Мой рассудок болен лишь тобой

31 мая

На пару дней я просто выпал из реальности. Раньше такого не было никогда. Произошедшее со мной (и Виллом, если можно так сказать) постоянно мелькало перед глазами. Мелькало примерно так же, как и тогда мелькали те голубые глаза Евы. И рыбки, и разговоры по ночам во время ночного дежурства Вилла. Странные фрагменты не покидают мою голову, я не встаю с кровати.

1 июня

– Фаб, – знакомый голос, – Фабиан, ну же, – толкает меня в плечо, – Фаби, ну, откликнись, пожалуйста, – который раз он сегодня это делает. – Иво, – безразлично протянул я, – Иву-у-ша, – отрывисто произнес его имя. – Затейливый лунатик Иво, ты всё испортил. – О чем ты, Фаби? Что тогда случилось? Ну же, расскажи мне, – спокойным тоном, светловолосый садится на пол передо мной. Я поворачиваюсь набок, кажется, впервые за эти два дня. Весь потолок я надежно изучил. В глазах все расплывается, словно, и не существует вовсе. Это странное состояние. Я едва что-то ощущаю. – Ты просто все испортил. Ты знал, что Вилл сам псих? – потихоньку, сознание приходит ко мне. Так, на минутку, словно в гости. Сейчас хлеблет теплого чаю и снова уйдет. – Почему я все испортил? Вилл тогда не отвязал тебя или что? – он, кажется, явно ничего не понимает. – А что если Вилл и вовсе заплатил тебе, чтобы ты привязал меня? И караулил за дверью, пока он творит свои грязные вещи со мной? Черт, не притворяйся невинной дурой, ты все знаешь, я уверен, ты все знаешь, – через каждое словно я абсурдно то ли посмеивался, то ли всхлипывал. Этакой смех отчаяния, я помню подобный только со случая, когда мне повестка пришла. Черт, а в армии вообще могло бы быть лучше? – Фаби, ты же болен, – он провел ладонью по моему лбу, словно меряя температуру или что-то в этом духе. – Знаешь, сейчас я тебе все расскажу. Встрепенувшись от собственных мыслей, я уселся поудобнее и начал повествование своей истории. – … и вот, уже почти три месяца я пребываю абсолютно здоровый в этой клинике, всего лишь прячась от своей жизни. За это время мой рассудок довольно сильно пошатнулся, если взять во внимания тот факт, что я тебя поджег, и тот факт, что который день я уже в полусне-полудреме, абсолютно игнорируя всякие позывы своего организма. Черт, я окончательно скатываюсь с катушек в этом месте. И не без чужой помощи, собственно. Иво внимательно слушал. Честно говоря, так внимательно меня редко вообще кто-либо слушал, так вкрадчиво, словно утихомиривая собственное дыхание. Когда я закончил, он еще минутку промолчал, то ли собираясь с мыслями, то ли всего лишь убеждаясь, что я не добавлю еще чего-то. – Фаби, я ведь не знал, что так выйдет, я тогда просто тебе отомстить хотел… – начал мямлить Иво. – Я все понимаю. – Меня выписывают завтра. Я могу помочь сбежать тебе, – он вполне убедительно посмотрел мне в глаза. – Сбежать? Я подумаю… А что мне было еще ответить? Ох, сбежать я еще как хотел. Безумно хотел покинуть эти серые стены (раньше они выглядели убедительно светлее), чтобы перестать вдыхать больничный воздух, провожать глазами безнадежно больных. На самом деле я ужасно устал от этого и очень хотел вернуться в свою одинокую однокомнатную квартирку, пусть меня вообще никто там и не ждет. Мне нужно начинать собственную жизнь, в конце то концов! Но какие-то приобретенные здесь сомнения продолжали терзать меня изнутри. – Иво, а почему тебя уже выписывают? Ты же вроде не перестал ходить? – Они посоветовали перевести меня в другую клинику, но отец настоял на том, чтобы я вернулся домой. – Добрый он у тебя… – я поник на секунду. Нахлынули воспоминания. С моим отцом были сложные отношения, которые давили даже сейчас на меня, пусть его уже и не было в живых. – Еще бы. Столько со мной натерпелся. Мой лунатизм какой-то законченный. Наверное, я никогда не вылечусь, – а теперь поник Иво. Таким я видел его редко. Обычно только после того, как его навещал отец, и то, это было настолько кратковременное состояние, что я едва успевал оценить его. – Вылечишься. Неправильно лечат тебя, значит, – я подбадривающее улыбнулся и приобнял его. Зачем? Не знаю. Захотелось. – А говорили, что ты можешь быть агрессивным, – он усмехнулся и тоже обнял меня. – Да, смотри, сейчас я из рукава достану веточки березы и воткну тебе их в глаз. – Забавный Фаби, – он рассмеялся и только сильнее прижал меня. Эти теплые объятья, как же сейчас это было нужно. Как было нужно, чтобы меня поняли.

2 июня

– Что тебя остановило? – Ничего. Меня остановило это злосчастное “ничего”. – А что именно оно несло за собой? Какой смысл? – Ты видел когда-нибудь смысл в слове “ничего”? – Видел. – Я хочу услышать эту историю. – Ну, к примеру, в тебе я видел смысл. – Какой ты нерешительный. Я есть ничего? – Нет. Я не это имел в виду. – Ты что-то знаешь? – О чем ты? – Ты о чем? – Фабиан, я твой врач, ты можешь все мне рассказать. – Прям-таки все? – Именно. Все. – Я тебя ненавижу. До твоей чертовой психушки у меня была хоть какая-то жизнь. У меня была девушка, и не воображаемая кстати, у меня были интересы, увлечения, да даже друзья. А главное, у меня был абсолютно здоровый рассудок. – Абсолютно здоровый?

3 июня

Виллу было проще заколоть меня лекарствами до состояния немощного огурца. Я просто неживой. Мои конечности абсолютно не слушаются, а мозг видит только странные видения. Я привязан? Или уже нет? Вилл уже ушел? Я не помню ничего. Я уже сбежал? Я дома? Где я? Почему вокруг меня слоняются рыбы в белых халатах?

4 июня

Эти чертовы рыбы. Я ненавижу рыб. Почему все возвращается?

5 июня

Сегодня я соскучился по Иво. Кажется, я еще чувствую его объятья. То же запоздалое чувство. Я оторван от реальности. Как долго?

6 июня

Вилл, как еще долго? Вилл, хватит, ну же.

7 июня

– Ты пришел в себя? Как ты себя чувствуешь? – Ты спросил это впервые за эти пять дней, Вилл. Я даже скрывать не буду, что рад тебе. Ты редко приходил. Вообще редко кто приходил, кроме этих слоняющихся рыб рядом. Что это? Кто они? – Галлюцинации, видно. Все становится только хуже… – он провел ладонью по моей щеке. Я впервые ощутил чьи-то теплые прикосновения после Иво. Почему они сейчас кажутся такими важными и неповторимыми? И дорогими? – Ты читаешь мысли, я снова говорю их вслух. Я все-таки болен, – хотел бы произнести последнюю фразу как вопрос, но, нет тех сил. – Это я виноват. Фаби, расскажи мне, что ты помнишь. – Я помню все, Вилл, все. А все ли? И почему ты виноват? Что вообще стряслось? – А тогда… Иво привязал тебя и… помнишь? – он замямлил. Замешкался. Это так несвойственно Виллу. – Я помню всё, – я впервые привстал с кровати за все это время. Тело не слушается, сил нет никаких, но что-то же меня тянет. Я обхватил его руками как можно крепче, чтобы не упасть и поцеловал. – Только хотя бы ты не уходи.

10 июня

Но я ведь попросил…