Почти человек +9

Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
Bangtan Boys (BTS)

Основные персонажи:
Мин Юнги (Шуга), Чон Хосок (Джей-Хоуп)
Пэйринг:
yoonseok
Рейтинг:
R
Жанры:
AU, Антиутопия
Предупреждения:
Насилие, Кинк, UST
Размер:
Мини, 3 страницы, 1 часть
Статус:
заморожен

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
День Хосока не задается с самого утра.

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
Впервые пытаюсь писать что-то длинное и в процессе, не знаю, как выйдет и получится ли, но, тем не менее, буду рада, если прочтете. По ходу дела что-то явно будет меняться в шапке.

.00

23 мая 2017, 18:03
Примечания:
A Perfect Circle – Choke
Новый день не задается прямо с утра.

Будильник противно пищит под ухом, и Хосок, не разлепляя глаз, на ощупь тычет пальцами в экран смартфона. Глаза упорно не хотят раскрываться, а лицо по ощущениям опухло — не стоило перед сном пить столько колы. Губы ссохлись какой-то корочкой — Хосок облизывает их несколько раз, прежде чем понять, что слюнями тут не обойтись. Будильник дребезжит снова, так что приходится насильно раздирать глаза чуть ли не пальцами, потому что терпеть это невыносимо.

Со стоном сев, Хосок спускает ноги на холодный пол и лениво елозит большим пальцем по экрану, листая новости в сети. Это хоть как-то помогает предварительно проснуться для того, чтобы приготовить кофе и прийти в себя окончательно. Голова гудит, в глаза будто песка насыпали, и Хосок клянет себя мысленно за то, что вообще додумался устроить себе марафон сай-фай фильмов прошлого столетия. Посреди недели. Идиот.

Он бессмысленно скользит глазами по заголовкам: новое лекарство от рака снова не сработало, в колониях на Луне какие-то проблемы, проект по созданию абсолютно человекоподобного андроида на стадии завершения, глава НИИ Робототехники Чхве Сандык смещен со своего поста… Хосок сворачивает новостную вкладку и трет лицо ладонями. Он почти проснулся, по крайней мере, дойти до кухни, не врезавшись в дверь, сможет.

Всю фатальность своей ошибки марафона он понимает, когда невзначай бросает взгляд на голограмму часов над холодильником. Кофе тут же летит изо рта на стол и из чашки — туда же. Потому что он, мать его, опаздывает на работу. Опаздывает после того, как босс уже сделал ему последний выговор. Опоздать сейчас снова означает лишиться работы и средств к существованию. Хосок матерится сквозь зубы, путаясь в узких штанинах, и вылетает из квартиры, едва пригладив волосы руками.

— Твою ма-а-ать, — он обреченно стонет, подпинывая свой окончательно сдохший аэробайк.

От отчаяния машинально запускает пятерню в волосы и тянет челку. В голову лезет куча вариантов, как добраться до центра с окраины города, но разум безжалостно отметает все. Метро — давно не функционирует, такси — хрен поймаешь, опасно, дорого, пешком — тоже опасно, долго, полное безумие, но единственное, что остается. Понимая, как это глупо, Хосок все же закидывает рюкзак на плечи, натягивает кислородофильтрующую маску на лицо и направляется к дороге.

Плевать. Хосок просто не может потерять эту работу. Танцы — это чуть ли не единственное, что он умеет и что в этом чертовом мире до сих пор не заменено машинами. В конце концов, он просто сдохнет от голода или болезни, потому что даже если очень сильно захочет и очень-очень сильно постарается — никогда не сможет пробиться выше своего потолка. Просто потому, что ему не повезло родиться на нижних ярусах города. Работа танцевальной нейромоделью для голографических шоу — вот он, потолок Хосока, предел его мечтаний и возможностей.

Щурясь от едкой пыли, Хосок упорно идет, по возможности стараясь избегать мест скопления местных бродяг. В лучшем случае это может кончиться простым грабежом, о худшем Хосок предпочитает не думать, быстрым шагом проскальзывая мимо подворотен и тупиков. На бег лучше не сбиваться, чтобы не привлечь лишнего внимания. Да и по подсчетам таким ходом остается где-то полчаса. Хосок мысленно приказывает себе не расслабляться, потому что за полчаса может произойти что угодно.

Что угодно.

Проходя мимо очередной подворотни Хосок совершает вторую фатальную ошибку за последние сутки. Он мимолетно, самым крайним краем бокового зрения цепляет то, что происходит в тесном пространстве между домами.

Хосок, честное слово, не знает, чем думает, когда резко останавливается и сворачивает в этот проулок. Это полное безумие, даже хуже того, что он решил прогуляться пешком по нижнему ярусу до работы. Точно старых фильмов пересмотрел, когда это было совершенно нормально и даже полезно для здоровье — пройтись перед рабочим днем. И ему, правда, совсем не нужны лишние проблемы, он опаздывает на работу, возможно прямо сейчас спускает свою жизнь в унитаз… Как будто невидимая сила толкает в спину, Хосок понимает, что не уйдет сейчас ни за что. Потому что он тупо не может бросить этого парня прямо перед ним, окруженного парой бродяг, тех самых, с кем Хосок так отчаянно не хотел столкнуться.

— Господи, — почти скулит Хосок, как можно незаметнее вынимая из бокового кармана рюкзака старый отцовский шокер. — Зачем я в это ввязываюсь, я ведь даже не знаю тебя?

Парень, отделенный от Хосока двумя фигурами в тряпье и лохмотьях, в которых, Хосок не сомневается, спрятана куча опасных штук, стоит абсолютно обнаженный, флегматично смотря прямо на него.

Вопросы о том, почему он такой голый и такой безразличный, Хосок оставляет на потом, незаметно подбираясь к тому бродяге, что чуть ближе к нему.

Они почему-то не замечают его — казалось бы, удачная возможность, но рука Хосока внезапно дрожит и тяжелеет, и кажется, что решающий выпад длится как минимум минуту. Конец шокера упирается в мягкое и пружинистое и Хосок жмет затвор, стараясь не думать, в какую часть тела он попал. Бродягу трясет, он вскрикивает и оседает на землю. Вспышка ликования и Хосок с ужасом понимает, что второй уже проворно движется к нему, и он нихрена не успеет сделать хоть что-то еще, не лицом к лицу, черт подери, поэтому делает единственное, что диктуют инстинкты, — закрывает голову скрещенными руками.

Проходит мгновение и ничего не случается. Хосок по прежнему стоит, сгорбившись и прикрывая голову предплечьями, а в переулке гулкая тишина и едва долетающий сверху отзвук уличного шума.

В себя приводит прохладное касание к непокрытым перчатками ладоням, и Хосок вздрагивает, машинально выбрасывая руки вперед. Они упираются в обнаженную костлявую грудь, обрушивая на Хосока моментальное понимание и облегчение, а следом тревожную мысль — а с чего он вообще взял, что голый парень ему ничего не сделает? Внутри все цепенеет, а колени слабо подгибаются — страх накатывает новой волной, но все становится совсем странно, когда через минуту Хосок все еще живой.

Он решается посмотреть на незнакомца и приоткрывает глаза, которые успел в панике зажмурить.

Глаза напротив — черные с серым отливом, безразличные, внимательные и мертвые. Хосок ежится под взглядом и мотает головой.

— Ты в порядке? — Осторожно пробует он, отнимая наконец руки от потеплевшей кожи на груди незнакомца.

— Центральная и вспомогательные системы управления в норме, внешние повреждения отсутствуют, если ты это имеешь в виду, — монотонно отзывается голый, не удосужившись хотя бы ладонями прикрыть свое хозяйство.

Смысл его слов доходит до Хосока спустя долгие секунды, пока он пялится на вытатуированные пониже пупка строгие буквы «min yoongi» и то, что находится несколько ниже.

— Кхм, то есть…– Хосок мямлит, резко отводя взгляд и машинально прикладывая ладонь к горящей щеке. — Тебя зовут Мин Юнги, я правильно…

Хосок затыкается, растеряв все слова, когда предполагаемый Мин Юнги касается прохладной ладонью другой его щеки.

— Теплая. Нет, горячая, — говорит он, и в глазах появляется едва различимый интерес, Хосок бы не понял, если бы не смотрел в них так близко, — почему?

По желанию автора, комментировать могут только зарегистрированные пользователи.