Возвращение Офелии 11

Реклама:
Джен — в центре истории действие или сюжет, без упора на романтическую линию
Шекспир Уильям «Гамлет»

Пэйринг и персонажи:
Гамлет, сын покойного и племянник царствующего короля/Офелия, дочь Полония
Рейтинг:
G
Размер:
Мини, 2 страницы, 1 часть
Статус:
закончен
Метки: AU Songfic Драма Мистика Элементы гета

Награды от читателей:
 
Описание:
Навеки юная, она по доброй воле вернулась в Эльсинор, хоть и знала, что принца датского вновь не увидит, хоть и знала, что в лесах, у реки она будет свободной, словно нимфа, словно маленький падший ангелок. Но крест её - парить по восточному крылу замка, охраняя покои возлюбленного Гамлета, так и не ставшего ни женихом, ни мужем для живой Офелии.

Публикация на других ресурсах:
Разрешено копирование текста с указанием автора/переводчика и ссылки на исходную публикацию

Примечания автора:
Написано под вдохновением от песни "Баллада о возвращении Офелии" группы Margenta.
10 мая 2017, 08:13
Навеки опустели стены великого Эльсинора, Эльсинора гордого, Эльсинора незавоеванного, но отдавшегося норвежскому принцу без боя. Корона Дании растоптана, не на боевом поле, но по воле предателя, убившего не брата, не семью - всё королевство. Король, королева, принц Гамлет, истинный наследник всей величественной Дании, верный короне старик Полоний, сын его, храбрый Лаэрт, дочь его, прекрасная Офелия,- все пали вместе с Клавдием под мощным ударом его собственных тщеславия и властолюбия. Фортинбрас, норвежский принц, вступил в ворота Эльсинора лишь раз, но поспешно удалился, почувствовав душащее живых присутствие неприкаянных душ. Не решался он садиться на королевский трон, не решался заглянуть в покои королевы. И всё бы ничего, если бы на заре не почувствовал принц тихий шёпот, напевающий колыбельную; и пусть он был в объятьях дрёмы, но, услышав этот проникновенный глас, вся дымка сна развеялась, а тихое нежное пение где-то в углу оказалось столь же реально, сколь и белая подушка под его светлою головою. Всё, что он мог - медленно, с остановившимся на половине такта сердцем пройти вглубь комнаты, ближе к тяжёлым тёмно-бордовым занавесям, скрывавшим, как ему казалось, спрятавшуюся от гнева старика-отца юную деву с розовощёким чадом на руках. Но, несколько поспешно отбросив ткань, он увидел лишь мельчайшие пылинки, взвивающиеся ввысь в свете восходящего солнца. Быстро собравшись, Фортинбрас покинул Эльсинор, который отныне и вовек будет Эльсинором павшим, Эльсинором забытым, Эльсинором заклятым. А Офелия, словно голубое облачко, всё так же бродила по восточному крылу замка. Шёлковые водоросли-ленты, вплетённые в светлый водопад волос, мерно покачивались в ритм её неспешных плавных движений. В руках её был младенец, слишком маленький, способный без труда уместиться в её хрупких ладошках. Она ласково прижимала ребёнка к своей груди, пыталась укрыть его тельце широкими рукавами платья, постоянно укачивала его в колыбели своих рук и тихо-тихо пела песни, и голос её был похож на журчанье чистого лесного ручейка. Навеки юная, она по доброй воле вернулась в Эльсинор, хоть и знала, что принца датского вновь не увидит, хоть и знала, что в лесах, у реки она будет свободной, словно нимфа, словно маленький падший ангелок. Но крест её - парить по восточному крылу замка, охраняя покои возлюбленного Гамлета, так и не ставшего ни женихом, ни мужем для живой Офелии. Никогда не спускалась она в тронный зал, никогда не видела вновь короля, королеву, брата. Зачем? Юному Лаэрту помочь никто не в силах, а короля с королевой глаза б не видели весь век. Да и наблюдать за их страданиями деве нисколько не хотелось. Ей было легче переносить вечность в облике полуживого духа, ошибки прошлого не тяготили её так сильно. В жизни юной живой Офелии не было места грехам: разве можно считать её падшей лишь оттого, что она отдалась человеку, которого любила и кем была любима столь же сильно? Разве можно считать её убийцей лишь потому, что забралась она слишком высоко на дерево, забыв о высоте, и, оступившись на ровном месте, упала, а в сковавшем всё тело и разум отчаянии она не смогла выплыть из холодных вод лесной реки? Для таких, как Клавдий и Гертруда, не познавших истинного счастья, тайно погрязших в позоре и похоти, она бы стала посмешищем и предметом напускной жалости. Для всего мира её маленький Гамлет был бы незаконным, для священников -  даже порождением Сатаны. Но смотря в голубые глаза сына, она чувствовала лишь величайшую невинность и красоту, что не увидела мир и не вдохнула полной грудью чистый родной воздух величественной Дании. Офелия проплыла по всем коридорам Эльсинора, не побывав только в тронном зале, откуда темноглазый Гамлет ушёл бы в первый же миг; нигде не находя его, она всё так же бродила по комнатам и вспоминала его клятвы, его шёпот, его поцелуи и строки коротких, но таких родных писем. Вечность спустя Офелия пересилит себя и войдёт в тронный зал, чтобы в последний раз увидеть потемневших от мук совести властителей Дании. Лаэрта там не будет - он смог найти свой путь. Настанет и их с сыном час уйти и вновь встретиться с принцем, даже если на долгие поиски уйдёт ещё одна вечность. В ярком свете, охватившем всю комнату, Гертруда и Клавдий не смогут пошевелиться, вопя от своего отчаяния и слепящих призрачные глаза лучей, но Офелия с младенцем Гамлетом на руках этого не увидит, лишь маленькими шагами будет ступать по мягкому ковру из пылинок навстречу судьбе.
Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.
Реклама: