Когда лёд растает +4

Фемслэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между женщинами
Psycho-Pass

Основные персонажи:
Караномори Шион, Кунизука Яёи, Цунэмори Аканэ, Шимоцуки Мика
Пэйринг:
Сион/Яёй/Мика, упоминается Гиноза/Акане
Рейтинг:
PG-13
Жанры:
Драма, AU
Предупреждения:
Полиамория
Размер:
Мини, 5 страниц, 1 часть
Статус:
закончен

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
"Сион видела в глазах Мики разрешение, она чувствовала, что Яёй не станет возражать. Они сами открыли ей дверь, если подумать, они сами заставили её прийти".

Посвящение:
д`Артаньяну

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
20 мая 2017, 17:52
Возможно, Сион догадалась обо всём, когда Мика вдруг решила поискать Яёй в лаборатории. Или это случилось через несколько дней — в тот вечер Яёй внезапно ушла, ничего толком не ответив на расспросы Сион.

Нельзя было с точностью сказать, определить момент, остановить кадр. По крайней мере, обследуя Мику после ранения, Сион уже знала: Яёй любит эту девочку. И, кажется, Сион почти не злилась.

Она так и не нашла в своём сердце ненависти или гнева, поэтому сейчас смотрела на Яёй спокойно — как только могла — и курила, облокотившись на спинку стула.

— И о чём нам надо поговорить? — спросила Сион, видя, что Яёй не спешит с признанием.

Ответ был очевиден. Вероятно, они обе знали об этом. Но Сион хотелось услышать роковые слова, убедиться в своей правоте, и Яёй произнесла наконец:

— Мы больше не сможем… встречаться.

— Из-за Мики? — уточнила Сион, чувствуя, как по венам растекается холод. Спокойствие переросло в отчуждённость: теперь она замерзала изнутри.

Яёй кивнула и надела пиджак, а потом застегнула его на все пуговицы. Сион не смогла сдержать вздоха: она столько времени потратила, аккуратно освобождая Яёй от одежды, а та отодвинулась, не дав снять с себя блузку, и сказала, что им надо поговорить. И вот чем это обернулось.

Больше у них не было слов друг для друга. Сион кинула сигарету в пепельницу и достала другую. Она всё пыталась понять: что чувствует Яёй? Неужели совсем не сожалеет? А та оглядела лабораторию так, точно вовсе не собиралась сюда возвращаться, и направилась к двери.

Сион хотела бы спросить: «Всё настолько серьёзно? Чем эта девочка лучше меня?». Не смогла, конечно. Уставилась в экран, точно там действительно было что-то интересное, и не оборачивалась, пока дверь за Яёй не захлопнулась.

Стало совсем холодно, но Сион не нашла в себе сил достать плед из шкафа или вскипятить чайник. Она по-прежнему сидела на стуле и тянула сигареты из пачки — третью, пятую, седьмую. Она не помнила, когда заснула, но разбудил её тихий голос Акане.

— Вроде бы тебе не нравилось ночевать здесь, — заметила инспектор и внимательно посмотрела на Сион. Вероятно, выглядела она совсем хреново, потому что Акане подошла к ней и добавила с явным беспокойством. — Что-то случилось? Может… тебе помочь?

Это предложение позабавило Сион. Кажется, у Яёй с Микой всё тоже началось с помощи, жалости, поддержки. Сион тогда сама говорила Яёй: «И хорошо, что девочка к тебе тянется, ей тоже нужно понимание, пусть она в этом и не признается никогда».

Сион склонила голову набок, окинула Акане оценивающим взглядом — а что симпатичная ведь, только вечно уставшая, вон опять синяки под глазами расцвели.

— А давай переспим, — предложила Сион и, увидев, как зарделась Акане, рассмеялась. — Или даже… начнём встречаться, бросим тех, с кем раньше регулярно трахались, будем такими… ужасно верными друг другу?

Она хохотала громко и надрывно, хотела остановиться, но не могла. Она закрыла глаза, вовсе не пытаясь справиться со смехом. Сион захлебнулась им, чувствуя, что падает куда-то вниз, на самое дно: там, к счастью, никого не было. Только она и тишина.

***


Через несколько дней Сион улучила момент и сдержанно поблагодарила Акане. Та дала понять, что никому ничего не рассказала и вообще не собирается болтать на эту тему. Сион не сомневалась в инспекторе. Ей было неловко, и она закрылась в лаборатории: новое дело требовало времени и смекалки. Это радовало Сион.

Ещё лучше было то, что она совсем не видела Яёй и Мику: наверняка, Акане постаралась. Именно она приходила к Сион, а из исполнителей в лабораторию частенько захаживал Гиноза.

Сион наблюдала за этими двумя куда пристальнее, чем обычно. Она подмечала понимающие полуулыбки, которыми они обменивались. Её забавляло то, как они боялись случайных прикосновений, как смущались. Убедившись, что они ещё ни в чём не признались друг другу, Сион провоцировала их и подолгу оставляла наедине. Она надеялась, что Гиноза и Акане перестанут врать самим себе, и не знала, почему так волнуется из-за этого. Но думать о чужих романтических отношениях было куда приятнее, чем о своих — неромантических, но потерянных, — и Сион с энтузиазмом отдалась игре в сводницу. Днём и вечером маленькая «битва» занимала её. Жаль, ночью сбежать не удавалось.

Сны давили, сны разбивали её раз за разом. И в них совсем не было Яёй. Сион видела только Мику, такую странную, саму на себя не похожую. В снах Сион Мика много смеялась, кружилась по начищенному паркету и приходила она всегда в платьях — то в белом в красную полоску, то в фиолетовом в жёлтый горох. Нелепые наряды шли ей, Сион просыпалась, тяжёло дыша, и всерьёз опасалась, что сходит с ума.

Она всё думала о Мике: «Что Яёй нашла в ней?»

Сион перебирала варианты, мучилась, не зная, на чём остановиться. Так шли дни, складывались в недели, уходили, ничего не изменяя. Сион задыхалась и курила куда больше обычного. Она выпила несколько бутылок саке в одиночку, а потом ещё одну — с Гинозой. И потом долго уверяла себя в том, что ничего страшного не происходит.

Дела возникали и решались, земля, наверняка, продолжала вертеться. Сион видела Мику во сне каждую ночь и чуть не упала в обморок, когда, наконец, встретилась с ней наяву.

***


Девочка заглянула в лабораторию, чтобы дать Сион очередное задание. Видно, Акане больше не контролировала этот вопрос.

Мика говорила, а Сион всё пыталась уловить в её голосе смущение, сомнение, смятение… Ничего не выходило. У Мики была цель, она не собиралась останавливаться из-за лишних сантиментов. Сион это понравилось. Она пообещала, что совсем разберётся, и отметила машинально: у Мики чувственные губы.

«Может быть, поэтому Яёй ушла», — подумала она и уже не смогла избавиться от этой бредовой мысли, а в её снах Мика стала чаще улыбаться: призывно и нежно.

Сион оставалось только смириться.

Ей понадобилось ещё немало спокойствия: у Мики были большие ореховые глаза, и она становилась ужасно милой, когда хмурилась. А ещё Мика порой неосознанно касалась верхней губы кончиком языка — не так уж часто, но это заставляло Сион отводить взгляд и чувствовать-чувствовать-чувствовать.

«Я просто слишком сильно скучаю по Яёй», — убеждала себя Сион.

И это тоже было правдой.

***


Яёй и Мика шли по коридору. Они не держались за руки — случись такое, Сион бы подумала, что совсем сошла с ума, — не обращались друг к другу с нарочитой нежностью. Они совсем не походили на те парочки, что Сион доводилось видеть на своём веку, и всё же… Они были счастливы вместе. Даже слишком.

Сион смотрела на них из-за угла. Она всё ещё стояла там, когда дверь комнаты Яёй захлопнулась. Рядом с Микой Яёй была такой расслабленной, и Сион успела заметить улыбку, притаившуюся в уголках её губ.

Сейчас Сион отчаянно хотелось поцеловать Яёй: это счастье так шло ей. И Мика… Мика тоже была очень красивой. Куда лучше, чем в снах Сион.

Тут браслет на запястье Сион загорелся: её вызывала дежурившая сегодня Акане. Сион вздохнула и поспешила ответить. Если бы кто-нибудь спросил её о том, что она чувствует прямо сейчас, Сион бы предложила ему выпить.

***


Сион была уверена, что к весне всё пройдёт. Или она забудет Яёй, или та расстанется с Микой. Весна всегда приносила изменения в жизнь Сион. Вот в прошлом году она именно весной перешла с «Мальборо» на «Пэлл-Мэлл», а в позапрошлом уговорила Яёй на несколько приятнейших экспериментов. Сион точно споткнулась об это имя и в очередной раз пообещала себе жить дальше.

Выходило, правда, плохо: Яёй и Мика даже не думали расставаться, последняя продолжала ей сниться. А ещё Яёй несколько раз пыталась поговорить и, как узнала Сион, периодически интересовалась её делами у Акане. От этого у Сион сжималось сердце. А она-то думала, что оно навсегда замёрзло. Глупышка.

Сион обозвала себя так, когда в первый раз представила, как входит к Яёй и Мике и предлагает им… быть вместе. Это, конечно, не имело никакого смысла. Ни одна из них не нуждалась в Сион.

Она твердила, что прекрасно понимает это, и почему-то снова думала о таком варианте. С каждым днём он казался ей всё более естественным. Это пугало. Сион продолжала называть себя идиоткой. Она даже снова научилась злиться и теперь сходила с ума от ярости. И от желания — тоже: всё труднее было сосредоточиться на повседневных делах, кофе лился на клавиатуру, запрос не проходил с первого раза, потому что Сион пропускала символ. Её отвлекали губы Мики и Яёй… вся Яёй.

Она и сама не могла до конца понять, в чём же тут связь, но, узнав, что Акане и Гиноза начали встречаться — никто не говорил ей, но всё было очевидно, — Сион решилась. Отказ мог ранить её, мечты убивали. Сион вооружилась бутылкой вина и постучалась к Яёй, зная, что Мика там. Она всегда бывала у Яёй в эти часы.

***


Казалось, Яёй не удивило её появление. Сион думала, что придётся оправдываться, но её ни о чём не спросили. Мика достала бокалы, Яёй открыла бутылку. Сион вдруг поняла, что совсем не волнуется, и устроилась на стуле. Она редко бывала у Яёй, но при случае сидела во главе стола, что сделала и сейчас. Яёй не стала возражать.

Сион заговорила о работе. Мика ответила ей, заметив, что в следующий вторник встретится с несколькими новыми кандидатами в исполнители.

— Акане с тобой не поедет? — спросила Сион, с любопытством взглянув на Мику. Ей казалось, что та не захочет заниматься чем-то в этом духе.

— Я с ней поеду, — отчеканила Яёй.

Они с Сион обменялись долгими взглядами, Мика подлила себе вина.

— Разве отношения с исполнителем не испортят твою репутацию? — поинтересовалась Сион, наклонившись к Мике.

Рискнув, Сион коснулась её руки, провела по ней, наблюдая за Яёй. Та оставалась неподвижной. Мика тоже не возмутилась, только ухмыльнулась как-то странно — Сион не ожидала от неё подобного.

«Но что я вообще о ней знаю?», — подумала Сион, вглядываясь в глаза собеседницы.

— Пока начальство не делало мне замечаний на этот счёт, — ответила Мика и подвинулась к Сион. — Мы стараемся быть… осторожными.

— Вот оно что.

Вдруг стало очень тихо, и Сион услышала, как бьётся её собственное сердце — с каждой секундой всё быстрее. Мика наклонилась ближе, теперь Сион чувствовала её дыхание на своём лице, могла разглядеть каждую трещинку на её губах.

— Я знаю, зачем ты пришла, — выдохнула Мика. — Я…

Сион не стала слушать дальше. Она видела в глазах Мики разрешение, она чувствовала, что Яёй не станет возражать. Они сами открыли ей дверь, если подумать, они сами заставили её прийти.

Сион поцеловала Мику так, как та того заслуживала — жёстко, почти грубо. Она специально прикусила ей губу, а потом заставила подняться и лечь на стол. Мика слушалась с удовольствием, улыбалась призывно. И когда Сион расстегнула первую пуговицу на её рубашке, позвала:

— Яёй.

Та подошла и, прежде чем наклониться к Мике, выполнить её желание, притянула к себе Сион. Яёй лизнула мочку её уха так, как Сион нравилось, прошептала:

— Я сама хотела, но… думала, ты никогда не согласишься, — добавила, дёрнув за молнию на платье Сион. — Я скучала.

Яёй, которую знала Сион, никогда бы не сказала ничего подобного.

«Это из-за Мики она стала мягче», — подумала Сион.

Она хотела что-то ответить, но тут Мика недовольно заворчала, требуя, чтобы на неё обратили внимание. Сион усмехнулась: она никогда не заставляла женщин просить дважды.

***


— Вообще-то я жуткая собственница, — сказала Мика, лукаво взглянув на Сион.

Эта девочка оказалась настоящей кокеткой. С каждым днём она всё больше завладевала сердцем Сион, но та почему-то не слишком беспокоилась: пусть берёт его, если так хочет, и хранит в какой-нибудь коробке — рядом с сердцем Яёй.

— Она ревнивая, — подтвердила Яёй.

Они втроём сидели в лаборатории Сион и пили чай, точно закадычные подруги. Всё это ужасно веселило Сион.

Она протянула Мике конфету:

— И меня тоже будешь ревновать?

Мика кивнула:

— А как же.

Смешная милая девочка, которая так громко стонет, когда ей хорошо, зовёт то Яёй, то Сион, и, кажется, объединяет их куда крепче всех обещаний и заветов. Сион ощутила непривычную, странную нежность и достала сигарету из пачки.

Мика о чём-то спросила Яёй, и они склонились друг к другу совсем близко, но это совершенно не волновало Сион. Она делала затяжку за затяжкой и думала о том, во что так внезапно ввязалась.

Как ни крути, а эта весна всё-таки сумела её удивить.