Я не чувствую свободы.

      Одиннадцать лет… Одиннадцать чёртовых лет я ждал этого дня! Дня, когда наконец-то появится свобода. Когда я перестану видеть каждый день эти жирные лица моих опекунов, ох, а особенно этого Вернона, который каждый Божий день упрекал и командовал мной. Моему счастью нет предела, ведь теперь не придётся сидеть в этой тесной каморке часами, а то и днями напролёт. Вечный недосып из-за топота и перепалок перестанет быть проблемой и, может быть, я наконец заживу нормальной жизнью. И, похоже, Господь услышал мои мольбы и стал благосклонен ко мне. Но с каких пор? И как долго эта доброта продлится? Ох, лучше не думать сейчас об этом, ведь нужно собирать свои вещи.Хотя, нет-нет, здесь лучше подойдёт «манатки», ведь вещей-то у меня практически и нет. Разве что пару футболок и свитеров, штаны, которые явно больше на пару размеров, нижнее бельё и пижама с носками. Скудно, но хоть что-то. Собрав чемодан за каких-то несколько минут, я впал в недолгое раздумье: будут ли у меня друзья в школе? Как я доберусь? Какие предметы там будут? И многое-многое другое.       Я решил тихо, практически незаметно, подойти к окну и, открыв его, выглянуть. Вот тут-то всё и началось… Мне показалось, что я чувствую какую-то незащищённость. Казалось, будто я сейчас прибываю в каком-то астрале или трансе, из-за чего мне с каждой секундой становилось всё страшнее и страшнее. Я чувствовал на себе чужие, удивлённые взгляды, проходящих мимо людей. И, о Боже… Мне показалось, будто грудь сдавило чем-то тяжёлым, а воздуха постоянно становилось всё меньше и меньше, и в конце-концов я почувствовал огромную слабость в области рук и ног. Я начал трястись, словно осиновый лист, не смея сделать и шагу, ведь мне казалось, что если я пошевелюсь, то упаду в окно или меня кто-то схватит сзади и перережет горло. Так и случилось, правда это был ненавистный мной Вернон. Он вначале стукнул меня по плечу, а затем, резко развернув, начал кричать, вроде, что-то про окно и про моё поведение, если не ошибаюсь. — Ещё раз откроешь окно, и я из тебя всю дурь выбью! — единственное, что я смог различить из его невнятной речи.       После этого меня как-будто током ударило и я мгновенно пришёл в себя, в тот момент, когда этот увалень уходил на кухню. Небось опять живот едой набить… Хотя, чего ему ещё там делать? Мне порой кажется, что он скоро точно превратится в круглый мяч и Петуния будет просто перекатывать его из одной комнаты в другую. Как только я представил это, то практически сразу позабыл о том тревожном чувстве и попросту начал тихо посмеиваться, прикрывая рот рукой, дабы опекуны не услышали и не стали предъявлять претензии.

***

      После первого такого симптома, последовали и другие, но уже более серьёзные и продлённые. На платформе Гарри то и дело пытался куда-то убежать; вечно оглядывался по сторонам и грыз ногти из-за нервов; пытался закрыться где-нибудь, чувствуя, будто вот-вот его схватит нечто и утащит. Мальчишка постоянно суетился и всё кончилось тем, что он попросту упал на колени от бессилия рядом с клеткой Хедвиг и, уткнувшись лицом в колени, закрыл руками голову и начал то ли хныкать, то ли просить уйти от сюда. И, конечно же, ему этого не дала сделать семейка Уизли, в основном же Молли, которая всеми способами успокаивала Гарри и помогала подняться. Сам же мальчик выглядел, мягко говоря, не очень: опухшие, заплаканные глаза с лёгким покраснением; растрёпанные волосы, торчащие в разные стороны, и обгрызанные, практически до корня, ногти на руках. И, увы, с этим ничего нельзя было поделать, из-за чего все списали это на излишнее волнение и стресс. Но лишь один Гарри знал, что это не может быть так просто, ведь подобное повторялось и дома, и по пути на платформу, а затем уже и на входе в поезд.

***

      Мои панические атаки проявлялись всё чаще и чаще. Будто с каждым разом нарастая с большей силой. Я больше не мог терпеть это, просто не мог... Было чувство, будто что-то поглощает меня изнутри, а затем шепчет, что-то вроде «здесь опасно, беги. Они убьют тебя. Выпрыгнут из того угла, затащут в толпу, чтобы подозрений не было...». Это выводило меня из себя и я начинал паниковать. Всё начиналось по-новой: грудь сдавливало с огромной силой так, что весь воздух попросту выбивался и мне приходилось судорожно хватать его ртом; всё тело немело, но при этом хотелось бежать. Бежать и закрыться ото всех, чувствуя безопасность и скрытность. Не хотелось чувствовать постоянные взгляды на себе, ведь казалось, будто во мне всякий раз прожигали огромные дыры, а потом, за спиной составляли план, как бы меня по-тихому, на перемене, во время толкучки отрубить. Всё это было для меня огромным стрессом, из-за которого я попросту не мог нормально учиться и усваивать материал, ведь в той же аудитории могло что-то произойти, например, кто-то бы наставил на меня палочку, пока учитель отвернулся, и произнёс бы какое-нибудь страшное заклинание...       Единственное, что меня спасало, а точнее «кто», так это мои лучшие друзья - Рон и Гермиона. Они, пожалуй, те, кому я доверяю больше всего, ведь они искренне поддерживают, помогают и успокаивают меня при таких панических атаках. И, честно признать, я рад, что встретил их тогда в поезде. Конечно, они, по-началу казались мне немного странными, такими разными и непривычными, но, познакомившись поближе я понял, что они те, которых можно считать настоящими друзьями. Как-то раз мне даже показалось, что я начал потихоньку забывать про свой страх и немного привыкать к обстановке, но когда появился заносчивый, самовлюблённый и гордый блондин - Драко Малфой, всё стало куда хуже. Узнав о моей боязни и страхах, он каждый раз, когда подвернётся случай, начинал презирать, унижать и дразнить перед всей школой. Ох, как же мне тогда плохо становится... Именно в те моменты мой страх набирает обороты и опять начинает действовать по-новой. Но даже тогда меня выручают друзья, подбадривая всякими теплыми словами, а иногда даже и отгоняя обидчика. И нет, я не какой-то там трус или еще чего, я и сам вполне могу постоять за себя, но когда мое второе «я» просыпается, оно начинает бить тревогу об опасности, из-за чего, вскоре, я теряюсь во всем: словах, действиях и даже мысли начинают переплетаться между собой.       Порой, мне приходилось ходить к учителям, а в основном к Дамблдору и МакГонагалл, только из-за настояния Гермионы, которая, при любых видимых симптомах или опасениях, начинала свой монолог и тираду о том, чтобы я сходил и поговорил со старшими, мол, те смогут помочь. Но и это не особо давало плодов: все учителя ссылали мою боязнь на богатую фантазию и на то, что нужно меньше всяких фантастических книжек читать. Правда, среди всех учителей, меня понимал лишь один - Хагрид. Каждый раз, когда я один приходил к нему и рассказывал о своей панике и беспокойствах, он, почти с полуслова, понимал меня. — Знаешь, Гарри, а ведь это не просто какой-то там детский страх — это фобия! Самая настоящая! — начал вспоминать слова Хагрида я, — Они просто не понимают и побаиваются того, что с тобой происходит и поэтому придумывают всякие отговорки, наподобие «богатой фантазии».       С того дня я усвоил одно - моя боязнь, не просто страх. Она переросла в нечто большее, а точнее фобию. И я узнал нечто интересное, а именно то, что «фобия» пришла в магический мир от магглов ещё давным-давно и действует, как термин, до сих пор. Но меня беспокоит одно - почему нам об этом не рассказывали? Даже на маггловедении Гермиона ни слова об этом не сказала, хотя часто балаболит об этом чуть ли не часами напролёт, рассказывая, какие интересные штучки есть в не магическом мире.       Буквально на днях, прямо на последней неделе до летних каникул, я стал замечать на себе один единственный, внимательный и будто бы ни на секунду не отстающий взгляд. По-началу меня это никак не тревожило, что очень сильно радовало, ведь тогда бы у меня уже случилась не одна, а даже несколько истерик. Однако, уже потом, когда я понял, что он, либо она вечно наблюдает за мной, я стал немного волноваться. Каждый раз, чувствуя слежку, я пытался сдержать себя и не поддаться искушению забиться где-нибудь и ждать, пока всё это не пройдёт самой-собой.       И, как по иронии судьбы, эта слежка и чувство не прошли сами по-себе, а лишь участились, с каждым днём нарастая всё больше. На одном из уроков мы с Гермионой и Роном разговорились об этом и, немного поразмыслив, пришли к выводу - нужно найти этого человека. Правда, оставался ещё один нюанс - как? Как среди такого количества учеников найти того самого, единственного? Но мы и об этом подумали, ведь, как минимум, этот человек будет кругом, хоть и на расстоянии, следовать за мной, куда бы я не пошёл. Кроме, конечно, Гриффиндорской гостиной. И вот, первая зацепка о том, что этот ученик явно не из нашего факультета. — Гарри, хватит тебе уже сидеть и впустую пялиться в потолок, — вывел из раздумий меня ни кто иной, как Рон, по-королевски устроившись у себя на кровати вместе с какой-то сладостью в руках, — Между прочим, сейчас должен быть скоро отбой, а ты всё сидишь. — Отбой? Уже? Но ведь только был ужин. Время не могло так быстро пролететь, — опомнившись, начал оправдываться я, но в ответ только увидел недовольный взгляд друга. Хотя я и вправду даже не заметил, как время пролетело. — Поверь, могло. Да и к тому же, знаешь какой завтра день? — Рон ожидающе глядел на меня, постоянно слегка подёргивая бровями и смотря то на меня, то куда-то мимо. Я лишь, пожав плечами от незнания, промолчал, на что получил недовольное хмыканье, — Завтра последний день учёбы, как ты мог забыть такое?! Все собираются и уезжают по домам, между прочим. Поэтому-то и нужно выспаться, несмотря даже на то, что будет сокращённый день.       Мне было нечего сказать, поэтому я, ничего так и не ответив, попросту пожал плечами и улегся под одеяло. Однако, несмотря на то, что сегодня был полноценный учебный день, сна и усталости не было ни в одном глазу. Я лишь переворачивался с одного бока на другой; вечно менял позы и иногда даже раскрывался и вылезал из под одеяла. В конце-концов вся эта суета мне, мягко говоря, поднадоела и я решил хоть как-то убить время и попытаться вызвать усталость. — Надеюсь, что все спят... — тихо сам себе прошептал я и, чуть привстав, достал из ящика небольшой блокнот с ручкой.       В мою голову сразу пришли куча идей и догадок о том, кто вызывает у меня чувство тревоги и кто всю эту неделю не спускал с меня своего внимательного взгляда. Первое, о чём я подумал, так это об факультете, ведь если узнать, откуда эта таинственная личность взялась, то дальше будет гораздо проще отыскать. На примете у меня были три факультета — Когтевран, Пуффендуй и Слизерин. И, если логически подумать, то здесь больше подходит ученик из Слизерина. Когтевран мгновенно отпадает, так как я практически не пересекаюсь с ними. У Пуффендуя совсем наоборот, ведь там у меня нет каких-либо врагов или не приятелей.       Вывод напрашивается сам — ученик явно из Слизерина. Правда осталось узнать, кто именно? Вариантов было до ужаса много, ведь в этом факультете было больше всего моих ненавистников. Та же самая Пэнси могла следить за мной, чтобы потом доложить что-либо своим дружкам и позже развести сплетни. Драко? Нет, он уж точно не мог. Если бы он меня увидел, то сразу же начал насмехаться и принижать, как всегда. Поэтому этот вариант сразу отпадает.       За написанием «подозреваемых» я просидел около часа, если не больше. Весь блокнот был исписан разными именами, стрелочками, факультетами и тому подобным, что даже ни одного пустого места не осталось. И, кончено, я уже под конец начал уставать, из-за чего стал несказанно рад. Отложив посторонние вещи и плюхнувшись обратно в кровать, не забыв накрыть себя ещё и одеялом, я довольно быстро, на удивление, провалился в сон.       Но даже в мире Морфея меня не отпускало чувство слежки. Мне всё время чудилось, будто на пустой площади, освещённой только фонарями, кто-то стоял. И не просто стоял, а что-то еле различимо шептал или приговаривал. Через какое-то время фигура двинулась прямо на меня, вначале тихонько, а затем резко рванула с огромной скоростью, с горящей алым пламенем палочкой, что явно не предвещало ничего хорошего. Я машинально дёрнулся и, успев кое-как развернуться, побежал прочь от этого человека. Но, сколько бы я не пытался оторваться от него, всё было тщетно: он начинал с каждой минутой прибавлять в скорости. На какое-то мгновение я почувствовал, что фигура дышит мне прямо в спину и готовится произнести какое-то заклинание. И тут я перестал контролировать себя.. Я начал отчаянно кричать и звать на помощь, хотя знал, что никого нет и никто не сможет прийти и хоть как-то помочь. Мне показалось, что я остался совсем один, что все мои близкие в один миг отвернулись от меня и отдали на растерзание этому человеку. В какой-то момент я споткнулся, в ходе чего с громким шлепком упал. Я знал, что это конец и этот человек выиграл и, скорее всего, направит на меня палочку и убьёт каким-нибудь заклинанием. Но этого не случилось. Вместо убийства, эта фигура развернула меня к себе лицом и начала просто глядеть на меня. Мне даже показалось, что лицо было очень знакомым, даже не смотря на то, что оно было расплывчато. — Гарри, просыпайся! Га-а-арри! — сквозь сон услышал я. И это явно был Рон, но в его голосе чувствовалась нотка беспокойства. Неужели что-то случилось, пока я спал? — Что такое, Рон? — приподнявшись, сонным голосом спросил я и, почувствовав лёгкую боль в голове, схватился за неё. — Ты кричал во сне и звал на помощь почему-то. Тебе приснился нехороший сон, что ты так бурно отреагировал? И.. Мы опаздываем, Гарри!       В эту секунду я буквально потерял дар речи. Сказать, что меня это шокировало — ничего не сказать. Сколько я себя помню, но подобных случаев во сне не происходило. Да, страшные сны снились и часто, но я ещё прежде никогда не кричал и, скорее всего, так сильно не ворочался.       Решив не забивать голову таким вопросом, я быстро побежал переодеваться. По пути я глянул на время и слегка удивился: мы опаздываем на завтра уже как пять минут, и я лишаю Рона драгоценной, на его взгляд, еды. И тогда я, как ошпаренный, быстро переоделся в форму и, схватив друга за край мантии, побежал в Главный зал на завтрак.       Конечно, не обошлось и без величественной речи Дамблдора, рассказывающем об успешном окончании учебного года и поздравлении всех выпускников, а в особенности тех, кто с большим успехом сдал все экзамены и уже выбрал себе будущий университет и профессию. Директор, конечно же, не смог не упомянуть во многих заслугах и отдельных учеников, чему те были несказанно рады.

***

      За довольно короткое время все уроки закончились. Многие даже и не заметили, как пролетели последние уроки, из-за чего удивленно расспрашивали других о предметах. Как и положено, все ученики после уроков собирали свои вещи, прощались со своими друзьями, обменивались адресами, чтобы после поехать домой и сразу же написать о своём прибытии и настроении. Правда вот, только Гарри не был в хорошем настроении с самого утра. Его не покидала мысль о том странном сне и довольно знакомой фигуре, что преследовала его. Он долго думал, кто это мог быть, но он был точно уверен, что это ученик Слизерина, ведь края мантии и галстук были ярко-изумрудных цветов.       И снова это чувство. Снова эта тревога и беспомощность. Гарри всегда ненавидел это неконтролируемое чувство, которое буквально охватывало и поглощало изнутри, будто выедая все органы и подавая панический страх. Он почувствовал. Почувствовал на себе пристальный взгляд со спины и, обернувшись, Гарри обнаружил, что на платформе никого нет и его уже зовут в вагон. Опомнившись, брюнет рванул к поезду и, быстро прошмыгнув, начал искать купе, где устроились Гермиона с Роном.       Пару минут скитаний по поезду увенчались успехом. Гарри смог найти нужное купе, где находились его друзья и, нацепив на себя улыбку, зашёл к ним, пока те о чём-то бурно разговаривали. Видимо о том, где они будут проводить всё лето и с кем. Тут мальчишку охватила тоска: его опять запрут в тесной комнатке, будут упрекать и винить постоянно в чём-то, и, к тому же, всё это будет длиться на протяжение трёх месяцев. — Лондонский вокзал «Кингс Кросс» — монотонно прозвучал голос кондуктора где-то вдалеке.       Ребята тут же поспешили выйти из своего купе и все, кроме Гарри, рванули к выходу, где их ждали любящие родители. Мальчишка же вышел практически самым последним, когда на платформе, как и в тот раз, не осталось практически и души. — Что ж... Надеюсь, что это лето будет без приключений, — тихо пробубнил сам себе Гарри, идя с тележкой на выход к порталу.