Соратники +13

Джен — в центре истории действие или сюжет, без упора на романтическую линию
Толкин Джон Р.Р. «Сильмариллион», Толкин Джон Р.Р. «Арда и Средиземье» (кроссовер)

Основные персонажи:
Саурон (Гортхаур Жестокий, Аннатар, Майрон, Зигур, Аулендил, Артано), Тхурингветиль, Саурон (Аннатар)
Пэйринг:
Саурон, Тхурингвэтиль
Рейтинг:
PG-13
Жанры:
Мистика, Дружба
Предупреждения:
Элементы гета
Размер:
Мини, 6 страниц, 1 часть
Статус:
закончен

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
Сотрудничество Саурона и Тхурингвэтиль. Попытка разобраться в отношениях двух этих сложных и противоречивых существ не придавая им романтическую окраску. Зарисовка о дружбе, рабочих буднях и безобидном подтрунивании.

Посвящение:
Nadia Yar, Автору Заявки и, по совместительству, Бете. С благодарностью за исправление ошибок.

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
Прекрасный арт на тему: http://orig10.deviantart.net/8324/f/2014/217/6/4/lord_of_wolves__lady_of_shadows_by_gwenniel-d7ts0el.jpg

Работа написана по заявке:
9 мая 2017, 02:07
      Ночь. Бархатно-фиолетовая ночь царила над миром. Необычайно тихая и по-летнему тёплая, она дышала спокойствием и умиротворением волшебства. На небе не было ни облачка. Только звёзды шептались о чём-то своём, да полная Луна, плывущая над уснувшей землёй, струила серебряный свет.

      Прохладный ветер нёс из речной долины аромат колдовских цветов, что распускались лишь ночью, и не сравнимый ни с чем запах полыни. Эта сладость мешалась с горечью, а дивная красота – с опасностью. Наступала ночь танцующих теней и струн лунного света. Ночь колдовства.

      Тхурингвэтиль собиралась насладиться ею по полной. Приняв облик громадной летучей мыши, Тёмная майэ парила над вершинами Эред Ветрин, окружённая стаей нетопырей. Её свита и верные спутники, её глаза и уши в безбрежном океане ночи, эти создания неотступно следовали за своей повелительницей.

      И хотя ни одно из них не могло сравниться в скорости с Крылатой Вестницей, Посланницей Ангбанда, Тхурингвэтиль наслаждалась их компанией. Среди множества существ только их повадки удовлетворяли чаяниям Тхурингвэтиль. Пусть они не могли наслаждаться, пугая свою добычу, и смаковать её тёплую кровь, однако ощущали и азарт охоты, и горячий острый голод.

      Совсем как она сама. Поэтому Тхурингвэтиль так нравился облик летучей мыши. Нравилось чувствовать мощь своего крылатого тела и ветер, бьющий в кожистые перепонки. Лететь куда вздумается, оставаясь незримой для чужих глаз. Чары Превращения, смены облика, были доступны немногим. Этой способностью Владыка наделял лишь достойнейших из своих учеников.

      Тхурингвэтиль приятно было осознавать себя одной из них. Но даже ощущение собственной избранности в глазах Владыки и власть, которой она обладала в Ангбанде, не могли сравнится с радостью полёта. С возможностью подняться над суетными заботами и умчатся куда глаза глядят. Вдаль. К горизонту. Без оглядки.

      Громадная летучая мышь чёрной тенью скользила в ночи. Ветер мягко пружинил, натягивая перепонки испещрённых сосудами крыльев, оставляя в душе радостное ощущение полёта. И майэ казалось, что она может дотянуться до купола звёздного неба. Коснуться его. Не ладонью, но сердцем, Музыкой. Стоило лишь подняться выше...

      Хлопнув крыльями, Тхурингвэтиль взмыла вверх – туда, где были лишь ночь и ветер, несущий шёпот звезд и колдовскую музыку Луны. Достигнув границы, где Пути Облаков сменялись ледяной беспредельностью Ильмена, летучая мышь на мгновение замерла в воздухе...

      ...а затем, сложив крылья, камнем низверглась с небес. И падала до тех пор, пока не поравнялась с нетопыриной стаей, оставшейся далеко внизу во время её крутого манёвра. Здесь Тхурингвэтиль вновь расправила крылья. Восходящий поток воздуха больно ударил в перепонки, остановив стремительное снижение, грозившее размазать летунью об острия скал.

      Теперь летучая мышь не падала, а скорее парила над узкой долиной между Сосновым Нагорьем и Теневым Хребтом. Осматривала редкие сосны на склонах и наполняющую долину пышную зелень, питаемую текущей в Белерианд Великой Рекой.

      Полёты были для неё едва ли не единственным удовольствием, но всё же не стоило забывать и о деле. Саурон отправил её обследовать эту местность и был весьма категоричен, установив сжатые сроки исполнения своей маленькой просьбы.

      Тёмная майэ даже в мыслях не допускала слова «приказ» в адрес самой себя. Будучи Посланницей, она подчинялась только Владыке и не потерпела бы над собой иной власти, кроме его. Поэтому Саурон, даже являясь Первым Помощником, не мог приказывать ей. Хотя здесь, в Тол-ин-Гаурхот и прилегающих землях, Тхурингвэтиль определённо приходилось считаться с его мнением.

      Поэтому, как бы ей ни нравилось вольно летать на крыльях ночи, поссориться с Сауроном она не стремилась. Не хотела портить сложившиеся рабочие отношения. Делающим одно дело, поющим одну Музыку, не пристало грызться друг с другом по пустякам, и в свободное время Тхурингвэтиль исполняла такие вот маленькие Сауроновы «просьбы».

      Как сейчас, например. Оставив мысли о развлечении и не преминув притом помянуть Первого Помощника недобрым словом, Тёмная майэ устремилась вверх по течению Великой Реки, чтобы осмотреть речную долину ещё раз. И не возвращаться на Остров Оборотней, к Саурону, с неполным докладом.

      Какое-то время майэ кружила над погружённой в колдовскую ночь землёй, высматривая искорки костров, которые могли разжечь неосторожные путники. Но сосновый лес был тёмен и тих. Его медленную, басовитую музыку не нарушали высокие ноты эльфийских мелодий.

      Так и не отыскав никаких следов чужого присутствия, Тхурингветиль вернулась в Тол-ин-Гаурхот. Волчья Крепость производила устрашающее впечатление даже с высоты нетопыриного полёта. Овеянная лунным светом, она словно светилась изнутри, распространяя вокруг белесую муть. Предутренний стылый туман лишь усиливал жуткое ощущение, заключая крепость в призрачный плен.

      Тхурингвэтиль усмехнулась про себя и пошла на круг над внешними крепостными стенами, в пределах которых располагались дома и казармы. Над ними возвышалась круглая каменная башня. Недостижимая и неприступная, словно тот, кто овладел ею в Битве Внезапного Пламени, она доминировала над Тол-ин-Гаурхот.

      К ней-то и устремилась майэ, насладившись видом захваченной крепости эльфов. Резко сменив направление, она накренилась влево, всколыхнув ночной воздух крыльями, и начала кругами снижаться к сводчатому проходу, расположенному в основании башни. Только оттуда можно было попасть внутрь.

      Её тень упала в мощёный мрамором внутренний двор, заставив орков разбежаться в поисках укрытия. И даже в глазах чёрных рыцарей, избранных Сауроном из числа людей, мелькал страх, когда над ними проносилась гибельная тень её крыльев. Никто из них не торопился расстаться с жизнью.

      Вот так. Знайте своё место, – удовлетворённо подумала Тхурингвэтиль. Временами ей нравилось наблюдать за созданиями, копошащимися где-то там, внизу. Смотреть на них сверху и сознавать, что стоит захотеть — и она может выпить кровь любого из них, а вместе с ней забрать жизнь. В лучах лунного света её невозможно заметить, лишь тень накрывает жертву за миг до удара. В такие моменты Тхурингвэтиль почти удавалось представить, как, должно быть, чувствовал себя всемогущий Мелькор, сильнейший дух на просторах Эндорэ, владыка каждого из живущих.

      Она с трудом поборола искушение пролететь над Волчьей Крепостью ещё раз и заставить её обитателей как следует понервничать. Будучи, по сути, вампиром, Тхурингвэтиль питалась не только кровью своих жертв. Паника, которую она вселяла в их сердца, тоже доставляла майэ наслаждение. Это зрелище утоляло другой её голод, хоть и не такой великий, как жажда крови. Он иногда становился невыносим. Сейчас, увы, не время для подобных игр, поняла Тхурингвэтиль, заметив Саурона, стоящего у подножья башни в компании здоровенного волка.

      Высокий и стройный, он был одет во всё чёрное. Рубашка с высоким и жёстким воротником, плотные перчатки и узкие чёрные же штаны, заправленные в высокие сапоги. Плащ, сколотый серебряной застёжкой в виде свернувшейся змеи, вился за его спиной огромным крылом. Блестящие чёрные волосы, перехваченные серебряным обручем, достигали плеч, скрывая по-эльфийски заострённые уши. Гладкое, нечеловечески красивое лицо хранило выражение деловитой сосредоточенности. Но самой удивительной частью его облика были глаза, прозрачные и ледяные, словно струи горного ручья.

      Тхурингвэтиль поспешила к нему. Спикировала, расправив крылья, на мраморный парапет, приземлилась и сменила облик. Мгновение — и на узкой полоске камня, где с трудом удержалась бы даже кошка, стояла женщина, похожая скорее на тонкую фарфоровую статуэтку, чем на существо из плоти и крови.

      Стройная и высокая, наделённая неземным изяществом, она носила узкое, тёмно-красное платье и чёрный кожаный плащ, которым обернулись крылья. Длинные волосы волной спадали до болезненно-тонкой талии, и чернота их контрастировала с восковой бледностью кожи. На бледном лице с резковатыми красивыми чертами, в которых проступало нечто хищническое, сияли глаза. Огромные и красные, они были подобны самоцветам тончайшей огранки в обрамлении пушистых ресниц, таких длинных, что их кончики отбрасывали синеватые тени на бледные веки.

      Тхурингвэтиль нравилось быть нетопырем, следующим за лучами Луны, но она также знала, что в человеческом облике может быть не менее весело. Ведь женское тело открывало доступ ко многим чувственным удовольствиям. Майэ улыбнулась своим мыслям, показывая длинные белые клыки из-под тёмно-красных губ.

      — Я вернулась, – приветствовала она Саурона, решив не тратить время на соблюдение субординации. Всё равно они были одни. Напуганные её появлением орки попрятались кто куда, а чёрные рыцари никогда не осмелились бы вторгнуться в разговор Посланницы и Первого Помощника. Не так они были воспитаны.

      — Обнаружила что-нибудь? – спросил Саурон, обернувшись к ней, но так и не убрав руку со лба одного из своих любимцев, огромного волка с белоснежной шерстью, отливавшей призрачным, голубоватым светом, благодаря которому он и получил имя Драуглуин. Наблюдая за этим, Тхурингвэтиль поджала губы.

      Привязанность Саурона к волчьему племени была печально известна во всём Белерианде. Подвластные ему волчьи орды даже орков заставляли оглядываться в страхе. А рассказы о его способности насылать проклятья, обращающие жертв в ночных хищников, пополнявших ряды зубастого воинства, пугали врагов до потери рассудка. Недаром же это место звалось Островом Оборотней.

      Сама Тхурингвэтиль относилась к этой странности Саурона с пониманием, хоть и без восторга. Она сама любила летучих мышей и часто использовала их в качестве посыльных и шпионов. Но она, по крайней мере, не позволяла им всюду следовать за собой — чего нельзя было сказать о волках Саурона, облюбовавших крепость. Посланница не раз и не два видела Драуглуина, свернувшегося клубком у ног Первого Помощника где-нибудь в кабинете или в трапезном зале. И всё бы ничего, но на коврах и мебели оставалось слишком много шерсти. Саурон, наверное, давно привык к этому, но Тхурингвэтиль не желала мириться с подобной... нечистоплотностью.

      — Нет. Всё чисто. На многие лиги вокруг, – ответила наконец майэ.

      — Хорошо. Значит, этот отряд единственный, – Саурон кивнул, потрепав волка между ушей, от чего зверь блаженно зажмурил жёлтые глаза. – Что же, так даже лучше. — Улыбка майа превратилась в жуткую усмешку, так похожую на волчий оскал. Если, конечно, это сходство не было лишь игрой лунного света.

      — И всё же... это странно, – заметила Тхурингвэтиль, легко переступая босыми ногами по узкому парапету. Легкая, почти невесомая ткань её платья колыхалась на ветру, обрисовывая хрупкую, как у фарфоровой куклы, фигуру. Луна омывала её, заставляя светиться кожу лица, шеи и груди в глубоком вырезе.

      Майэ обладала великолепным телом и не стеснялась его демонстрировать. И хотя с Сауроном их не связывало ничего, кроме работы и настороженной дружбы двух хищников, она не упускала случая покрасоваться перед ним, наслаждаясь вспышками растерянности, которая нет-нет, да и проскальзывала у него во взгляде. Привыкший к обществу волков и орков, Первый Помощник испытывал некое... стеснение в подобных ситуациях. На радость Посланнице, обожавшей розыгрыши и такие вот маленькие, почти невинные провокации.

      — Одиннадцать эльфов и человек убивают один из твоих патрульных отрядов, забирают их доспехи и чарами придают себе их облик, – продолжала разглагольствовать Тхурингвэтиль, сгибая ногу в колене и поднимаясь на носочки. В результате её жемчужно светящаяся ножка оказалась обнажена разрезом платья.

      — Да. Это странно, – согласился Саурон, всем своим видом показывая, что устроенный ею спектакль нисколько не интересует его. Что он, амбициозный и гордый майа, всецело сосредоточен на деле и не позволит отвлекать себя по всяким пустякам. – Но я выясню, куда и зачем они направлялись.

      — Пытать будешь? – весело осведомилась Тхурингвэтиль, с прищуром глядя на Саурона. Пыток она не любила. Считала их делом грязным и недостойным, хотя и признавала эффективность. А потому предпочитала вести подобные разговоры в несерьёзной манере и не акцентировать внимание на жестокости, к которой они все скатились за бесконечные годы войны.

      — Если понадобится, – усмехнулся в ответ Первый Помощник, показав по-волчьи острые зубы. Где-то на самом дне его серых прозрачных глаз мигнул и разгорелся тёмный огонек затаенной, тщательно скрываемой ненависти. К эльфам, к людям, ко всем, кто стоит у него на пути и препятствует воплощению его замыслов.

      Именно его замыслов. Как и она сама, Саурон был безоговорочно предан Мелькору. Однако это не мешало ему вынашивать некие тайные планы, касавшиеся его собственного будущего. Тхурингвэтиль знала об этом, но молчала.

      Да и зачем ей было беспокоиться? У неё самой чуть ли не по каждому вопросу было собственное мнение, идущее вразрез с общепринятым. И пока каждый из них держал при себе свои тайные мысли, не смешивал личное и работу, всё было в порядке. А знать об этом кому-то ещё было необязательно.

      — Жестокий, – выдохнула Тхурингвэтиль, подавшись вперед и приблизив своё лицо к лицу Саурона. Над Волчьей Крепостью повисла мёртвая тишина. Казалось, весь мир замер в напряжённом ожидании и страхе пред гневом Тёмного майа, в чьей власти было низвергать горы и испепелять дотла города.

      Саурон ненавидел это прозвище, данное ему эльфами за беспринципное стремление достигать поставленных целей, не обращая внимания на последствия. Оно часто толкало его на ужасные поступки. Но оскорбление, обращенное в шутку, перестаёт таковым являться. По крайней мере, Тхурингвэтиль надеялась помочь соратнику увидеть это и преодолеть себя. Она знала, что это рискованно, но майэ нравилось ходить по краю, затрагивать запретные темы. Что она и делала, порой чересчур вызывающе.

      Саурон её стараний не оценил, но, к его чести, никак не прореагировал ни на попытку вторгнуться в его личное пространство, ни на упоминание ненавистной клички. Зато Драуглуин почувствовал скрытый гнев хозяина. Волк оскалился и зарычал, прижав острые уши к голове.

      — Для тебя есть новое поручение, – как ни в чём не бывало произнес Первый Помощник, успокаивающе потрепав зверя по холке. И прежде чем Посланница могла возразить ему, протянул ей свиток в кожаном футляре. – Доставишь Властелину. Он должен узнать об этих... лазутчиках.

      Тхурингвэтиль оскалилась. Саурон подловил её. Он понимал, что она будет ворчать и возмущаться по поводу новой просьбы, но ни за что на свете не упустит шанса вернуться в Ангбанд. И повидать Мелькора, в котором видела воплощение силы, смелости и решимости воплотить свою волю во всём. Под его рукой Тхурингвэтиль обрела истинную Свободу и упивалась ею до сих пор. Она не отказалась бы от возможности увидеть Властелина, даже если это означало снова тащиться за двести с лишним лиг до Железных Гор.

      Саурон здорово всё просчитал. А ведь она сегодня хотела заглянуть в камеру к одному из эльфов и поразвлечься немного. Вкусить сладкой нолдорской крови пленника. Но хитрый ход майа не оставил на это шансов. Умно.

      — Не поручение, а просьба, – с усмешкой напомнила майэ и коротко поклонилась, как бы признавая своё поражение в их маленьком поединке. Затем, игнорируя рычание Драуглуина, выхватила из рук Саурона футляр со свитком и отскочила обратно к парапету, готовая взмыть навстречу Луне, в небеса.

      — Поторопись. Не теряй времени понапрасну, – сухо напутствовал Саурон, вскинув руку в прощальном жесте. Тхурингвэтиль кивнула. Тишину ночи разорвал шелест развернувшихся крыльев — майэ взвилась в воздух.

      — Я буду быстра, как ветер, – заверила она Саурона, прикидывая, что по пути ещё успеет поохотится, прибудет в Ангбанд перед рассветом и сможет переждать день в более приятной компании, чем волки и их молчаливый хозяин.

      Крутанувшись в воздухе, Тхурингвэтиль окончательно вернулась к облику летучей мыши и взмыла к небесам. Но прежде чем окончательно исчезнуть из виду, она подарила прощальный взгляд Саурону, который смотрел ей вслед.

      Может быть, они не были лучшими на свете друзьями, а их отношения всегда были замешены на лёгком соперничестве и желании переиграть друг друга. Но это не значило, что они не могли сотрудничать, приближая победу Тьмы.

      Лорд Волков и Леди Теней. Они были командой.

      Они были соратниками.

По желанию автора, комментировать могут только зарегистрированные пользователи.