Агрессивный пассив - это не по канону!

      На следующий день я был дома. Мама была в шоке, плакала вместе с бабушкой. Но всё стало на места, когда я рассказал причину… я плакал вместе с ними. Мужчины лгут, когда говорят, что не плачут. Это нормально. Это было нормально для меня. Мои дорогие женщины не осуждали. Всё было хорошо…       Всё хорошо.       Парнишка-полицейский долго мялся, но в итоге попросил мой номер. Я с самой искренней улыбкой написал ему свой номер на руке маркером. Он был счастлив. Думаю, назначить ему свидание. Зачем? Просто так. Нужно отвлечься.       Всё хорошо.       Жизнь возвращалась в своё русло. Мир не рухнул, как об этом обычно пишут в сопливых девчачьих книгах.       Я часто видел тебя в коридорах. Знаешь, я ведь всё ещё люблю тебя. И ненавижу.       Я всё ещё не даю тебе устроить личную жизнь. Просто назло. Я верю, я знаю, что ты будешь моим. Это не обсуждается.       Ты меня ненавидишь, но относишься уже более терпимо. Я ликую. Неужели, начало положено?       Завёл привычку каждый день подкладывать тебе хотя бы один цветок. Что-то простое. Одуванчик, ромашку, василёк.       Первую неделю ты матерился и цветы рвал. Я улыбался. Знаешь, у меня новая тактика. Я буду тебя добиваться более пассивно. Не знаю, с чего мне это в голову стукнуло, если честно, но я решил, что так будет лучше и эффективнее.       Кроме цветов я на обеде, когда ты бываешь в столовой, прохожу мимо и кладу рядом конфету. Ты их не ешь. Выкидываешь или отдаёшь кому-нибудь. Я улыбаюсь.       Всё хорошо.       Интересно, что же случится раньше?       Ты меня полюбишь?       Или моё сердце покроется инеем?       Хей… не хочешь ли ты меня спасти?       Дни шли один за другим. Простые будни, наполненные простыми делами, простой погодой, простой скукой. И таким же простым отчаянием. Да, мир не рухнул, как я уже сказал, но это чувство… будто кусок вырвали. Причём не совсем ясно, откуда. И вроде всё хорошо…       Всё хорошо.       …но что-то мешает ни то дышать, ни то жить и функционировать. Как навязчивая мысль, как муха, что кружит под потолком в гробовой тишине. Вроде бы — это всего лишь муха, что такого? Но она жужжит, жужжит, жужжит… И ты ломаешься. Просто разлетаешься на части. Ни то от гнева, ни то от тоски и рыданий. Люди улыбаются, улыбаются, улыбаются весь день — а потом у них на пол падает карандаш. И они просто рыдают. Навзрыд, как раненый зверь, как маленькие дети. И им не остановиться.       Я со страхом ждал, пока и я уроню свой карандаш.       А пока что…       Всё хорошо.