Зимними Вечерами

Понедельник.       -Так что, сейчас или никогда! – заявил Елисей, с непоколебимой уверенностью во взгляде.       - Ты о чём это? – тут же растерянно отозвался Лёня.       - Всё прослушал, Лёнь? – изумлённо распахнул глаза Щербаков.       Леонид Юрченко был миловидным, высоким парнем. Русые, зализанные назад волосы, светло - голубые глаза, нос с небольшой горбинкой, и характерная родинка чуть выше подбородка. Также, невозможно было не отметить изысканную и элегантную манеру одеваться у этого парня. Да что и говорить, у него во всех движениях была лёгкость и грациозность лебедя. Но и спортивными навыками Юрченко был не обделён. Лёня был нападающим местной футбольной команды – «Северные Львы», да и ещё лучшим учеником класса. Занятой и ответственный человек, хотя вовсе не такой серьёзный, как может показаться на первый взгляд.        Елисей и Лёня стояли у большого холма, что был немного подальше от самой школы. Юрченко с удивлением заметил, что его друг был каким – то грустным в школе, что просто не укладывалось в душе отличника. Леня, надеясь поднять настроение парня, позвал его гулять, что всегда срабатывало и сработало сейчас. В парке, лучшие друзья лепили снеговика, который был подозрительно похож на учителя географии. Всё было просто замечательно, да и Щербаков заметно повеселел. Но когда парни начали подходить к школе, а «Ходячий Позитив» начал что – то активно объяснять, Лёня глубоко задумался о своей однокласснице – Марии Лукиной. -       Дай - ка угадаю, - внезапно хитро заулыбался Щербаков – Ты случайно не о Машке думаешь, а?       Юрченко недоумённо посмотрел на друга и внезапно почувствовал, как его щёки начали мгновенно алеть.       - Я угадал? Правда?       Лёня поспешно отвернулся, пытаясь скрыть своё лёгкое смущение. Елисей ещё больше заулыбался.       - Ты смущающаяся японская школьница, Лёнчик, - хихикнул Щербаков, дружелюбно похлопав друга по голове.       - Эй, вот только не начинай…       - Как время летит! Вчера эта школьница ещё учебники мои крала, а вот уже выходит замуж, - притворно прослезился Щербаков.       - О господи, прекрати…       - Ладно - ладно, Леночка. Я больше не буду, слово Елисея! Так о чём мы говорили?       - Ты что уже забыл?       - Ах да! - хлопнул себя по лбу парень, - Послушай - ка мою сказочку - захожу, я вчера на балкон папы, и вижу там ледянку! Причём старую такую, времён СССР! Ну и я, конечно, взял её на сегодня. И я кое – что надумал. Я скачусь с этого холма на ледянке, а ты снимешь меня на мой телефон, понятненько?       - Понятненько - понятненько.Только пожалуйста, ничего себе не сломай. Через минуту девятиклассник уже был на вершине холма.       - Ты готов? – окликнул друга Щербаков.       - Чего? Громче говори!       - Готов, - кивнул головой парень, садясь на большую синюю ледянку.       Глубокий вдох. Парень резко отталкивается руками от земли. Волосы треплет ледяной ветер, глаза слезятся от набираемой, безумной скорости, на лице появляется азартная улыбка. Щербаков всегда любил скорость, то чувство, когда всё проносится перед твоими глазами, и ты ощущаешь пьянящую голову свободу. Может, именно поэтому Елисей так полюбил бег и лёгкую атлетику в целом.       Однако в этот раз, всё пошло не так. По дороге из школы шёл мужчина. И старшеклассник быстро приближался к нему. И непременно парень врезался бы в него, однако человек одной ногой остановил ледянку, да так, что Щербаков тут же упал на спину. Парень тут же поспешно поднялся и увидел перед собой очень высокого, накаченного мужчину, тот прожигал его взглядом. Тут ещё Леонид прибежал, бросая на гиганта тревожные взгляды.       - Добрый день! Как дела? Надеюсь, что у вас всё замечательно! Как там по - буржуйски... Ах да, бонжур! – непринуждённо улыбался мужчине Елисей, уходя вместе с другом, от атлета, который до сих пор провожал их удивлённым взглядом.       - Я думал, он нам сейчас головы оторвёт, а ты ему «Бонжур»! - смеялся вратарь, когда они уже отошли на приличное расстояние от холма.       - Елисей, - через некоторое время снова позвал друга Лёня.       - Чего?       - Ледянка где?       - Ай, чёрт возьми! – ругнулся недовольный Щербаков, - Здесь жди, я быстро!       Лёня с улыбкой провожал взглядом парня. Елисей был очень рассеянным человеком. Терял всё, что только можно и нельзя. Обувь, ключи, куртку, тетради, и многое другое он часто где – то оставлял, но всё - таки находил. Однако чаще всего терял сумку с учебниками, которую через некоторое время находили учителя.        Через несколько минут Щербаков вернулся, так и не сумев найти ледянку. Лучшие друзья ещё некоторое время спокойно погуляли по площади города. Прекрасное место, я вам скажу. Особенно перед Новым годом. Вокруг стоят небольшие, но крайне уютные магазинчики, щедро украшенные сверкающими серебром и золотом гирляндами. На каждом шагу - искусственные ёлочки. А на городском театре висит огромная сверкающая надпись « С НОВЫМ ГОДОМ!». Рядом с самим театром стоит невероятных размеров ёлка. Она пушистая и насыщенно зелёного цвета. Сверху до низу щедро украшенная ёлочными шариками, да серебряной мишурой. Дети восторженно глядели на неё, да и взрослые с лёгкой улыбкой поглядывали на такую красоту.       - Ну, пора прощаться, - Лёня, крепко обнимая друга.       - Давай, до завтра, брат! – в свою очередь воскликнул Щербаков, и тут же направившись куда – то в сторону.       - Эгей! Ты куда? Елисей не разворачиваясь, ответил:       - Сегодня Тони не было в школе. Хочется же всё - таки проверить, что с ней всё нормально       - Так вот почему ты был сегодня таким, - ухмыльнулся Юрченко.       - Ага, - Вдруг Щербаков растерянно похлопал глазами, - Погоди, ты на что намекаешь?       - Тебя никто в детстве не ронял? - Лёня доброжелательно хохотнув,потрепал и так растрёпанные волосы друга.       Елисей резко перевёл взгляд на одноклассника с притворным радостным лицом.       - Лёня, ты научился шутить! Это надо отпраздновать! Позовём учителя географии на вечеринку?       - Обойдёшься.       - Как скажешь, Ленуська, - пропел шалопай, - Кстати, ты же пойдёшь на маскарад?       - Конечно, а куда я денусь?       - Тогда если хочешь танцевать на балу не с уборщицей Клавдией Степановной, а с Машей, тебе стоит быстрее пригласить свою даму сердца, - весело хмыкнул Елисей, пойдя в сторону дома Ковалевой. Дом Тони       Со вчерашнего дня, девушка чувствовала себя плохо. Много плакала и всю ночь не могла заснуть. Сама девушка не могла себе позволить пойти в школу в таком виде, да и один взгляд на Елисея, мог причинить ей боль. Родители Ковалевой как – всегда уехали по делам в другой город, и для девушки это было настоящим облегчением. И в итоге, художница осталась дома и посвятила всё свое время на рисование. Искусство было для неё спасением. Старшеклассница на некоторое время забывала обо всей боли и печали и оказывалась в прострации, рисуя на мольберте...       Тонкие пальцы аккуратно выводили кистью очертания лица. С трепетом художница рисовала такое знакомое и родное лицо. Так часто девушка смотрела на Щербакова, что запомнила лицо его в мельчайших деталях.       Летят незаметно часы. Картина уже почти закончена, но не хватает коронной улыбки старшеклассника. Тоня не раз с теплотой вспоминала, как это улыбка вселяла в неё силу и уверенность. В последний раз, проведя кисточкой, она отошла на небольшое расстояние от картины, оценивающе смотря на неё.       Казалось, что Елисей сейчас сойдёт с картины, таким живым и реальным он казался. Щербаков на мольберте широко улыбался, его глаза так и светились уверенностью и оптимизмом. Сердце девушки невольно дрогнуло. Даже сейчас, она не может забыть…       Тут внезапно прозвучал звонок в дверь. Тоня поспешила к двери. Мельком взглянув в глазок, девушка с трудом выдохнула, чувствуя, как в лёгких заканчивается воздух. За дверью стоял Елисей.       Видеть Щербакова сейчас было невыносимо. Да и тем более, как Тоня может посмотреть ему спокойно в глаза, зная, что он не любит её? Кто знает, вдруг он влюблён в другую девушку? Навязчивые и тревожные мысли об этом не давали вздохнуть спокойно. Ковалева медленно сползла вниз по двери, закрыв в ладонях лицо.       Парень устало прислонился лбом к холодной железной двери, глядя куда – то вниз. И Щербаков действительно беспокоился. Не давало ему покоя, и воспоминания о странном состоянии Тони. Чувство вины не давало покоя.       Тоня медленно подняла голову, и резко встав, открыла дверь. Но Елисей уже ушёл.