лучшее занятие. А Намджуну остается лишь погрязнуть в своей кипе бумаг и постараться не думать об их Джокере. И, в отличии от Чонгука, Нам справляется с последним без особых усилий. У него и так дел полно, а раз он бесполезен, то чего париться? Но Чонгук не такой. Поэтому хватает Тэхена за шкирку и насильно тащит в морг, дабы осмотреть трупов еще раз. — Не лучшее место для свидания, Чонгуки, если ты хочешь меня соблазнить, то тебе следовало бы позвать меня в кафе или кино, - хихикает в кулак Ким, смотря вовсе не на труп. — Заткнись, придурок! - шикает на него Чон, - Мало того, что орешь на пол морга, так еще и говоришь бред всякий. Я тебя сюда для работы позвал, а не отношения выяснять. — Отношения? - Тэхен вдруг становится таким же серьезным, как Чонгук, и хмурит брови, - Да в том то и дело, Чонгук-и, что мы только о работе и говорим. Тебе смелости не хватает или что? — Не хватает смелости на что? - давит Чонгук. Они стоят по обе стороны от лежащего на кушетке трупа, а теперь буквально дерутся на нем. — Чтобы послать тебя нахуй? Так знай, я давно это сделал! — Ну, охуеть ты друг какой, - обиженно выдает Ким, разводя руками на манер Юнги, как тот же, показывая свою "безразличность". — Классно поболтали, удачи вам. Тебе и трупам! - на последней фразе его голос обрывается, сдавая все разочарование своего хозяина. — Подожди, Тэхен! Ну не начинай! - Чонгук хочет перехватить руку друга, но тот вырывается и убегает. Чон устало вздыхает. Придурок. После работы он чувствует себя еще хуже. Выжатый, уставший, недовольный собой. Сейчас драматично думается, что он был бы не против напороться на того самого маньяка и быть приконченным им же. Логический конец этой бессмысленной истории. Чтобы ее поскорее закончить нужно избавиться от главного героя… верно? Мимо Чонгука проносится белая иномарка, чуть ли не сбивая его. Чон падает на грязный асфальт смешивая колени с грязью. — Сука! Он, конечно, хотел пострадать, как пятнадцати летний подросток с неудачно закончившимися отношениями, но это было уже слишком. Ему и так стресса по горло хватило за эту неделю, так тут еще и водитель рукожопый помог ему разнообразить жизнь. Чонгук поднимается, неловко осматривая в темноте свои разбитые колени: штанам пиздец. Бог с этими коленками, а вот брюки придется покупать новые. Чон закатывает глаза так, что те чуть ли не делают полный оборот вокруг своей оси и ковыляя плетется домой. К тому моменту, как он заходит в подъезд, ранки подсыхают в перемешку с грязью превращаясь в мерзкую тонкую корочку. Чонгук идет к лифту и… обнаруживает, что тот не работает. — Да сука! - орет уже на весь подъезд и злобно пинает ступеньку от чего чуть ли не ломает себе пальцы на ногах. Перекрестившись, Чон приступает к нелегкому поднятию своей тушки на пятый этаж. И, срань Господня, на каждом шагу колени с мерзким, слышным только Чонгуку, хрустом трескаются. Фу фу, парень даже видеть этого не желает, но как, собака, больно! Он заходит в квартиру и не включая свет, первым делом разувается и избавляется от штанов. Чувствует себя малолеткой, которая торопилась домой, чтобы быстренько подрочить в родительской спальне, пока те на школьном собрании. Чонгук залезает в ванну и включает воду, чтобы обмыть испачканные ноги. — Сука! Сука! Сука! - жалобно воет он и отшвыривает душ, когда колени ошпаривает кипятком. Теперь ему просто хочется плакать от не справедливости. Что он, в принципе и делает: прям в рубашке и трусах садится в ванну, уже испачканную его же грязью и кровью. Плакать он не может, не только из за гордости, но и просто физически не выходит. Он отчаянно сердито бьет кулаком по кафельной стене и ноет. Просто воет все ругательства, которым научила его эта сраная жизнь. Два года, как нет девушки, раз. Уже два месяца не может поймать какого-то психопата, два. Поссорился с лучшим другом, три. Не виделся с матерью черт знает сколько времени, четыре. Разбил колени и порвал рабочие брюки, пять. Да ты просто ебал эту жизнь, сынок!

***

Утро Чонгука начинается в обед, в пять вечера. Он еле живой, справляется с головой болью от недосыпа и ползет на кухню. Да, он снова игрался с Чимином до самого утра, а потом отсыпался за все это время днем. Теперь он похож на зашуганного подростка или покалеченного временем бомжа. Красные отекшие глазе смотрят из под опухших век со скорбью и осуждением. Волосы похожи на воронье гнездо, облитое растительным маслом. А вот и истинный облик героя наших романов - Чона Чонгука. Он забирается в свою крохотную душевую кабинку, где пропадает на добрых пол часа, стараясь побороть вечно меняющийся напор воды. Оттуда он выходит уже практически человеком, только все еще уставшим и не очень довольным. Варит на кухне кончающийся кофе и закусывает хлебцами. Первое приходится пить прямо таким - черным, крепким и горьким, потому что молоко по доброй надобности скисло, а идти в магазин сейчас нет никакого желания. Он может, конечно, разбавить кофе пивом, что всегда лежит в холодильнике про запас, но это для особенных случаев. Чон планировал сохранить его, как минимум, до следующей пятницы. Как в прихожей зазвонил телефон. Точно, он же его вчера там и оставил. — Да? - настороженно спрашивает Чон, потому что звонили с незнакомого номера. — Ты умрешь через семь дней… - шепчут на другом конце. — Если это не приглашение побухать, то я сам приду за тобой, понял? Из динамика разносится истерический смех Чимина. Глухой удар. Кажется, он стукнулся головой о стену. — У нас с Хосоком, в девять, приноси пиво! - все еще хихикая пищит Пак. Чонгук не отвечая сбрасывает звонок. Кажется, пиво ему сохранить не удастся.