Шашни наголо

      Руки и ноги горели. Нет, они теперь определённо радовали своей гладкостью, только почему-то еле сгибались, как у глиняной куклы.       Гелдис, на счастье ошкуренной колдуньи, исчез – наверняка опять второй советник со своей морвейнщиной.       Лёжа на постели одетой – даже пальцы не слушались – Леа размышляла о следующем шаге. Ибо конечностями дело не заканчивалось. О том, чтобы подвергнуть такое нежное местечко экзекуции, не шло и речи. Следовало выпытать у Иент последний способ…       Сон ей приснился странный: Хермеус Мора, как всегда, явился в образе Бездны, только вместо склизких щупалец извивались полоски, перемазанные смолой. - Способ третий, - в руке данмерки на следующий день сверкнул тонкий нож необычной дугообразной формы. – Для любителей холодного оружия.       Одно дело – приобрести, тут особого ума не надо. Другое – применить по назначению.       Леа, с большим трудом избежав расспросов, уединилась в комнате с миской тёплой воды. Распустив тесьму шаровар и позволив белью соскользнуть с бедёр, молодая женщина некоторое время покрутилась в недоумении и поисках самой подходящей позы для борьбы с несовершенством.       Вода постепенно порозовела: во владении клинком Леа была не слишком сильна, но, как заключила она сама, лишнего не отрезала и даже не особо модифицировала имевшееся.       Одежда подарила совсем другие ощущения, правда, колдунье всё время казалось, что в таверне гуляет сквозняк. Вода с плеском шарахнулась на заросли вредозобника: этим кактусам лишняя волосня не страшна.       Садри странно реагировал на её игривое настроение тем вечером. С материка прибыла большая группа имперцев, направлявшихся в поселение скаалов, и данмер старался не оставаться с полукровкой наедине, бросая на неё загадочные взгляды и даря исключительно улыбки. «Что происходит?» - злилась молодая женщина.       Гелдис, проводив последнего гостя в комнаты, позвал её на кухню и затворил за ней дверь. - Я твоему жрецу в постель пепельное отродье засуну, - выслушав данмера, пообещала Леа. План заключался в том, чтобы выкурить нежить из гробниц, сообщавшихся системой коридоров с Храмом, и таким образом получить разрешение на брак.       Леа даже прослушала вторую часть про, собственно, причины предпринятой очистки помещений. - В чём дело?! – взревел Садри, уворачиваясь от огненного шара непрошеных гостей гробниц и снося кинжалами голову ближайшему порождению.       Колдунья подозрительно возилась и вид имела мученический. Из её рук вырвались наконец голубые язычки заклинания, укрывая их морозным куполом, и она принялась швырять сгустки льда в подступавшую нежить.       Садри, стараясь не отдаляться от светящегося укрытия, прикрывал спину любимой женщины, орудуя парными кинжалами. - И зачесалось же старейшине именно нас сюда сунуть, - прерывающимся голосом промолвил Гелдис и обернулся, услышав стон волшебницы. – Достали? – Та отрицательно помахала рукой, не поворачиваясь лицом к данмеру, и принялась крутить спирали бури над своей головой. - Прячься! – хватая эльфа за рукав, Леа потащила его в коридор, ведущий к дверям Храма: в маленькой гробнице носились ледяные иглы, градины, острые осколки льда, разносящие в клочья всё на своём пути. Те немногие порождения, что пытались окружить группу зачистки, поглотила стена закрутившегося бурана.       Колдунья, прислонившись к стене, тяжело дышала и копалась в складках своей мешковатой одежды. - Ты ранена? – убедившись, что от гостей пустыни остались лишь кучки праха, вернулся к ней Садри. – Да что с тобой такое? Дай посмотреть, - потянулся он к Леа. Та шарахнулась в сторону, мотая головой.       В комнате, что они делили, данмер поймал сгорбившуюся женщину и встряхнул, схватив за плечи: - Нам определённо нужно поговорить. Что за чепуху на этот раз ты любовно взрастила в своей голове?       Взгляд полукровки был направлен куда-то мимо него, и эльф обернулся, прослеживая направление. Его внезапно осенило: Леа раскопала архивы старой прессы. Гелдис отпустил её и раскрыл выпуск, посвящённый интервью с некой известной личностью. Следуя логике женщины настолько, насколько он мог, Садри вычленил наконец причину их долгой возни в гробнице.       Леа, усевшись на постель, стаскивала сапожки, когда эльф, отшвырнув бумагу, возник перед ней, как дух возмездия. - Если каджиту сказать, что он только и делает, что лакает скуму, ты обнаружишь себя с клинком меж ребёр, в лучшем случае – пополнишь коллекцию шрамов. Если норду заявить, что он дурак и пьяница, то и хоронить будет нечего. Вот скажи мне, взрослая женщина, все ли полукровки так наивны?       Волшебница, стиснув колени и насупившись, смотрела на него молча. - Что тебе всё неймётся, Леа? Всё чешется? - Да! – выпалила вдруг женщина. – Чешется! Очень! С ума схожу от этого зуда!       Садри нашёл, что некоторым, всем известным, образом унимать человеческую женщину и свербение у неё очень приятно.       А Леа после продолжительной дискуссии убедилась, что естественность ещё никого не отталкивала.