Ловец снов

Ночные кошмары, могут быть самыми разными. Магнус был, пожалуй, настоящим экспертом в данной области. Огни пожаров снились ему нечасто, а после встречи с Александром и вовсе перестали волновать. На их место пришли видения из детства, которые были во сто крат хуже. Маг осознавал, что это намек его подсознания, подсказывающего, что отныне ему не надо держать это в своей голове. Что ему надо открыться Алеку и рассказать больше. Магнус понимал это лучше всех. И вместе с тем... Года шли вперед, а воспоминания оставались. Танцовщица с живыми черными глазами и цветами, вплетенными в волосы. Отзывчивая, милая, исчезнувшая из его жизни только раз увидев его после одного из таких кошмаров. Мокрого от пота, с жёлтыми глазами и безумным выражением на лице. Красавец с точными чертами лица и искренней улыбкой. Ушел, услышав о том, что Магнус убил своего отчима. Даже родная мать, назвавшая его чудовищем. Её проклятьем. Бейном. Магнус поморщился и уткнулся лбом в плечо Алеку. Они стояли посреди кладбища, а вокруг только мраморные надгробия с тысячью имён, рун и семейных гербов. Софиты и глянец никогда не вытеснят той боли, что приносит утрата всей семьи. Магнус никогда не забудет этой пустоты, сколько бы лет не минуло. Если у его семьи тоже были могилы, может быть, он бы приходил время от времени, клал цветы на землю и представлял их лица. Но, самоубийц не хоронят по христианским обрядам, а прах его отчима утянуло течением реки. Александр сжал его плечо, встревожено вглядываясь в знакомые черты лица, сейчас искаженные болью. Изменить уже ничего нельзя, помешать течению времени невозможно. Оно не подчиняется даже магам. Иззи склонилась над могилами предков, разглядывая надписи и гравировку в виде зажженого факела. Их герб был лишним напоминанием про сущность потомков древнего рода. Идеальные слуги, следующие чужим представлениям о том, как нужно себя вести. Сотворенные чужими руками. Сияющие далеко не так ярко, по сравнению со звездой - символом династии Моргенштерн, но несущие не менее разрушительную силу. За спиной девушки угадывалась кованая металлическая арка, обозначающая вход на главное кладбище города. В его центре возвышался смутно знакомый склеп, а рядом расположилась старинная статуя. Магнус не мог сориентироваться, хотя неплохо знал Город Молчания изнутри. Алек заметил его растерянность и чуть слышно фыркнул. Он взял ладонь Магнуса в свою руку и как маленького, повел его к статуе. Магнус не особенно любил такие изображения ангелов - бесстрастные, покрытые слоем вековой пыли, заросшие травой, и все равно устрашающие. Александр же смотрел на нее абсолютно спокойно, будто не воспринимал иначе как предмет интерьера. Изабель больше интересовала каменная чаша смерти в руках ангела, а вот маг ощущал себя неуверенно, глядя на мраморное умиротворённое лицо с закрытыми глазами. Александр потянул Магнуса дальше и прижал его спиной к ближайшему надгробию. Вопреки логике происходящего, эти действия безумно возбуждали мага, вынуждая открываться сильнее и прижиматься ближе, цепляясь пальцами за скрытые кожаной курткой широкие плечи и скользить ладонями все ниже. В теле пробуждалась истинная нега, внизу живота скрутился тугой горячий узел и магу уже не терпелось прикоснуться к своему охотнику иначе, гладить его грудь и целовать, выбивая жаркие стоны. Так было до того самого неловкого момента, когда охотник тихим, вкрадчивым голосом не уточнил: — Ты издеваешься? Плечи Магнуса опустились, приятные ощущения схлынули, ресницы задрожали, пытаясь сдержать неуместные слезы. — Прости, прости... — зашептал охотник, обнимая мага и прижимая его к себе. — Я не хотел обидеть или сделать тебе больно. Изабель откашлялась справа от них и парни оторвались друг от друга. Магнус вытер глаза рукавом и растерянно посмотрел на старую статую. — Открыть вход может только руна Безмолвных братьев. — девушка смотрела на брата с тайной надеждой, что они сейчас развернуться и пойдут домой. Она не понимала прихоти мага и надеялась, что Алек не станет ей потакать. Магнус и сам уже начал сомневаться в своей затее: — Странно, что нас не вышли встречать. Обычно они ощущают как нефилимы заходят на их территории. Алек осмотрелся вокруг и взгляд его остановился на копии Чаши. В голове всплыли картинки из алого блокнота — чаша полная крови, открытые врата... Вытащив кинжал, парень сделал надрез на своей ладони и позволил крови стекать в сосуд. Он не знал, что будет, но риск оправдал себя — глаза мраморного ангела распахнулись и статуя посмотрела прямо на них. Магнус вздрогнул и стал за спину своего парня. Он наивно ожидал, что спецэффекты будут немного другие. Блёстки, искорки — что-нибудь простое и понятное. Статуя открыла рот и леденящий кровь крик расколол повисшую тишину. Трава у постамента почернела и по земле начала расползаться отвратительная трещина, подползающая к ногам Изабель. Девушка попятились и уже готова была кинуться бежать, когда за ее спиной разверзлась земля и она начала падение куда-то вниз, смутно различая виднеющиеся в полумраке ступени справа от неё и крики друзей, оставшихся позади. Девушка протянула руку к ступеням и постаралась ухватиться за них, чтобы замедлить своё падение, но у неё не выходило зацепиться за скользкие поверхности. Она крутилась вокруг своей оси и не могла найти опоры, угадывая в свете факелов лишь смутные очертания окружающих предметов. Изабель в полёте вытянула из кармана ведьмин огонь и зажгла его перед собой. Зря. Земля оказалась совсем близко. Девушка рухнула на выложенные плиткой полы, не успевая сгруппироваться. Резкий удар и сил нет даже закричать. Взгляд упирается в высоту, где мерцает солнечный свет, где уже не видно силуетов друзей. Ведьмин огонь в руке разгорелся ярким светом, но что-то с ним было не так. Источаемый камнем луч обрывался на расстоянии пяти шагов, будто его поглощало что-то пока невидимое.

***

Это было меньше суток назад. Александр проснулся часа в три ночи, будто кто-то резко толкнул юношу в плечо. Магнус сбился в комочек в углу кровати, дрожа и поскуливая. Вот-вот свалится с края, продолжая комкать в руках простыню. Нефилим обнял его и придвинул ближе к себе, на середину постели. Ласково обнял, отдавая всю свою любовь в одном прикосновении. Магнус не успокаивался, по щекам мужчины уже бежали солёные слезы. Алек выругался сквозь зубы и поднялся с постели. Он привычными движениями включил кофеварку и зарылся в шкаф своего блестящего возлюбленного. На полке с зельями нашелся какой-то ужасно пахнущий отвар и охотник легко выдернул из него пробку, не расшатывая. Тут же захотелось распахнуть окно и выкинуть всякую гадость подальше. Запахом этого зелья можно было травить саранчу. Кофеварка издала мелодичный писк и Алек облегчённо закрыл флакон, накапав из него на салфетку. Оставалось надеяться, что маг не рассердится за расхищение запасов. Александр забрал с кухни чашку и поставил её возле кровати. Он обнял мага, поднес к его лицу салфетку и тот резко стал брыкаться, намереваясь убрать резкий аромат. Увидев, что маг начал просыпаться, Алек выкинул салфетку в окно и распахнул его настежь, а затем нежно поцеловал Магнуса. Маг распахнул глаза, пытаясь сориентироваться в происходящем. Он принял из рук нефелима чашку кофе, крохотным взмахом кисти. добавляя в нее коньяка. Алек отвел взгляд, делая вид, что ничего не замечает. Запах все равно скоро выветрится. Парни обнялись, сидя под одеялом. Магнус положил голову на грудь охотника, слушая мерное биение чужого сердца и постепенно уступая сну. Александр​ перебирал пряди его волос, ласково покусывал кончик ушка и поглаживая кисть руки. Маг незаметно соскользнул в объятия Морфея, а вот охотник ещё долго смотрел на лицо спящего и молил ангелов о снисхождении к его парню. Сколько бы зла не натворил Магнус, таких кошмаров он все равно не заслуживает. Александр мог лишь надеяться, что однажды они пройдут и забудутся, как любые страшные сны. А до тех пор он всегда будет рядом с Магнусом, в любое время дня и ночи. Стрелка часов неуверенно коснулась отметки четыре часа утра и нефилим отправил в Институт сообщение с просьбой дать ему выходной.