Учитель

— Отпусти меня, скотина! Я тебе сейчас задницу отобью! — верещит Чимин, свисая вниз головой с плеча и пытаясь не выронить рюкзак. — Ручонки коротковаты, мягонький. Виси спокойно. — Куда ты меня тащишь? Я маркеры потерял! — Я тебе новые куплю. — Отпусти, кому говорю! Весь универ в количестве посетителей первых пар оборачивается вслед Чимину, проплывающему мимо по коридорам на плече у Чонгука, который крепко держит его за ноги и с умным видом шествует в лишь ему одному известном направлении. В проходе в лекционную Паку достается по голове от дверного косяка, потому что, как они уже выяснили, двое не проходят нормально в половинку двери. Пак по этому поводу разразился ругательствами. — Фу, Чимин, как не стыдно ругаться при Мин-сонсенниме! А вы чего смотрите? Пара закончилась — брысь. У нас важный разговор. Трое студентов, еще собиравших вещи, удивленно позыркали на не менее охреневшего профессора, на орущего и уже покрасневшего висеть вниз головой Чимина, и шустренько свалили, не забыв, впрочем, обернуться пару раз и попытаться пошушукаться под дверями. Чонгук дошел до учительского стола, поставил Чимина на ноги и гордо продекламировал: — Вот! Мин и Чим смотрят друг на друга, на Чонгука, и это его «вот» как-то не укладывается в понимание, поэтому профессор логично спрашивает: — Что — вот? — Один момент! Чон взлетает наверх и запирает дверь лекционной, чуть не придавив любопытные носы, потом спускается и то же самое делает с нижней дверью, возвращает спертые со стола ключи на место и говорит: — Это Чимин, — и тычет пальцем в почти избавившегося от красноты парня. — А это Мин Юнги, мягонький. — И? — продолжает не понимать Мин, казалось бы, очевидное. — Что — и? Смотри какой! Мин смотрит, потом очухивается, чертыхается, и возмущенно лупит Чонгука свертком бумаг по башке. — Ты совсем больной? А ну верни человека, где взял! — Да подожди ты! — защищается от побоев Чон. — Я еще не договорил! — Даже слушать не хочу! Ты решил меня опозорить, когда я только начал работать? — Да при чем тут опозорить! Он — гей! Мин замирает с занесенным орудием избиения, часто моргает в сторону Чимина, а тот делает то же самое. — Дошло, блин? — почесал Чон зудящую щеку. — Вот же псих! — Айщ! — снова замахнулся профессор, но Чон шустро спрятался за Чимина, прикрывшись им, как щитом. — Ну ты посмотри, какой! Совершенно свободный, пристает к чужим профессорам, гад. Забирай его себе, а? Он — огонь! — А ты откуда знаешь? — прищурился Юнги. — Не оттуда, откуда ты подумал! Просто знаю, поверь! — Чонгук, а нормально нельзя было сказать — пошли познакомлю? — подал голос Чимин, горделиво поправляя одежду, будто и не тащили его, как добычу, пять минут назад. — Да долго вам все объяснять, я вам не сваха. — А куда спешим? — Это не я, это вот он спешит, — тыкнул пальцем в Юнги, отчего тот вообще заикаться начал от злости. — Что, прям так все плохо? — Чим смерил взглядом профессора с ног до головы, приподняв бровь. — Странно, он же милашка. Милашка резко перестал заикаться и вперился вопросительно в сероглазого. Потом проделал то же самое, что и он — с разглядыванием — и нахмурился. — Кажется, я ему не нравлюсь, Чонгук, — картинно надул губы Чимин. — А он тебе? — Клевый. — Эй, ало! Я здесь, вообще-то! — возмутился Мин. — Тебе Чимин нравится? — Чонгук, это так не делается. — Еще как делается! Особенно, когда кое у кого кукуху треплет от недотраха. Мин готов был поклясться, что при этих словах за серыми линзами вспыхнул адов огонь. Последовавшее голодное сглатывание слюны только подтвердило это. — Чимин, ты извини. Чонгук, он вообще умный, просто несет его иногда, если что-то удумал… — Да я в порядке. Особенно учитывая, что он принес меня в довольно приятное местечко, — тембр Чима опять съехал на пару тонов вниз, и Чонгук довольно улыбнулся — понеслась. — Эм, это лекционная, — продолжал жестоко тупить профессор. — Да не проблема, можно легко сменить на что-то более подходящее. — Э-э… — Как на счет кафе? Для начала. Юнги мотнул головой и покосился на Чонгука, который стоял с видом мамочки на утреннике, болеющей за то, чтобы ее чадо не забыло четыре строчки стишка про цветочки. — Что? На свидание тебя зовут! — Эм-м-м… — Ну не тупи ты так! — Чимин, ты серьезно? — наконец выдавил Мин, собравшись с мыслями. — Вполне. Я вас еще раньше заприметил, профессор. — Когда раньше, я здесь только неделю! — В столовой, когда Чонгук от вас бежал, как от привидения. — Вот же глазастый пиздюк… — прошипел Чон. — У нас с Чонгуком… — начал было мяться Мин, но Чим его перебил. — Мне абсолютно фиолетово, чем вас расстроил этот наглый альфач, профессор, я просто могу пообещать одно: если у вас есть желание все забыть и хорошо провести время — вы не пожалеете. И бровьми так повел — как дьявол подмигнул. Даже Чонгук окосел немного от такого смелого заявления. — А он еще танцует, как шлюшка, — зачем-то ляпнул он задумчиво Мину, не отрывая от Чима глаз. — Ла-адно, мелкий, спасибо, можешь валить, пока еще чего прекрасного не выболтал! — пнул его Мин коленом по ноге. — Да ничего я ему не болтал! — Вот и иди, пока «не»! — Да ладно хен, про тебя ток хорошее и можно наболтать, — пошленько улыбнулся Чон, за что тут же выхватил пинка и еле-еле словил брошенные в него ключи. — Брысь! Стоило Чону отпереть дверь и попытаться тихонько улизнуть, как по ту ее сторону как из-под земли вырос Намджун в позе «руки на груди» и с видом бога-громовержца во гневе. — О, привет, хе… кесунним! — Потрудись объяснить, что ты вытворяешь? — А что я вытворяю? — Ты уже звезда универского форума номер один, Чонгук! Номер два — Чимин, с которым ты заперся в лекционной. — Это не то, что ты подумал! — Да что ты? — сощурились глаза. — Унести куда-то парня на плече и закрыться — что же тут можно подумать? — Так мы не вдвоем были. Там еще Юнги… — Кто? — Сонсенним! Мин-сонсенним! — Та-ак… Ну-ка иди за мной. Рассекая перед собой зевак, как ледокол, Намджун двинулся через толпу, величественно кивая тем, кто с ним здоровался. Подсобка, где они с Хосоком переодевались и пили кофе иногда, была тесновата, но зато укромна и идеальна для того, чтобы кого-нибудь зажать. Например Чонгука за горлышко, чтобы сразу понял — доигрался. — Что происходит, Чонгук? Рука с силой давит, не просто пугает, и Чон не то, чтобы опасается за свою жизнь, но шея, похоже, пострадает. Злобный Намджун — ух какое зрелище, офигеть можно. — Ты просил решить проблему с Юнги, — просипел пленник. — А при чем тут Чимин в твоих руках? — Я его ему нес. Джун отпускает его шею и смотрит непонимающе в ожидании пояснений. — В общем… Ты сказал — я пошел. Не сразу, но пошел. В процессе выяснил, что я ему все еще нравлюсь. — Как неожиданно. — Нет, правда. — А в процессе чего вы это выяснили? — Ну… Я его поцеловал. Намджуново громогласное «ЧТО-О-О?» услышал, наверное, весь универ. Ну ладно, половина. Но и те, наверное, решили, что их приглючило, потому что Ким-кесунним просто не может так орать же. А кесунним тем временем избивал стену Чонгуком и приговаривал: — Я тебя послал извиняться, скотина, а не изменять! — Я не изменял! — Сам же сказал! — Так это, чтоб отвлечь его! У него истерика была! — Ах вот как у нас теперь истерики лечат! — Ну правда! Вот смотри! Чонгук, до этого прикидывавшийся слабачком избиенным, выкрутился, ловко сцепил руки профессора за спиной, повалил на стол и смачно вгрызся в губы, посильнее прижал бедрами чужие, чтобы не рыпался, и, не обращая внимания на гневные протесты, продолжал наседать, кусая шею, подбородок, упрямо целуя изворачивавшегося учителя, пока тот не выдохнул шумно и не поддался на провокацию. — Мелкий поганец, — промычал Намджун в губы младшему, — нахрена ты мне это сказал? — А я и не собирался скрывать. Я специально это сделал, проверенный метод. — Я ненавижу ревновать, Чонгук. — Я тоже. Поэтому притащил Мину Чимина, и думаю, этот мягонький свое не упустит. Итого — два зайца одним махом. — Хитрый какой… М-м… — промычал Джун сквозь поцелуй. — Я заслужил награду, Ким-кесунним? — Просил же — по имени! — за косяк Джун укусил младшего в шею, отчего тот зашипел. — Так мы же в универе. — М-м-м… Разворот — и вот уже Чонгук целует стол, ненароком сваливая со столешницы все, стоявшее на нем добро, пока Намджун спускает его брюки и прикусывает, наклонившись, голый зад. — Ох, Джун… — Я выпорю тебя однажды, отвечаю, — отзывается тот, — для профилактики хотя бы. — Да можешь и не для, я не против. — А ты не против, если я трахну тебя прямо так? — Очень даже за! — Р-р-р! *** — Эм-м. Ну… Чимин, да? — Да-а… — Сколько тебе лет, Чимин? — Два-адцать, — тягуче продолжает мурлыкать слова парень, изучая каждый сантиметр профессора. — Вот как. — Один. — Что? — Двадцать один. Мне двадцать один, — глаза решили вернуться к лицу Юнги и уставились с любопытством. — А вам? — Что нам? — профессора преследовало ощущение, что его разорвут на лоскуточки прямо здесь и сейчас, отчего мысли немного клинило. Не то, чтобы он был сильно против… — Я говорю — сколько вам лет, Мин-сонсенним? А «нам» звучит неплохо, предлагаю эту тему развить. Лет… Развить… Сонсенним звучит… Юнги трясет головой, будто это сделает из каши слов что-то связное, открывает глаза и шарахается назад, потому что серые линзы вперились в него, Чимин как-то невероятно бесшумно очутился нос к носу, рассматривает профессорские губы и облизывается. — Так сколько? — Что сколько? — Юнги немного отодвигается назад, краем глаза замечая снующих в коридоре студентов и молясь, чтобы никто не подумал заглянуть. Чиминовы глаза уже откровенно смеются, но мысли Юнги продолжают разбегаться, как тараканы, в разные стороны. — Давай-ка мы попозже поговорим, ладно? — Давайте. Где и во сколько? — Я заканчиваю в четыре… — Отлично. Я вас найду. Найдет он… Ишь, напористый какой, прямо как… Юнги смотрит в спину удаляющемуся парню, отмечая, как кардиган задрался, приоткрыв взгляду упругое полупопие в джинсах, и сглатывает густую слюну. Ну Чонгук! Такое мог выкинуть только ты! Звонок вернул профессора в грешную реальность, он спохватился, суетливо собрал бумаги со стола и выскочил в коридор, панически соображая — куда ему вообще идти на пару, на которую он опоздал. В переходах ему попался лаборант, великодушно проводивший новичка-преподавателя до нужной аудитории, Юнги ввалился внутрь, поздоровался со студентами, сгрузил свое добро на стол и осмотрелся. Встретился глазами с Тэхеном, поморгал и с горем пополам включился в работу, выясняя у самых ответственных, какую тему они уже прошли. Место рядом с Кимом пустовало, и, памятуя, чье оно, Юнги немного сбивался с мыслей, и это длилось минут двадцать, пока входная дверь не открылась, впуская слегка взъерошенного Чонгука, вежливо извиняющегося за опоздание. Он шустро прошмыгнул к Тэхену, уселся и деловито начал доставать тетради из сумки, а Юнги смотрел на его вспухшие губы и безбожно зависал, прекрасно зная, после чего они становятся такими. А уж растрепанная прическа вообще говорила о многом… Кажется, профессор Мин очень сильно ошибся, рассчитывая, что перевод в другой универ поможет ему расслабиться. Расслабишься тут с ними, как же. *** Ровно в четыре-десять дверь деканата приоткрылась, впуская в проем пепельную голову. Преподаватели, сидевшие ближе к выходу, тут же подгребли поближе все свои бумажки от греха подальше, а Чимин спросил: — Мин-сонсенним, вы обещали мне помочь с курсовой, помните? — А? — Юнги взглянул на дверь и тут же прикусил до щепок карандаш, который до этого задумчиво грыз, проверяя работы. — Ну по литературе подсказать. Я заходил к вам между парами сегодня. Взгляд невинный-преневинный. Литературу ему подсказать? Каков проныра! — А… Да… Сейчас. Я сейчас, подожди пять минут. Седая голова вежливо кивнула и исчезла, а Мин начал сгребать бумаги, искренне надеясь, что он не слишком сильно палится, потому что кровь прилила к щекам, он это чувствовал. Нет, не от смущения. От предвкушения. В коридоре Чимин деловито всучил ему какую-то папку с какими-то листами, тыкал пальчиком с перстнем в строчки текста на ходу и даже вопросы задавал, отлично играя заданную роль до самого конца коридора, а Мин вдыхал его запах, откровенно плохо кивал на слова, которых не слышал, и страшно косился на парня, касающегося своим плечом его. Со стороны можно было бы подумать, что он принимает оправдания от нерадивого студента с грозным видом, и — слава богам — Чимин прекрасный актер! — Продиктуйте мне ваш номер, Мин-сонсенним, — сказал Чим, непринужденно доставая телефон и даже не глядя на профессора. — Что? — Мы же не можем просто взять и вместе пойти отсюда, я пойду первым и скину вам адрес, приезжайте туда. Диктуйте и расходимся в разные стороны. — Ты прямо прожженный служебный развратитель, — также не глядя на него, ответил Юнги. — Мы, студенты, хитрожопый народ, — улыбнулся Чимин. — Вам ли не знать, профессор. — Это точно. Пиши. Негромко продиктовав номер и получив дозвон в карман, Юнги вернул папку Чимину, тот мегавежливо поклонился, сделал шаг назад и запнулся на верхней ступеньке из трех на спуске к гардеробу. Взмах руки, полет содержимого папки в разные стороны, глаза Мина выкатываются в испуге, он выбрасывает руку вперед, ловит падающего назад парня за ворот, отчего трещат две верхние пуговки рубашки, Чимин смотрит на него, как в замедленной съемке, и продолжает падать, потому что он тяжелее и уже в инерции падения. Юнги делает шаг вперед в попытке устоять, Чимин хватается за его руку, но разгон уже не остановить, они летят вдвоем, и все, что успевает Мин — завести руку под затылок младшего перед тем, как тот падает на спину с лестницы, принимая на себя сверху вес профессора, упавшего следом. Резкая боль в кисти, Юнги тихо скулит, мысленно прощаясь как минимум с тремя косточками, а Чимин громко хэкает, приложившись спиной. Вокруг раздаются вскрики, к ним кто-то подбегает, спрашивают все ли в порядке, а Юнги осторожно достает пострадавшую руку из-под спасенной головы Чимина, пока тот ловит воздух, пытаясь нормально вдохнуть спертой дыхалкой. — Жив? — спрашивает Мин, отползая с него на пол. — Кажется… — кряхтит Чимин. Кашляет, поворачивается на бок и видит покрасневшую руку старшего. — Черт. Сильно? — Не знаю. Но точно больно. Мин встает на ноги, поддерживаемый чьими-то руками из толпы, собравшейся вокруг, Чимина тоже поднимают, и тут звучит голос Хосока: — Пак Чимин, ты кошмарен! Мин-сонсенним у нас всего неделю, а ты уже пытаешься его убить! — Простите, Чон-сонсенним! — Тут же кланяется Пак, морщась. — Мин-сонсенним спас мне жизнь! — Ага, ценой своих музыкальных рук, — Чон смотрит с укоризной, осторожно беря Мина за запястье и оценивая масштаб повреждений. Рука уже начинала опухать, Юнги тихо зашипел. — Идем, я отвезу тебя в больницу. И ты с нами, негодник, — это уже Чиму. — Вот же катастрофа ходячая! — Как вы умудрились так навернуться? — спросил он двоих сидящих на заднем уже в машине. — Вообще мы собирались на свидание. — Что-о? Хосок выпучился в зеркало заднего вида на такого же выпучившегося Мина, а Чимин и бровью не повел. — Чон-сонсенним, я в курсе что вы тоже гей. — Откуда, интересно мне знать? — Ну, для кого-то это, может, и тайна, но только не для меня. — хитро улыбнулся парень. — Ишь ты, догадливый какой. — Не волнуйтесь, я не болтаю об этом. Я своих не сливаю. — Зато калечишь от души. Юнги, я бы на твоем месте держался бы от него подальше. — Ну, поближе я еще не успел… — Представь, что может произойти, если уже сейчас он сломал тебе руку! — Ну, технически, я сам ее подставил. Он же голову бы себе разбил. — Сильно сомневаюсь. Этот торнадо крушит все и всех вокруг, кроме себя. — Спасибо, Юнги, — сказал вдруг Чимин, благодарно посмотрев на Мина. — В этот раз, мне кажется, я бы действительно убился. — Каков наглец! Какой он тебе Юнги! — возмутился Хосок. — Вот получишь у меня по своей спасенной башке! — Ну я же не кричу «кошмар!», когда Тэхен вас хеном называет! — Да откуда ты все знаешь, поганец? — Наблюдательный я! — Да тихо вы! — воскликнул Юнги. — Чимин — пожалуйста, рад за твою голову, что успел. Хосок — рули уже, потом будешь нам морали читать, ну! В машине повисла тишина. Хосок угрюмо свел брови и крепче вцепился в руль, а Чимин восхищенно вперился в неожиданно решительного хена. — Что? — буркнул Мин, покосившись на него. — Ничего-о… — хитринка снова сияла в ореоле серых глаз. — Вау. — Пф-ф! — фыркнул Юнги и отвернулся к окну, успев заметить в зеркале вздернутую бровь Хосока. Примерно через два часа, когда Мину сделали все снимки, которые подтвердили перелом одной (что удивительно) пястной кости и наложили гипс, они вышли из больницы. У Чимина, как и ожидалось — ни царапины, у Юнги — больничный на две недели. — Ну, зато в квартире обживешься, — сказал участливо Чон. — Я только неделю отработал, блин. — А нефиг было всяких балбесов ловить. — Эй! Я не балбес! — Цыц! Ты вообще будешь ему две недели готовить, за то что поломал! — А это я с удовольствием. Адресок скажете? — тут же расплылся в лыбе Чимин. Хосок закатил глаза к небу и покачал головой. — Тебя домой отвезти? Да не парься ты, весь универ подтвердит, что тебя зашиб Чимин-торнадо, весь деканат в курсе его способностей и последствий для тех, кто попал ему под руку. — Я с вами! — Смотри мне, мелкий, обидишь мне старого друга, пожалеешь! — М-м, старого, говорите? Насколько старого? Хосок и Юнги переглянулись, зависли на секунду, а Чимин прищурился и сделал ехидное «у-у-у». — Как тесен мир, етижи-пассатижи! — Заткнись! — Хосок предупредительно выставил палец. — Да я молчу. — Вот и молчи! — Молчу, молчу! — поднял ладони вверх Чимин, хихикая. Юнги делал жест «рукалицо». Сходили на свидание.