Беги, мой брат.

Беги. Мой брат. Рейстлин замер в наступившей тишине, склонив голову так низко, что выступил позвонок, натянув кожу. Карамон лежал на камнях, расслабленно уронив руки около своего лица – Маджере аккуратно вплёл три пальца в его волосы и потянул, давая коротким прядям выскользнуть обратно на волю. После – мазнуть костяшками по виску мужчины, после – склониться ещё ниже, в морозящем безмолвии лабиринта, в отзвуках забытой тупой легенды. Брат. "Эту легенду писали не поэты. Поэты верят в любовь. Ты, брат, помнишь историю про безумного дурака? Я перехитрил эту сказочку. Я обыграл её, я сделал это. Ты видел, что я сделал? Что? Пока не поздно, Карамон, лучше бы тебе убираться, потому что я закрою Бездну с внутренней стороны. Я буду держать её, пока чёртовы ворота не иссохнут от моего дыхания. Я обдурил легенду, Карамон. Почему же тогда всё кончилось точно так, как в ней сказано?" Чёрный маг расхохотался, пошевелив распушенные волосы брата долгим прерывистым выдохом. "Любовь ведёт к той верной смерти, которой не избежать. Хочешь, чтобы я вырвал тебя из сердца?" В долгом медленном полустоне колдун согнулся почти пополам, с силой упираясь коленями в пол – его брат всё ещё лежал, взрослый мальчишка, безоружный воин, бессильный герой. И пока он спал, Рейстлин давил хрипы, прижимаясь к его плечу переносицей. Самое время вернуть себе равновесие, которое пошатнули детские кошмары. Скоро они станут обычной вещью – Бездна не отпускает, Бездна смеётся. Бездна вернёт ему детство. Но Карамона здесь больше не будет. Лучше бы ему здесь не быть. "Прости, но я, кажется, ненавижу тебя", - с улыбкой думает чёрный маг, обхватывая рукой на прощанье безвольное тело брата. Мало что осталось от выверенной отрешённости, покорившей жрицу света, ничего от тонкого ореола философии, знания, могущественной усталости. Даже болезнь отступила под натиском совсем иной боли. Маджере заставил жрицу заплатить её цену дважды, никак не ответив на эту жертву. Но брат свою жизнь не положит на этот алтарь. Сегодня и далее алтарь будет голоден, потому что крови Маджере хватит едва ли на раз. Он будет держать врата. Колдун впервые за долгие десятилетия совсем по-детски шмыгает носом, думая, что попрощался. А потом чужая рука сжимает его запястье.