Надежда Кагуи

Всё началось после встречи с Хаширамой или гораздо позже? Было не ясно, но так или иначе это было предрешено. Шихао, конечно, был чрезмерно самодовольным, но я всё равно любил его. Теперь у меня остались лишь Изуна и мама. Отец всегда видел во мне следующего Главу, а не старшего сына. Изуна. Он отличался от остальных Учих, и я, наверно, единственный, кто это заметил. Он был более спокойным и умным для своего возраста. Казалось, он всё понимал лучше меня. Я мог иногда прийти к нему в комнату и спросить, что он думает о той или иной ситуации, а он спокойно отвечал. Изуна не стремился мстить, не видел в этом смысла. Создавалось ощущение, будто в нём нет того, что есть во всех окружающих меня людях, ненависти. Я не понимал, как он так живёт. Я вышел к спокойной чистой реке и почувствовал странное спокойствие, повисшее в воздухе. Так тихо, просто удивительно. Сам не до конца понимая, зачем я это делаю, быстрым движением подобрал плоский камень и швырнул подобно сюрикену. Он пару раз отскочил от поверхности воды и утонул. Может, бросать нужно не так? В нескольких сантиметрах от моего уха пролетел камень и, несколько раз ударившись о воду, попал на противоположную сторону реки. На мгновение я впал в ступор, а потом резко обернулся, готовый разразиться гневной терадой, но чуть не заржал в голос. Передо мной стоял странный пацан с меня ростом постриженный под горшок. Вдобавок ко всему он выглядел очень смешно в своих широких штанах. — Ты неправильно бросаешь. — он ухмыльнулся. — Просто я ненавижу, когда у меня стоят за спиной. — возмущённо завопил я. — Вот увидишь, следующий камень точно долетит. — Как хочешь. — он вздохнул и сел на один из камней. — Странное это место. — Почему? — озадачено спросил я. — Когда я в первый раз нашёл это место, то почувствовал, что был здесь раньше, когда-то. Но я не помню этого. — медленно пробормотал он. Я закрыл глаза и понял, что это место мне тоже знакомо, но… Когда я успел здесь побывать? Что-то было не так, однако уходить не хотелось. — Я тоже это чувствую. — тихо произнёс я. — Так странно. ***** В пятый раз я понял, что что-то не так. Я почувствовал странную тягу к этому месту. Да, здесь было тихо и спокойно. Да, только здесь я мог встретиться с Хаширамой, но было что-то ещё. Что-то совершенно особенное, чего не было раньше. Я не говорил об этом ему, но отлично видел, что он тоже ощутил странное притяжение к этому месту. Что бы это могло значить? Я не сопротивлялся этому странному желанию и он, видимо, тоже. Мы всегда приходили вовремя. Эти встречи были глотком свежего воздуха в бесконечном водовороте злобы и отчаяния. Здесь всё было иначе и у меня появился достойный соперник и лучший друг. Редкая награда в то время, когда люди постоянно гибнут в сражениях. Я не говорил свою фамилию, он тоже. Мне это было не так чтобы важно, человек-то он хороший. С ним было очень весело и интересно. А ещё он мечтал построить деревню, где дети будут счастливы, и не будет войн. Я тоже загорелся этой идеей, но понимал, что это почти невозможно. Вскоре отец наконец обратил на меня внимание. Я сразу бросился к месту встречи, подсознательно чувствуя, что что-то не так. Я знал, что за мной отправились в погоню, возможно, брат и отец. Я глубоко вздохнул и ускорился, пытаясь увеличить расстояние, чтобы дать Хашираме возможность сбежать. Я чувствовал, как ставший привычным мне мир разбивается на тысячу осколков. Они рвут душу на части, оставляя лишь отчаянье. Выскочив из леса, я увидел запыхавшегося Хашираму. Мы одновременно бросили камни и я, увидев ту же самую надпись, уже собирался броситься прочь, но не успел. С противоположной стороны выскочили двое. Первый, высокий, похожий на Хашираму, темноволосый шиноби. Второй, был совершенной его противоположностью, к тому же, мелким. Бледная кожа, лохматые серебристые волосы, алые внимательные глаза, наполненные злобой. Сердце на мгновение остановилось. Глаза расширились от осознания. Я едва успел отскочить в сторону и наконец отвёл взгляд, заметив странную реакцию своего брата. Он не был зол… Скорее, в его глазах было сожаление. И он смотрел на Хашираму. Что же это такое? **** — Как ты мог встречаться со своим врагом, да ещё и предупредить его? — прорычал отец, надвигаясь на меня. — Я не знал, что он Сенджу. — прошипел я в ответ, отступая в угол комнаты. — Но ты мог запросто понять, что он шиноби. — отрезал он. — Я понял это. Думаешь я слепой? — я вышел из себя. — Только мне на это плевать. Он всё ещё мой друг, почти брат. — Почти брат? — в его глазах появился мангекё шаринган. — Как ты можешь так говорить об этом мелком ничтожестве? Как ты можешь называть его братом? — А почему я не имею на это права?! — я дрожал от еле сдерживаемого гнева. — Он стал моим другом, моим братом, нравится тебе это или нет. Сильный удар и резкая острая боль были неожиданными. Я врезался в стену и медленно сполз на пол. Перед глазами на несколько секунд стало темно, затылок пронзила сильная боль. Я тихо застонал, чувствуя странный приятный холод, окутывающий всё моё тело.  — Я помогу тебе, Мадара. — прошептал мягкий женский голос. — Ты важен для этого мира и не можешь просто так умереть, однако же мой подарок не вечен. Через десять лет я должна буду его забрать. Твои новые глаза будут служить тебе верой и правдой десять лет, а потом начнут слепнуть. Я зажмурился от резкой вспышки боли в глазах, а затем расслабился, но, как оказалось, ненадолго. Отец схватил меня за волосы и грубо встряхнул. — Ещё скажи, что любишь его, поганец. — тяжело дыша, яростно произнёс он. Я медленно открыл глаза. Отец, готовый продолжить воспитательную беседу, ослабил хватку, позволяя мне вырваться, отшатнулся и с ужасом посмотрел на меня. — Если ты ненавидишь меня и хочешь убить только потому, что я считаю Хашираму своим братом, то знай, что сейчас я ненавижу тебя. Я ненавижу тебя больше, чем кого-либо. — я не узнал собственного голоса, настолько он сейчас был глубоким и взрослым. ***** Прошло несколько месяцев. Отец больше не разговаривал со мной, лишь зло и яростно смотрел на меня. А я чувствовал себя плохо. Я пытался не думать о том, что я больше никогда не увижу ни Хашираму, ни Тобираму. Тобирама… Оказывается, это из-за него я постоянно встречался с Хаширамой. Но почему так больно? Я даже ни разу не разговаривал с ним, а меня к нему так тянет. Я сразу понял, что он полная противоположность Хаширамы и не только по внешности. Он был серьёзным, холодным, собранным. Он был независимым и уверенным. А брат… С ним-то что? Он так смотрел на Хашираму, словно терял что-то очень дорогое. Это отчаяние… Его тянет к Хашираме. Да, так же, как и меня к Тобираме. Что за чертовщина? Почему всё так получилось? Откуда всё это? Что мне теперь делать? Что со мной? Я не мог сосредоточиться, постоянно злился и выходил из себя. Я хотел хоть кому-нибудь рассказать об этом, чтобы немного успокоиться, но кому? После подобных заявлений от меня ничего не останется, повезёт, если просто прогонят. Через несколько дней я пришёл к маме в комнату, чтобы наконец высказаться. Я почти никогда этого не делал, и сегодня, наверное, будет последний раз, когда я смогу поговорить с ней. Она не станет всё это терпеть и расскажет отцу, а там всё уже и так ясно. В комнате было достаточно темно, но мой мангекё шаринган позволял мне видеть всё достаточно чётко. Мама уже лежала в кровати, укрывшись тонким одеялом, но, почувствовав моё присутствие, мгновенно сбросила с себя дрёму и внимательно посмотрела на меня. — Мама, я не могу больше молчать. — едва слышно произнёс я, подойдя ближе. — Мама, я не знаю, что мне делать. Кажется, я влюбился, но… Этот человек, он… Сенджу. — я сглотнул и быстро продолжил. — Я не понимаю, как я мог в него влюбиться. Я же видел его всего один раз. — Успокойся, Мадара. — прошептала она. — Ты не виноват, что так получилось. — она ненадолго замолчала, а потом неуверенно спросила. — А кто это? — Это… — я замялся и смущённо опустил взгляд. — Тобирама. — А Изуна любит Хашираму. — задумчиво обронила она. — Я знаю. — я вздохнул. — Но, мне кажется, что это необычная любовь. Влюбиться с первого взгляда… Я не верю в подобную чушь. — Но это случилось. Мне всё равно, кого ты любишь. Я не могу ненавидеть своего сына за что-то подобное. Главное, что ты ещё способен любить. Сохрани любовь в своём сердце, и тогда ты останешься человеком. — её голос стал печальным. Я сжал зубы, быстро кивнул и вышел из комнаты. Я знал, что отец никогда не любил маму. Он женился на ней, потому что таково было решение старейшин клана. Мама, в свою очередь, пыталась полюбить его, но ничего не вышло. Зато она любила нас, своих детей, но я видел, что ей хочется, чтобы её кто-то любил той любовью, которую я испытывал по отношению к Тобираме. Я порозовел от смущения и, пройдя в свою комнату, лёг на жёсткую кровать. Это было тяжело, любить своего врага, но мама не против. Уже хорошо. *****  — Тобирама, как же я люблю тебя. — прошептал я, ласково проведя рукой по его крепкой груди. Он задрожал и доверчиво прижался ко мне. Он ничего не ответил, а лишь прикрыл глаза и запустил руку в мои лохматые, отросшие до плеч, чёрные волосы. Мне уже почти восемнадцать, а, значит, я скоро женюсь. Хотя, нет… Этого не случится. Я всё ещё любил Тобираму. Это было больно. Моя любовь с каждым годом становилась всё сильнее и крепче. Она была дикой, яростной и, в то же время, спокойной и уверенной. Я давно принял эти чувства и хранил их в своём сердце, как и просила мама. Я всё ещё был человеком. Изуна тоже страдал. Я видел, что ему было очень больно, однако он старался не показывать этого. Я хотел помочь ему, но женщина, подарившая мне мангекё шаринган, остановила меня, сказав, что это только их дело. Почему-то я послушал её, хотя, обычно, просто пропускал мимо ушей любые запреты. Да, я оценил подарок этой странной женщины и вовсю тренировался использовать разные техники мангекё шарингана, изучал техники огня и молнии, совершенствовал тайдзюцу и гендзюцу. Меня в клане начали уважать и побаиваться. У меня было значительно больше чакры, чем у моих соклановцев и это удивляло меня. Тем более, после пятнадцатилетия её объём начал расти почти в полтора раза быстрее нормы. Сейчас у меня было почти столько же чакры, сколько было у отца. Но достаточно ли всего этого, чтобы обрести свободу? Хватит ли мне сил, чтобы победить?  — А ты вспомни, ради кого сражаешься, ради кого становишься сильнее. — вкрадчивым голосом произнесла женщина, подарившая мне силу.  — Разве ты можешь проиграть? Разве тебе не достаточно того, чем я тебя наградила? — Достаточно. — твёрдо произнёс я, в ответ услышав красивый звонкий смех. Я смогу всё. Я люблю только Тобираму, и мне кроме него никто не нужен. Пусть шанс, что мы будем вместе равен нулю, я не смогу отказаться от своих чувств. ***** На следующий день я вошёл в комнату, где находились отец и старейшины. Отец сидел напротив меня, а эти противные старики справа и слева от него. Я едва не скривился от отвращения и сел в позу лотоса, приготовившись к разговору. — Мадара, через неделю ты должен жениться, и это не обсуждается. — холодно произнёс отец, скользнув по мне безразличным взглядом. — Выбирай из… — А я не хочу. — лениво бросил я и поднялся на ноги, готовый к борьбе. — Что? — ошарашенно переспросил один из старейшин. — Я сказал, что не хочу. — я обвёл присутствующих надменным взглядом. — Я уже выбрал, кого мне любить и это не женщина. Отец подскочил на ноги и с яростью посмотрел на меня, однако мне было всё равно, как он ко мне относится. Мне было плевать, чего он или кто-либо хочет. Я был готов отступить лишь перед Хаширамой, Изуной, мамой и Тобирамой, а остальные не заслуживали моего внимания. — Да как ты смеешь, я ещё Глава клана, и я решаю, что ты будешь делать. — прорычал он. — И что значит это твоё заявление? — То самое. — я ухмыльнулся. — Мне не интересны девушки. Я люблю лишь одного человека, и этот человек, к счастью, не является Учихой. Он Сенджу, и я люблю его. Отец не выдержал и бросился на меня, но я был к этому готов. Я остановил слишком прямолинейный удар и до боли сжал его руку. — Если победишь меня, будешь диктовать мне, что делать, а проиграешь, я не женюсь. — холодно сказал я. Через секунду я оказался на открытой поляне. Где-то вдалеке видневась полоса деревьев, а над головой было ясное голубое небо. Я оскалился и активировал мангекё шаринган. Ну что, поиграем, папаша? ***** Исход боя был предрешён. Я не мог проиграть, и не проиграл. Отец был зол, но ничего не мог сделать. Я почти не пострадал, только по правой руке тонкой струйкой стекала кровь, но и она с каждой минутой становилась всё тоньше. Это было странно, но я снова чувствовал рядом с собой Хашираму. Как и много раз до этого. Он будто наблюдал за нашим боем. Я тряхнул головой и вышел из дома. Находиться на территории клана сейчас не хотелось, да и вообще я не хотел никого видеть. ***** Это был один из тех немногих моментов в моей жизни, когда я резко погружался во тьму. Но этот удар был сокрушительным и резким. Я был слишком занят, сражаясь с Хаширамой, и не мог ничем помочь Изуне. Но… Почему? Я успел лишь заметить, как Тобирама слишком быстро и резко метнулся к нему. Кровь брызнула из рваной раны, и я едва успел подхватить его. Рана была серьёзной, и хороших медиков у нас не было. Я понял, что он скоро умрёт. Возможно, уже сегодня. Я был настолько шокирован, что даже не слышал голоса Хаширамы и возни вокруг. ***** — Изуна, я должен был успеть. — тихо произнёс я, чувствуя безграничное отчаяние. Я не хотел его потерять. Я не был готов к этому. Мама умерла четыре года назад, оставив нас одних и взяв с меня обещание защищать брата. И я поклялся, что защищу, но я не смог. ***** Дальше всё происходило как в тумане. Я не понимал, что делаю и зачем. Я заключил долгожданный мир с Хаширамой, но всё было не так, как я хотел. Что-то захватывало моё сознание раз за разом. Я отчаянно сопротивлялся и не говорил об этом с Хаширамой. Я даже заметил, что мои чувства к Тобираме сильно притупились. Это было ненормально и дико. Я понимал, что я всё ещё люблю его. Дальше всё стало только хуже. Я пошёл против Конохи. Я пытался убить Хашираму, но… Нет. Я не сделаю этого. В последний момент я успел перехватить контроль над своим телом, и позволил Хашираме закончить этот кошмар. Если бы всё было так просто… Я вернулся в мир живых, и ощутил, что могу контролировать свои мысли.  — Мадара. — я услышал такой знакомый женский голос.  — Мне нужна твоя помощь. Ты слишком важен для этого мира. — Я сделаю всё, что смогу. — мгновенно ответил я. Я должен всё исправить. Это моя вина. ***** Руки уверенно скользят по бледной красивой коже, а сильные руки осторожно перебирают мои длинные лохматые волосы. Я смотрю в эти красивые тёмно-алые глаза, которые сейчас внимательно следят за мной, и тянусь за поцелуем… Я проснулся резко и тут же сел, быстро обведя помещение внимательным взглядом. Я находился в небольшой комнате, где был приятный полумрак. Кровать была большой удобной и мягкой. Что я здесь делаю? Что это за место? — Это мир, где живут призраки. Ты умер, Мадара. — спокойно произнесла Кагуя, появившись передо мной. — Я могла бы сказать, что недовольна тобой, но ты не виноват. Чёрный Зецу всё-таки оказался сильнее. — Я должен был лучше сопротивляться. — прорычал я. — Успокойся, что случилось, то случилось, и уже ничего нельзя изменить. — её голос стал мягким, а взгляд печальным. — Тебе стоит успокоиться и просто жить дальше. Это было трудно. Я почти ничего не помнил, а потому не знал, во что выльются мои действия. Я понимал, что должен был сильнее сопротивляться. Я настолько обезумел, что даже пытался убить Хашираму, однако он первый добрался до меня. Казалось, на этом должно всё закончиться, но нет. Я вернулся и согласился помочь Кагуе. Однако я ничего не успел предпринять. Мой разум снова был захвачен. Боже, какое я ничтожество. Я не помню, я ничего не помню. Я быстро вышел из комнаты и через минуту столкнулся с Хаширамой. Он выглядел обеспокоенно, но, увидев меня, широко улыбнулся. Он не злится на меня, не ненавидит. Странно. Как ты можешь простить меня, Хаширама? Тобираму мы нашли спустя ещё несколько минут. Он был таким красивым. С нашей последней встречи он стал ещё более прекрасным, и я едва подавил желание застонать от отчаяния. За что мне это? Эти серебристые лохматые волосы и дикие тёмно-алые глаза сводили меня с ума. Что ж, это достойное наказание. Жена Хаширамы присоединилась к нам по дороге и вела себя так тихо, что я не сразу заметил её. Она избегала моего пристального взгляда и шла, низко опустив голову. Странно, что Изуна так и не попался мне на глаза. Что это значит? Вскоре мы вернулись в мир людей и то, что мы увидели, повергло нас в глубокий шок. Во-первых, войны не прекратились, а только стали масштабнее. Подумать только, уже было три мировых войны. Во-вторых, эти статуи, а Долине Завершения явно были лишними, о чём я сказал Хашираме. Он только развёл руками и также недоумённо воззрился на каменные изваяния. Если это не он, то остаётся только Тобирама. Но зачем? В-третьих, в Конохе всего за шестьдесят лет сменилось уже четыре Хокаге и тот, что правил сейчас в Конохе, мне решительно не нравился. Впрочем, не только мне, но и всей нашей небольшой компании. А потом мы разделились. Я наотрез отказался идти в Коноху, и меня никто не пытался убедить в том, что это необходимо. Они сами справятся. Я хотел найти Изуну, но совершенно не чувствовал его. Нет, он брат мне лишь наполовину, по крови и плоти, и я это знаю, однако должен же я его как-то чувствовать? И всё же… Я остановился и посмотрел на деревню. Они точно во что-нибудь вляпаются, готов дать руку на отсечение. Вздохнув, я страдальчески посмотрел на небо и решился. Коноха, оказывается, сильно изменилась. Люди были спокойны и счастливы, ведь настало очередное перемирие между странами. Глупцы. Был бы в этом мире человек, который принесёт спокойствие на эту землю, я бы знал об этом. — А, я видел это дьявольское отродье, только к нему не пробраться. — я взглянул на высокого смуглокожего шиноби. — Оружие деревни. — он скривился и сплюнул на землю. — Только что он может? Ничего. Я нахмурился. Кого он имеет в виду? — Так он ещё ребёнок. — возразил его собеседник. — Что может знать тот, кто ещё не учится в Академии? И ты же не собираешься… — Хотел бы, но не могу. О ком они говорят? Какая Академия? Как… Как они могут считать ребёнка оружием деревни? Разве деревня не была создана для того, чтобы оградить детей от всего этого ужаса? От потока вопросов меня спасло странное чувство, а уже через пару секунд я понял, в чём было дело. Я ощущал собственную чакру не только внутри себя, её было до смешного мало, но и на территории деревни. Как такое может быть? И тут я понял, что это моё перерождение. Да, интересно, кто это? Хотелось бы, чтобы он был таким же сильным, как и я.  — Это Учиха Саске, младший сын главы клана. — произнесла Кагуя у меня в голове. Мне было это сейчас не особо важно, я хотел найти Хашираму, Тобираму и Мито. Через пять минут я лично познакомился с этим «дьявольским отродьем» по имени Наруто и его родителями. Он был странным уже потому, что мог видеть нас, призраков. Но это было ещё ничего. Он оказался Игроком. Я никогда не слышал о такой способности, но догадывался, кто отдал ему такой дар. И от него сильно пахло Хаширамой, вернее, он был им. Он носил внутри себя не только Девятихвостого, но и часть души Ашуры. И одновременно он не был им. Скоро он перестанет быть Ашурой, я уверен. Ему нужны постоянные тренировки, но надо было начинать с малого. Однако всё получилось совсем не так, как я хотел. Наруто чувствовал, что не должен зря терять время, но… Не так же себя изводить? Я даже немного расслабился рядом с Тобирамой, пока присматривал за ним. Но так не могло продолжаться вечно. Мне было мало этих сдержанных разговоров и спокойного взгляда, но я не мог сбросить маску. Изуне тоже было нелегко, и он едва держался, но я могу быть за него спокоен. Не похоже, что Хаширама вообще любит Мито как женщину. И всё же… Не в его характере держать какое-то подобие сдержанности на лице рядом с моим братом. Любит? Скорее всего. Но я не могу знать точно и не имею права вмешиваться. А то ещё сделаю только хуже. В один из вечеров Мито, загадочно улыбаясь, подозвала меня и сказала, что знает, как заставить Тобираму в меня влюбиться. Я был настолько счастлив, что даже не поинтересовался о способе. Глупец. Для этого нам пришлось вернуться в ставший привычным мир и пройти несколько минут по пустому коридору. Когда мы дошли до нужной двери, она открыла её и пропустила меня вперёд. Дверь громко захлопнулась, и на ней появились сложные узоры печатей. Чёрт, как я мог попасться на что-то подобное? Что со мной такое? Перед глазами всё поплыло, и в голове приятно зашумело. Это были очень сильные техники. И меня нисколько не удивило, что Мито знает и умеет что-то подобное. Я подошёл к низкому столику и увидел достаточно большой стакан, полный саке. Я подозрительно прищурился, но позволил этой женщине ненадолго захватить мой разум, только чтобы узнать, что будет дальше. Отхлебнув ровно половину, я почувствовал, что вкус у саке был какой-то странный. — Мадара, чего ты хочешь? Я распахнул глаза и удивлённо посмотрел на Тобираму. Он появился передо мной внезапно, но я понял, что это тоже была иллюзия. На нём не было доспеха, только обычное серо-зелёное кимоно до щиколоток, подвязанное широким белым поясом. Волосы были ещё больше растрёпаны, что выглядело очень мило, а в глазах было что-то такое… — Ну же, скажи, и я дам тебе это. — томным голосом попросил он и развязал кимоно. Пояс бесшумно упал на пол, но я успел отвернуться. Я так хочу, но не могу. Это всего лишь иллюзия, я не могу опуститься до такого. — Мадара… — тихо и, почему-то, удивлённо произнёс он. Я рвано выдохнул и всё-таки посмотрел на него. Вместо иллюзии передо мной стоял уже настоящий Тобирама и внимательно смотрел на меня. Я чувствовал острое возбуждение, исходившее от него, которое сводило меня с ума. Однако он изо всех сил держал безразличное выражение лица, что меня очень забавляло, потому что в его глазах я отчётливо видел безумные искорки. Ни я, ни он сбежать не могли. Вернее, можно было попытаться, но в таком состоянии я вряд ли смогу что-то сделать да и, если честно, не хочется ничего предпринимать. Я мог не торопиться, однако мощная волна жара, прокатившаяся по телу, гнала меня вперёд. С большим трудом я отогнал от себя первобытные инстинкты и медленно подошёл к нему. Тобирама, ожидаемо, тут же отскочил назад и хрипло зашипел. Ох, почему всё не может быть так просто? Для меня уже не было пути назад. Я стоял на грани и сейчас сделал свой выбор. Я не могу так больше, это выше моих сил. Я подскочил к нему, крепко обнял, чтобы он не смог выбраться, и впился ему в губы жадным, безумным поцелуем. Мысли о том, что это мой первый поцелуй мгновенно испарились, потому что эти губы… Я постоянно видел их во сне и целовал… Но то был плод моего воображения, а это реальность. Они были бледными, тонкими и сухими, и я был уверен, что я первый человек, который коснулся их. Я знал, что я у него первый, и это заставляло моё сердце громко и быстро биться в груди. Я был счастлив. Тобирама упёрся мне в грудь руками и попытался оттолкнуть меня, хотя я заметил, что эти попытки были достаточно вялыми и неохотными. И спустя несколько секунд я понял почему. Мне в бедро упирался крепкий стояк. Я неохотно оторвался от него и усмехнулся. — Ты мой, не смей вырываться. — рыкнул я и медленно, пробуя на вкус каждое слово, добавил. — Ты же хочешь меня, верно? Он порозовел от смущения и опустил взгляд. Его тело мелко задрожало от желания, словно отзываясь на мои слова. Не дав ему ответить, я снова впился в его губы ещё более напористо и рьяно. Не хочу слышать отказ. Я не переживу этого. Ты же любишь меня, верно? Пожалуйста, я хочу, чтобы ты меня любил. Пожалуйста… Пожалуйста… Пожалуйста… Мои руки ловко и быстро снимали тяжёлую броню и с ненавистью бросали её на ковёр. Сегодня я наконец воплощу мечту в жизнь. Даже не верится, что всё это правда. Я припал губами к бледной крепкой шее и слегка прикусил её, зажмурившись от наслаждения. — Отстань от меня. — зло прошипел Тобирама, но это не остановило меня. — Нет, не могу, не могу. Я так давно этого ждал. Я люблю тебя, я не могу больше терпеть. — голос дрожал от возбуждения и желания. Мне было страшно. Я боялся, что он не ответит мне тем же. Всё-таки Учихи всегда были наполнены чувствами и острее всего они ощущали любовь. Я начал покрывать шею влажными поцелуями, иногда прикусывая кожу и оставляя там свои не слишком заметные метки. В ответ на это я слышал хриплое дыхание Тобирамы и понимал, что он больше не будет сопротивляться. Но он не ответил мне… Может, он просто хочет избавиться от эрекции, а после плюнет мне в лицо и уйдёт? Нет, нет, я сделаю всё, чтобы он остался со мной. Это мой шанс. Руки ловко освобождали его от одежды, и вскоре он предстал передо мной полностью обнажённым. Молочно-белая кожа и крепкие мышцы под ней сводили с ума. Я тяжело сглотнул и позволил себе сорваться. Идя на поводу у своих желаний, я нежно коснулся его губ своими, спустился ниже и начал ласково вылизывать ключицы. Тобирама хрипел, тихо стонал и выгибался, смотря на меня своими красивыми потемневшими от возбуждения глазами. Это заставляло меня сильнее стискивать его тело в объятьях. Затем губы и тёплый язык перешли на тяжело вздымающуюся крепкую грудь. Перед глазами всё плыло от желания, и для меня оставалось загадкой, почему я ещё терплю. И тут что-то внутри меня щёлкнуло. Я захотел остроты ощущений и, оскалившись, пустил огненную чакру по каналам. Для меня подобное было обыденным действием, которое я часто выполнял, когда зимой было слишком холодно, поэтому почти ничего не почувствовал, просто лёгкое приятное тепло и покалывание в пальцах. А вот Тобирама застонал и выгнулся, широко распахнув глаза от удивления. — Приятно, верно? — хрипло прошептал я и накрыл горячими губами розовый сосок, чуть прикусив его. Он всхлипнул, задрожал и неосознанно сильнее прижался к моему горячему телу. Едва ли он мог терпеть подобное, но принял игру. Я осторожно поднял его на руки и прошёл в спальню. Я так хотел его, что был готов взять его без подготовки, но… В первый раз это больно, а я не хочу… Не думаю, что ему это понравится. Я осторожно уложил его на кровать, быстро сбросил на пол доспехи и одежду и продолжил исследовать это прекрасное тело. Я медленно провёл горячим языком по соску, а рукой выкручивал второй. Тобирама всхлипывал, извивался и выгибался подо мной, наконец раскрывшись. Он был очень смущён, на щеках горел яркий румянец, и явно не ожидал, что сорвётся, но мне было приятно. Я самодовольно усмехнулся и по-хозяйски раздвинул его красивые накачанные ноги руками. Я наконец перевёл заинтересованный взгляд на возбуждённую твёрдую плоть и громко сглотнул. Вобрав в рот красную головку напряжённого члена, я провёл языком по ней и почувствовал на языке терпкую смазку. Тобирама больше не мог сдерживаться. Он изогнулся, вскрикивая и сжимая в руках простыни, мелко задрожал и кончил, обессиленно рухнув на постель. Я быстро всё проглотил, ощущая странную безграничную радость, и неохотно выпустил член изо рта. Ещё будет время. Тобирама прерывисто дышал, мелко дрожал от пережитого оргазма и пытался прийти в себя. Он был очень смущён и старался не смотреть на меня. Мне это не нравилось. Ты будешь смотреть только на меня. Я снова накинулся на его тело и начал покрывать его лёгкими горячими поцелуями. От такой страсти, он почти мгновенно возбудился и снова стал выгибаться подо мной, тихо постанывая от удовольствия. Было так хорошо от ощущения власти над ним, что я начинал превращаться в дикого зверя, который полностью погружался в океан чувств, поэтому я вздрогнул от неожиданности, когда почувствовал прикосновение к своему уже болезненному стояку. Да ты совсем осмелел, но как же мне это нравится. Я мгновенно успокоился, позволяя ему касаться себя. Немного увеличив температуру, я продолжил своё дело. Тщательно вылизывая крепкий живот, я хрипло, прерывисто дышал, отвлекаясь на мягкие напористые прикосновения к своему напряжённому достоинству и на короткие стоны любимого. Я взглянул на Тобираму и увидел лихорадочный блеск в мутных от желания глазах. Чуть приоткрытые губы притягивали к себе взгляд, поэтому я наклонился к его лицу и властно раздвинул их языком, яростно врываясь внутрь. Тобирама выгнулся, прижимаясь к моему почти раскалённому телу, и крепко обхватил член рукой. Этого я уже выдержать не мог. Успев разорвать поцелуй, я стиснул податливое тело в крепких объятиях, запрокинул голову и громко, гортанно застонал, содрогаясь от наслаждения. В голове стало пусто и тихо. Я ни о чём в этот момент не думал. Было так хорошо, и это всё, что мне было важно. — Мадара, мне слишком жарко. — прохрипел Тобирама, и я наконец разжал объятия. — Прости, прости меня. Я не хотел. — я нежно и осторожно поцеловал его и наконец получил неумелый ответ. — Мадара, я… Тоже люблю тебя. — едва слышно произнёс он, отстранившись. — Умоляю, возьми меня. Я так хочу. — он смутился и уткнулся лицом в мои волосы. Я вздрогнул от неожиданности и посмотрел на него полубезумным счастливым взглядом. Он любит меня… Любит… Да… Я слабо дёрнул его за серебристые пряди, заставив посмотреть мне в глаза, а затем резко, яростно впился в его приоткрытые губы жадным жарким собственническим поцелуем. От переизбытка чувств я не знал, что мне делать и лишь сильнее стискивал такое прекрасное тело в горячих объятиях. Через несколько долгих секунд я неохотно разорвал поцелуй и быстро поставил его на колени. Тобирама не стал возмущаться, послушно опёрся на локти и призывно раздвинул ноги. Я устроился между ними и провёл горячими пальцами по икрам. В ответ он задрожал и громко застонал. — О, что это? — насмешливо протянул я и снова провёл пальцами по ним, услышав тихое поскуливание. Я усмехнулся и провёл языком по внутренней стороне бедра. Ты в моей власти. Ты мой. Я схватил с тумбочки баночку с белой вязкой смазкой и сорвал с неё крышку. Затем сбросил температуру во всём теле, опасаясь, что Тобираме может быть больно, и тщательно смазал ею пальцы. Я с трудом протолкнул внутрь указательный палец и быстро коснулся заветной точки. Тобирама заскулил и задрожал, махнув своей шикарной крепкой задницей. Я не мог терпеть. Это было невыносимо. На подготовку ушло едва ли полминуты. Было ли этого достаточно? Я не знал, но я так хотел… Я вытащил пальцы и как следует смазал напряжённый член, надеясь, что этого будет достаточно. Я не хотел сделать больно. Тобирама рвано, нетерпеливо вздохнул, и я решился. Сжав крепкие ягодицы, я раздвинул их и резко толкнулся внутрь, попадая по простате. Тобирама вздрогнул, а затем мгновенно расслабился. — Всё хорошо. — хриплым голосом прошептал он и несмело подался назад. Я облизнулся, уверенно провёл рукой по спине и, громко выдохнув, начал двигаться, быстро наращивая темп. Тобирама тоже не желал медлить и также рьяно подавался назад, насаживаясь всё глубже и глубже и громко постанывая от наслаждения. Внутри него было так приятно и узко, и я понял, что долго не протяну. Плотно обхватив его вставший член скользкой от смазки рукой, я стал быстро надрачивать в такт движениям, доводя его чуть ли не до безумия. Тобирама начал тихо поскуливать и захлёбываться громкими стонами. Всё его тело дрожало от возбуждения, и это заставляло меня счастливо улыбаться. — Я так сильно люблю тебя, Тобирама, о да, я так тебя люблю. — я медленно провёл языком по спине и крепко обхватил член рукой. Нас накрыла мощная волна чакры, которую я узнал мгновенно.  — А это мой тебе подарок, Мадара. — в голове зазвенел спокойный голос Кагуи. Я толкнулся внутрь последний раз. Моё громкое рычание и его протяжный стон слились воедино. Я задрожал и рухнул на постель рядом с Тобирамой. Он посмотрел на меня мутным, рассеянным взглядом и придвинулся ко мне ближе, смутившись. Я улыбнулся и ласково погладил его по щеке. — Я люблю тебя. — он смущённо улыбнулся. — Я тебя тоже, больше жизни люблю. — прошептал я и нежно поцеловал его. Я наконец перестал прятать свои чувства и освободился от боли. Я люблю его, а он любит меня. И ради него я готов на всё.