Посмотреть врагу в лицо

Оптимус почувствовал, как внезапно дёрнулись и заскрежетали острые пальцы по его обшивке, цепляясь и соскальзывая. Оптика на фейсплейте диверсанта слабо замерцала, зелёный корпус внезапно содрогнулся в манипуляторах Прайма, в каком-то диком усилии пытаясь высвободиться. Кроссхейрз что-то произнёс, но звук слабо шёл через вокодер, теряясь в помехах и неровном ритме вентиляции. Оптимус напряжённо прислушался. - …Хайд!.... Останься.... - почти на грани слышимого диапазона прошелестел голос диверсанта. Он снова вздёрнулся и его лицевую пластину исказили совсем не характерные для него эмоции. Прайм не ожидал такого поворота.. Надлинзовые щитки удивлённо поползли вверх над оптикой автоботского лидера - вдруг обожгло невероятным предположением. « Неужели Айронхайд смог...» Он посмотрел на Кроссхейрза — автобот сейчас выглядел так, словно с него сдёрнули маску вечно хищной ухмылки, оставив только непомерную усталость, печаль и горечь. Совсем иной фейсплейт. Совсем иные эмоции... Оптимус почувствовал, как вдруг дрогнуло что-то в нём самом. Но сейчас было важно не упустить время. Он протянул свободный манипулятор и прикоснулся к оплавленным краям деталей на груди диверсанта. Работа генератора стала чуть стабильнее, но Прайм понимал — это ненадолго. Не хватало Рэтчета — навыки вечно ворчащего медика сейчас были бы очень кстати. Но Искра автоботского доктора была уже недосягаема. Прайм снова почувствовал горечь поражения и внутренне содрогнулся от внезапного отвращения к самому себе — столько ошибок было совершено! И не все уже можно было исправить. Матрица смогла лишь частично восстановить функционал корпуса диверсанта. На время. Но не воссоздать его полностью. Лишь дать первичный базовый заряд, чтобы поддержать жизнь, а дальше... Дальше придётся действовать по практически невероятной схеме предположений и догадок. Энергополя диверсанта то вспыхивали и бушевали, то внезапно замирали — амплитуда была крайне сложная и указывала на дестабилизацию силовых полей самой Искры. Погружение в Матрицу не прошло бесследно для того, кто не являлся её избранником. И Прайм знал лишь один способ стабилизировать Искру... Кроссхейрз с трудом активировал оптику. - Зачем... Оптимус приподнял его корпус и вдруг прижал к себе, поддерживая одним манипулятором. - Я хочу, чтобы ты увидел лицо своего истинного врага.. - с этими словами он осторожно провёл пальцами по стыкам пластин внешней брони, острым клином сходящихся в центре грудной секции. Чуть поддел за края... - Нет, Прайм, ты не сделаешь этого! - в хриплом и сбитом голосе диверсанта слышались обертона плохо скрываемого страха. - Ты не посмеешь... Оптимус словно не слышал, продолжая. Сейчас он больше чувствовал, в каком напряжённом смятении находятся энергополя диверсанта. И как там, под зелёной бронёй рвётся в своём вместилище непокорная Искра. Прайм чуть надавил и ощутил, как подались под его пальцами пластины брони, расходясь в стороны. И словно в ответ почувствовал, как его грудная секция так же раскрывается. Матрица снова вспыхнула и её ровное яркое свечение отразилось в расширеной оптике Кроссхейрза двойным отблеском. Потому что за Матрицей холодным сиянием переливалась открытая Искра лидера автоботов. - Прайм... - хрипло выдохнул диверсант, в бесплотной попытке хоть как-то остановить то, чего он так страшился. - Я убью тебя, если ты ... - он задохнулся и не смог договорить. В грудной секции разливалась надсадная боль. И нестерпимый жар. Звук собственного сорванного голоса оглушил его. Наверное, он кричал. Он противился. Пытался закрыться, выставить блок. Отчаянно и до последнего. Но ресурсы были исчерпаны - Кроссхейрз чувствовал, как не может больше держать контроль. Последние рубежи его обороны были сломлены — его вскрывали. Или он раскрывался сам... Оптимуса внезапно почти ослепило ярким светом — вспышка сначала с силой ударила в оптику, словно выжигая её. Потом острыми импульсами прошлось по всему корпусу, болезненно и с силой толкнувшись в его Искру. Прайма согнуло от неожиданного удара — сила дестабилизированной живой плазмы была вне контроля. Он зарычал и крепко сжал корпус диверсанта в своих манипуляторах. В процессоре билась только одна мысль: «Выдержать!»