Отмыться от позора

— Юля, как успехи? — встретила Рогозина капитана у стойки. — Пока никак, товарищ полковник. Я понимаю, что требуют, — торопливо добавила Соколова, увидев взгляд начальства. — Дозвонились до Родионова, вызвали на допрос. — Давайте, удачи, — пожелала полковник и, расписавшись в журнале, прошла в свой кабинет — Ян, а ты куда несешься? — спросила Юля коллегу, у которой было абсолютно маловменяемое выражение лица. — А? Да так… Знаешь, с самого утра голова раскалывается, мысль какая-то не даёт покоя… В это время мимо них прошел веснушчатый мужчина среднего роста с сильным, застарелым ожогом на лице. — Юль, это кто? — прошептала Яна, во все глаза разглядывая мужчину. — Так это Родионов. Отведите в лабораторию, — распорядилась Соколова. — А что? — Понимаешь… Проститутки сказали, что у одного из пятерых клиентов был шрам от ожога на лице. И тут приходит Родионов, который непонятно, с какой целью украл журнал регистрации посетителей, а потом выясняется, что кличка у него Кус, и шрам на лице от ожога. — Может, пригласить одну из тех проституток, чтобы точно знать? — Да, сейчас позвоню, — кивнула Яна и ушла в буфет, чтобы выпить кофе, а Юля задумалась. Если кого она и ненавидела в своей жизни, так это преступников-мужчин. И особенно тех, которым удалось избежать наказания…

***

Ничего нельзя было сделать. Понурая Юленька (как ласково ее называл отец) стояла у могилы и обнимала рыдающую мать. Андрейченко в последний момент вывернулся и избежал тюрьмы. Обвинение было построено грамотно, прямые улики… И тут оказывается, что в этот день он уезжал из города. Старший лейтенант не плакала. Боль просто вцепилась ей в горло ледяными, железными клещами, разжать которые у Соколовой не было никаких сил. На работу она пришла измученная, работу делала на автомате, на сочувствия коллег только кивала, пытаясь сдержать слёзы. И тут, как гром среди ясного неба, сообщение — Андрейченко«купил» судью. Он виновен во всем. Соколова, как ошпаренная, бросилась на его задержание, невзирая на приказы и предупреждения о выговоре. Андрейченко бежит от нее, выкрикивает ругательства и насмехается над памятью ее отца. Чаша переполнена. Выстрел. Прямое попадание в колено. Крик боли. Юля догнала его и от всей души наступила коленом, обтянутом брюками, на место рядом с раной. Андрейченко заорал ещё громче. — Помни Соколова, — прошипела Юля. Андрейченко не дергался, даже ничего не шипел сквозь стиснутые зубы. Соколова вздохнула и только теперь набрала номер «скорой». В рапорте она написала, что покойный оказал сопротивление при задержании. Взгляд начальника, которому она так спокойно и даже равнодушно врала, Соколова не забудет никогда. Он видел ее насквозь, знал, зачем она это сделала… Но молча отпустил ее.

***

«Родионов… Лицо знакомое у него, да и имя… Ну, если это он…» Юля все последние ночи ломала голову, кто же всё-таки виноват в краже дел.

***

— Константин Евгеньевич, скажите, зачем вы после дежурства украли журнал регистрации? — без обиняков спросила Рогозина. Родионов, с безобразным шрамом на лице, скривился и стал ещё некрасивее. — Если скажу, что так надо, отстанете? — Нет, — отрезала полковник. Ее ведь саму прессуют и требуют, чтобы она побыстрее разобралась с этим делом. — Что ж с вами делать… — вздохнул Родионов. — Пишите…

***

Как рассказал Родионов, известный также как Кус, несколько дней назад ему позвонил какой-то мужик. Без всяких приветствий он спросил: — Слышь, Кус, заработать хочешь? Тут охранник насторожился. Во-первых, кто же не хочет? А во-вторых, сам не представился, но знает его кличку, которую знают лишь четверо. Но ему не дали и слова вставить: — Задание в ящике. Задание оказалось простым. Нужно было в нужное время, в нужный день впустить в МВД нужных людей, затем забрать журнал и молчать на допросе. После того, как Родионов украл журнал, ему позвонили, поблагодарили и велели молчать. После этого подбросили конверт с оплатой в ящик… Родионова посадили в камеру — для его же безопасности. И только сейчас Юля вспомнила, кто он. Кус работал вместе с ней, но потом не очень выгодно показал себя на учениях, не сдал и со второго раза, и был уволен. Потом Соколова слышала о нем только то, что от него ушла жена, обварив при этом кипятком… Рогозина едва собралась открыть совещание, как раздался телефонный звонок. — Да, товарищ генерал, — выразительно посмотрела полковник на Яну, которая изобразила пальцем отсечение головы. — Работаем. Успешно работаем, Руслан Султанович… Делаем все возможное! Да. Да, да, я поняла, есть. У нас сутки, чтобы решить эту проблему, — посмотрела Рогозина на подчинённых. — Если через сутки мы не раскроем это дело, ФЭС расформируют.