Добро пожаловать в реальность

      Из коридора слышался какой-то шум, громкие голоса. До сознания девушки долетали лишь обрывки фраз. Маринетт с трудом разлепила веки, открывая глаза. Понадобилось время, чтобы сообразить где она находится. Маленькая комнатушка с закрытым решеткой окном. Значит, случившееся накануне – не сон. Голова тяжёлая и пустая, будто она не спала всю ночь, а долбилась ею о стены палаты… Слабость. И мысли разбегаются, как тараканы, не желая собираться в кучу. Кажется, вчера её объявили сумасшедшей. Зачем? Ведь каждый парижанин знает ЛедиБаг, им с Котом Нуаром даже памятник соорудили. И какое отношение ко всему этому имеет месье Дамокл? На Бражника он совершенно не похож… Или похож? Маринетт не знала что думать и чему верить.       Девушка с трудом приподнялась на кровати и села, привалившись спиной к стене. Сразу накатило головокружение, потемнело в глазах. Что такое ей вчера вкололи, что она даже встать не может? Взгляд упал на маленькую красную игрушку, лежащую на простыне. Маринетт сжала её в руке, послышался пронзительный писк. Резиновая. Как-то Тикки доводилось притворяться игрушкой, но выглядела она совсем не так. Да и не стала бы Тикки притворяться, когда рядом никого, обязательно дала бы знать, что всё в порядке… Что же случилось с её маленькой квами? Где она? Сердце замирало от волнения. Надо выбираться, во что бы то ни стало.       Скрипнула дверь, вошёл грузный, напоминающий гориллу, санитар с седеющими бакенбардами. Он молча поставил на тумбу поднос с завтраком и удалился, даже не взглянув на девушку.       В животе заурчало. Кажется, она не ела со вчерашнего утра. Но доверия принесенная порция не вызывала – мало ли что может быть туда подмешано… Пока не ясно что происходит, лучше лишний раз ни к чему не прикасаться…       - Я становлюсь параноиком, - пожаловалась Маринетт, глядя на красную резиновую игрушку, которую продолжала сжимать в руке.       Дверь снова скрипнула, впуская в палату пожилую медсестру.       - Доброе утро, деточка, - дружелюбно кивнула она девушке. – Ты сегодня совсем бледная… Как себя чувствуешь?       - Голова кружится, - честно ответила Дюпен-Чен, послушно вставляя руку в манжет тонометра.       - Давление низкое, - покачала головой медсестра. – Резко не вставай. Я тебе лекарства принесу. И чай выпей, легче станет…       - Скажите, - решилась на вопрос Маринетт, - могу я позвонить родителям?       - Все звонки только через врача, - вновь покачала головой медсестра и неспешно покинула палату.       Минуты тянулись мучительно долго. Маринетт осторожно спустила ноги на пол и, держась за кровать, встала. Кажется, можно попробовать добраться до окна… Но каждый шаг давался с трудом, тело не слушалось, ноги будто одеревенели.       Вернулась медсестра с обещанными лекарствами.       - Так не пойдёт, деточка, - она усадила Маринетт обратно на кровать, пододвигая поднос, - ты должна есть, иначе не сможешь поправиться. Между прочим, круассаны из пекарни твоего отца. С тех пор как ты попала сюда, он снабжает нас свежей выпечкой и хлебом.       Дюпен-Чен непонимающе уставилась на женщину.       - Но… Ведь я тут только со вчерашнего дня…       Медсестра вздохнула:       - Нет, деточка, ты тут уже довольно давно. На той неделе мы думали, что ты уже идёшь на выписку, что справилась с болезнью… Но случился рецидив. Это всё от того, - девушка поймала на себе её осуждающий взгляд, - что ты стала прятать лекарства. Мы тебе доверяли, не очень контролировали, и вот...       - Но этого не может быть! – язык не поворачивался обвинить эту милую с виду женщину во лжи. – Я хорошо помню, что было вчера, и днём ранее, и неделю назад. Я была не здесь…       Медсестра вновь вздохнула с жалостью посмотрев на пациентку:       - Доктор говорит, что твои… фантазии, - она запнулась на последнем слове, немного помолчала, подбирая слова. – Во время приступа ты воспринимаешь мир иначе, а потом эти фантазии переплетаются с реальными воспоминаниями… В прошлый раз ты считала, что находишься в школе, при этом узнавала абсолютно всех, правильно называла имена, но приписывала какие-то поступки всем… Злодеев каких-то ловила… Думаю, доктор тебе лучше объяснит… А теперь поешь, доктор уже ждёт тебя для разговора, а в таком состоянии тебе до его кабинета не добраться.       Оглушенная словами медсестры Маринетт послушно выпила лекарства и принялась жевать круассан, который действительно был сделан по фирменному рецепту её отца. Таких не продавали больше нигде...       Спустя полчаса, умывшись и сменив смятую больничную пижаму на свежую, она переступила порог кабинета главного врача клиники. То ли принесённые медсестрой лекарства подействовали, то ли завтрак помог, но голова больше не кружилась, и тело неплохо слушалось. Только вот ясности в голове не добавилось.       Доктор Дамокл оторвался от лежащих перед ним бумаг и указал девушке на кресло напротив.       - Доброе утро, Маринетт. Рад приветствовать тебя в реальном мире. Поговорим?       - А у меня есть выбор? – хмуро отозвалась та, присаживаясь на край кресла.       - Выбор есть всегда, - покачал головой доктор, внимательно глядя на собеседницу. – Но я хочу, чтобы ты поняла – мы тебе не враги… Скажи, ты осознаёшь где находишься?       - По всей видимости, в психушке, - Маринетт невесело усмехнулась, подняв глаза на доктора.       Тот кивнул, отметив что-то в лежащей перед ним тетради.       - Хорошо. Теперь скажи, как и почему ты тут оказалась? – его взгляд, казалось, проникал под кожу, пытался забраться в душу.       Девушка помолчала, подбирая слова. Не могла же она сказать, что сражалась со злодеем… Хоть Лила и утверждала, что всем известна её личность, ничего ведь не доказано…       - Вчера я… потеряла сознание, - неуверенно начала она. – А очнулась тут. И все утверждают, что я тут уже давно, но я точно помню, что вчера была дома, потом в школе… Не понимаю что за игру со мной ведут и для чего.       Маринетт выжидающе смотрела на доктора Дамокла. Тот нахмурился, кивнул своим мыслям, снова что-то записал в тетради, только после этого поднял на девушку взгляд.       - Что ж, другого ждать было сложно, - проронил он, поглаживая бороду. – ЛедиБаг вернулась и скрывает свою личность… Скажи, Маринетт, вчера, уже после того как ты пришла в себя, Тикки говорила с тобой?       Под его взглядом девушка вжалась в кресло. Снова накатила волна страха. Зачем всё это? За что? Вернулось и волнение за малышку квами. Что с ней? Куда исчезла? Дюпен-Чен помотала головой и стёрла рукавом катившиеся по щекам слёзы.       - Что с моей Тикки? – тихо спросила она, глядя собеседнику в глаза. – Верните её.       - Вернуть? Разве её нет в твоём кармане? – удивлённо приподнял косматые брови доктор.       Маринетт недоверчиво смотрела в его глаза.       - У меня в кармане только это, - она достала маленькую резиновую игрушку и продемонстрировала её собеседнику, сжимая, вызывая пронзительный писк. – Это не моя Тикки. Что вы сделали с ней?       - Не твоя Тикки? – доктор как-то удовлетворенно хмыкнул, снова что-то записывая в тетради. – Значит, галлюцинаций сейчас нет, только бескритичное отношение к перенесенным… хмм… событиям. Это уже неплохо.       - Я вас не понимаю! – Маринетт сжала руками виски. В голове только множились вопросы, ответов на которые не находилось.       - Я хочу тебе кое-что показать, - Дамокл развернул стоящий на столе монитор так, чтобы девушка могла хорошо видеть изображение на экране. – Это записи наших камер видеонаблюдения.       На видео двое в больничных пижамах зажали в угол пожилую женщину в белом халате и, вырвав из её рук контейнер с пробирками, пытались давить его ногами, но были схвачены уже знакомым Маринетт гориллоподобным санитаром с седыми бакенбардами. Двое - парень, на голове которого красовался бумажный пакет с нарисованной чёрным маркёром кошачьей мордой, и девушка, голову которой скрывал шёлковый шарф. Красный в чёрный горошек, тот, что она вчера обнаружила в кармане пижамы вместе с резиновой игрушкой…       - Кто это такие? – прошептала девушка, глядя на нелепую парочку, боясь услышать ответ.       Доктор хмыкнул, переключая видео. Теперь она видела себя эмоционально общающейся со знакомой игрушкой. Маринетт на экране энергично кивнула, запихнула «собеседницу» в карман и ловко обмотала голову красным в горошек шарфом, оставив видимыми лишь глаза…       - А «напарник» твой – пациент из соседнего крыла, - пояснил Дамокл. – Вы пересекаетесь в столовой и во время прогулок…       - Но… - девушка не могла поверить увиденному, только вот сомнений, что на экране именно она, не осталось. – Но ведь не можем же мы с… этим парнем… страдать одинаковыми галлюцинациями?       Доктор кивнул:       - Конечно, не можете. Это твои галлюцинации, Маринетт. Парень этот перенёс серьёзную травму, его интеллект… пострадал. Он, как ребёнок, просто включился в игру про супергероев… На самом деле, он у нас дебоширил и раньше, с твоим появлением это только обрело некую… структуру, если это можно так назвать…       Потом девушке было продемонстрировано ещё несколько видео – «геройства» нелепой парочки, нападающей то на повара, то на уборщика, то на давешнего огромного санитара… А на некоторых была хорошо видна сама Маринетт, незаметно прячущая таблетки в карман пижамы…       - Это наша вина, - покачал головой врач. – Не уследили. Вот и случился новый приступ. Я уже хотел тебя выписывать. А вчера пришлось применить серьёзный метод электросудорожной терапии… Он в современной медицине уже и не используется почти, но препараты в этот раз не действовали. Не доводи до такого снова, Маринетт, ты же умная девочка. Хорошо, что в этот раз обошлось, но последствия могут быть серьёзными.       Девушка сидела будто оглушённая. Казалось, привычный мир взорвался, разлетевшись множеством осколков, которые собирались теперь вкривь и вкось, искажая и меняя всё вокруг. Кому верить? Что считать правдой? Неужели она действительно сошла с ума? Или это всё же ловкий розыгрыш? Кого спросить? Кто ответит?       - Где мои родители? – тихо спросила она. – Я хочу их видеть.       Родители не обманут, не бросят её. Они помогут разобраться.       - Они приедут навестить тебя после обеда, - донёсся ответ доктора Дамокла. – А теперь иди отдохни. Думаю, тебе можно вернуться к сеансам психотерапии уже сегодня. И на обед приходи в столовую вместе с остальными, не стоит замыкаться в себе, Маринетт. Ты поправишься, и всё вернётся в привычное русло…       Оказавшись в уже знакомой палате девушка упала на кровать лицом вниз. Как всё может вернуться в привычное русло, если её привычного мира просто нет?! Неужели и правда ЛедиБаг – только плод больного воображения? Как же теперь жить без Тикки? И без Нуара? Хоть верный напарник часто порядком раздражал, он был надёжным и всегда выручал… Невозможно было поверить, что этот странный нелепый парень с пакетом на голове – действительно её Кот Нуар… Всё внутри кричало, что это – ложь, чья-то жестокая шутка. Она не должна им верить, не должна предавать свои воспоминания. Не должна предавать реальность.