Мой рассудок болен лишь тобой

P.S. Автор не издевается, он просто хотел описать некоторые моменты и увлекся. В следующей части обещаю больше действий, честно-честно -.- ___________________________________

14 мая

К утру, все же, Иво в моей палате не обнаружилось. Как оказалось, Вилл решил меня проучить и поселить беднягу в другую палату. Это довольно жестоко по отношению к одинокому мне. Хотя, теперь я могу наконец начать спокойно спать.

17 мая

Недолго радовался. Свободных палат мало, безобидному Фабиану спать не нужно.

18 мая

Четыре часа, сорок пять минут, семнадцать, восемнадцать, девятнадцать секунд… В нашей палате таки повесили часы. – Иво, будь человеком, ложись в кроватку. Ну, пож-а-а-алуйста-а-а-а, – взвыл я в потолок. Обращаться к самому лунатику – бесполезно. Принимать грубую силу – ссыкотно, мало ли чего Вилл вздумает. Кинуть в тебя чем-нибудь тяжелым? А почему бы и нет. Все равно книга неинтересная. – В яблочко! – хохотнул я своему точному попаданию. Прямо во взъерошенный блондинистый затылок. Иво встрепенулся, мгновенно обернулся и задумчиво потер голову. – Ты совсем уже чокнулся? – недоумевая, спрашивает. Похоже, он и вовсе не понимает, когда спит спокойно лежа в кроватке, а когда бродит в полудреме, не давая своему соседу покоя. Его даже немного жаль. Но моя нужда сна в какой-то степени важнее. – Иво, ты все-таки в психушке, – отворачиваюсь на другой бок, чтобы не встречаться с его светлыми тупыми глазами. Он странный. Я все никак не могу определиться с его характером. Вот вроде наглый и противный, но все же после того, как я его спящего поджег, он теперь меня побаиваться начал. И почему я не делал так в школе? Гляди, у меня было бы больше признания. И в моем классе было бы меньше язвительных заводил. И я бы попал в психушку пару годами раньше. Да, вся моя жизнь сводится к этому аду. – О, как же я мог забыть. У тебя там еще много планов для моего убийства? – он рассмеялся и плюхнулся на свою койку. Как же я обожаю этот звук падения уставшего тела на скрипучую кровать. Именно измученное падение говорило о том, что больше этот лунатик за ночь не встанет. – А ты думал. Я предупреждал тебе о своих маньяческих наклонностях еще в самом начале, – я ответно рассмеялся и закрутился покрепче в одеяле. Майская ночь кажется мне не такой теплой, как Иво, потому как он редко накрывался одеялом вообще. Весьма закалённый. – Спи, наивный параноик, – он зевнул и по скрипу можно понять, что отвернулся. Примерно в такие моменты в душе я ору: «АЛИЛУЯ! ДА ВОЦАРИТСЯ СОН В ПОМЕСТЬЕ ЛУННЫХ СОЗДАНИЙ!». Честное слово, еще пару таких ночей и я сам стану ходить в полудреме. Ходить за Иво в полудреме. Ходить с топором за Иво в полудреме.

19 мая

Пять часов, тридцать три минуты, семнадцать, восемнадцать, девятнадцать секунд… Я проникся любовью к часам в нашей палате. – Иво, как думаешь, если я задушу тебя подушкой, меня закроют в нижнем? – весело задавать вопросы стенам. У лунатика никакой реакции. А еще Вилл говорил, что в таком состоянии он способен отвечать на простые вопросы. Или вопрос для меня довольно легок, или у Иво действительно проблемы. “Нижним” – здесь называют нулевой этаж, что уходит в землю. То бишь в каком-то смысле он в подвале, что вполне правильно. По наслышанному описанию в голове складывается примерная картина: коридор, чьи закрытые двери скрывают пару грязных карцеров с мягкими стенами, белым потолком и заколоченными окнами, а к кроватям привязаны орущие психи. Тот самый страшный изолятор для буйных, которым меня вечно пугает добрый Вилл. Здесь не слабо про него наслышано, и как не трудно догадаться, ничего хорошего там нет. А именно: немотивированная агрессия, острая шизофрения, помешанность, все это сопровождается дикими воплями, криками… чего только я не слышал из рассказов медсестер. Жуткое место. Сразу убивать Иво расхочется. – Слушай, а если привязать тебя простынями к кровати, ты, блядь, не встанешь больше?

20 мая

Шесть часов, пятьдесят восемь минут, семнадцать, восемнадцать, девятнадцать секунд… Еще две минуты и можно идти завтракать. А Иво идет на рекорд. Раньше он не дотягивал прямо до утра. И я тоже иду на рекорд, я уже давно не дотягивал прямо до утра. Вот на кой ты свалился мне? Шоркал бы тише, что ли. Хотя в какой-то степени мне даже повезло с соседом. Иво порой довольно болтливый, что не является местным вторичным бредом, более того, у него нет проблем с речью, он достойно эрудирован. У местных с этим проблемы. На альцегеймеров (что находятся прямо под нами) и вовсе смотреть плачевно. То бишь, я даже должен боготворить Иво, но у всех есть свои недостатки. И этим недостатком он меня измучил. Что я там планировал? Привязать простынями? Еще четыре с половиной круга и лунатик сдается. Алилуя. Только в этот раз сон не воцариться… Я потягиваюсь и встаю с кровати. Подхожу к окну, распахивая шире форточку, по привычке, чтобы проветрилось, пока я завтракаю. Если в соседние палаты заходят медсестры и будят к завтраку, то к нам с Иво проявляют понимание (точнее, ко мне проявляют понимание, потому что Иво уже пару раз даже дежурящих врачей до усрачки напугал; шоркает он не только в моей палате, погулять любит) и к нам не заходят. Знают, если кто-то проголодается – сам встанет. А если не встанет – его же проблемы. Да и у них время довольно важно, ибо вполне понятно, что таких адекватных и не обколотых успокоительным больных мало, многим и вовсе с ложечки еду запихивают. Насчет лекарств – а ну его на хер! Если в начале меня контролировал Виллерих, то сейчас у него слишком много дел (вплоть до того, что он перестал ежедневно со мной вести свои психологические беседы), а медсестре всегда легко солгать, проглотив слюну и оставив таблетку за зубами. Ведь я не болен, так что таблетки мне не нужны, а с уколами Вилл решил повременить, за что ему все же огромное спасибо. От этих уколов в первое время едва отнимались конечности. На часах уже 07:12, а значит большинство уже в столовой. На этаже скорей всего тихо. А сейчас воцариться безобидная месть… Я тихонько стягиваю со своей кровати простыню. Примерно прикинув габариты Иво, я яро вырываю зубами небольшое ущелье и разрываю простыню пополам. Ощущение на зубах самое отвратительное, от него все тело покрывается гусиной кожей, но месть того стоит. Я аккуратно поднимаю руки Иво к голове и привязываю их к спинке кровати. То же самое хочу сделать с ногами, но я немного просчитал, Иво низенький и привязать его не получится. Ну что ж, завяжем на твоей блондинистой головушке бантик и пойдем завтракать. Движения как можно тише и трепетней, Иво конечно вряд ли проснется после такой бурной ночи, но все же, опасаться стоит. Последний штрих и вуаля! Я любуюсь и выхожу из палаты, чтобы со спокойной душой позавтракать.

21 мая

– Виллерих, ну выпусти, ну пожалуйста! – в истерике воплю и колочу по гремучей двери. – Я тебя предупреждал, – насмешливый голос с той стороны долбаной двери. – Но что я такого сделал?! – кричу как можно громче, будя рядом спящих психов. – А значит, привязать соседа к кровати, а затем весь день твердить мне о том, что он не мог уснуть всю ночь и лучше его не беспокоить – это ничего особенного, да? – из-за двери я не пойму одного: этот ублюдок насмехается или я действительно недурно накосячил? – А бантик ты ему зачем завязал?! – вот теперь Вилл точно смеется. А мне вот нихуя не смешно! – Подарок тебе хотел сделать! – даже находясь в такой плачевной ситуации, я умудряюсь язвить. – Вот за подобные выкидоны ты и проведешь день-другой здесь! – а теперь он немного разозлился. – Ну, Ви-и-илл, – вымолил я. – Ну я так больше не буду, честное слово, – точно не буду, точно! – Завтра выпущу, – и я слышу уходящие шаги. Привет из изолятора, этой ночью никаких лунатиков, только обколотые спящие психи. Отомстил, что уж тут…