Намеренное пси-явление

***

      Чужая рука боязливо схватилась за ткань на спине. Распильный откровенно не понимал, что происходит. Что за неведомое черное полотно окружило их и откуда у Андора вновь появились пальцы, только ныне из сине-зеленого, почти черного сверкающего камня? Эти вопросы останутся без ответа ровно до тех пор, пока тот он сам не пожелает. Если пожелает вообще…       Александр всегда был верующим человеком. Молитвы были неотъемлемой частью его жизни. Начиная с детства, где он, стоя на коленях перед своей скромной кроватью в детдоме молил небеса о лучшей жизни и лучшем дне, чем сегодня. До моментов, когда его сестра сдавала очередной тест и Распильный, сам не замечая, волновался сильнее, нежели она сама. Касающиеся друг друга большие загорелые ладони были символом рвущейся наружу надежды и веры, что уже не находила себе места в теле и мыслях. Все это было в прошлом и ныне молиться было некому… Но он несознательно это делал. Не Богу, нет. Лишь человеку с пепельными глазами, что сейчас предстал в его глазах нечто большим, чем просто попутчик-самоубийца и друг. Теперь этот человек стал для Распильного первой надеждой и верой. Именно в этот миг… Лишь на секунду, но Андор предстал в чужих глазах настоящим Богом.       Существует выражение, что секунды могут длиться, словно часы, если ситуация патовая или ужасающая. Быть может, так оно и есть. Но не в этом месте. Не с этими людьми. Ни в этот миг. Рядом распадались на золотую пыль, лишь коснувшись жемчужной пелены, осколки, вагоны. Купол захлопнулся, а облачная тюрьма лизнула своими невесомыми языками его поверхность. Под ногами двух заискрились золотые искры, словно облака пытались сточить поверхность темного купола, но безрезультатно рассыпались в маленькие искры своей беспомощности. Потоки гневных вспышек бились о поверхность купола и скользили по нему, пропадая над головами. Щит отталкивало от перистых облаков, ровно до тех пор, пока внезапно облака не сомкнули свою пасть над головами. Все вокруг купола покрывалось теми самыми искрами, пока падение внезапно возобновилось. В ушах стоял невыносимый треск и скрежет, словно что-то точило тысячи когтей о сине-зеленый каменный пузырь. Будто огромная кошка пыталась безуспешно достать двух канареек из клетки, что стала для них последним спасением от всепоглощающего белого монстра.  — Он держится! Он держится, Саня! — радостно воскликнул Андор прямо в ухо своего товарища, совсем забыв о громкости голоса.  — Меня пугает этот треск! Словно эта штука сейчас расколется, как новогодняя игрушка! — страх вернулся в огромные карие глаза Распильного, а вместе с ним вернулась и надежда на жизнь. Он поверил вновь, что ему есть, что бояться потерять.  — Все нормально! Я его чувствую. И он крепче, чем кажется. — Норд провел каменными пальцами по гладкой поверхности купола, чувствуя, как за тонкой оболочкой бьются и трещат маленькие осколки. Это были не куски самого купола, нет. Это сокрушалась сама облачная тюрьма. Она буквально стачивалась, словно свеча об асфальт.       От подобного воздействия, внутри купола все наэлектризовалось. Волосы начали медленно ползти по шее и лицу вверх, вставая дыбом. Сейчас наступил один из многих моментов, когда Андор действительно жалел о длине волос и завидовал короткой шевелюре Распильного. Который, к слову, сейчас наблюдал за вздымающимися черными иглами волос своего товарища и тому, как они медленно прилипают столпом к верхней поверхности купола.  — Я все понимаю. Сейчас мы на пороге решения наших жизней, но… Ты похож на черный одуванчик! — внезапно полное страха и беспокойства лицо Распильного расплылось в глупейшей улыбке, а из горла вырвался сдавленный смешок, напоминающий скорее сдавленное кваканье.  — Не смешно. Я тут наши задницы спасаю, а он меня еще и подкалывать вздумал, — черные брови сошлись на переносице, пока волосы нещадно подтверждали шутку и торчали во все стороны. И не было возможности это предотвратить, ведь одна рука была занята тем, что держалась за Александра, а вторая все еще касалась купола. Норд не знал, можно ли ее отрывать, чтобы не разрушить щит, так что решил не рисковать и пожертвовать своей гордостью и комфортом.  — Это точно лучше, чем плакать, — в груди Распильного все еще сидело четко чувство опасности и возможной гибели. Но сейчас, из-за постоянного стресса, оно переродилось в нервные смешки и такой натянутый, но необходимый юмор. Что в свою очередь разбавлял атмосферу, словно желтая капля среди черного моря. — Волосатый, — после недолгой паузы подытожил шатен.  — Если переживем это все, возьму да обрежусь, понял? — внезапно выпалил раздраженно Андор.  — Беру с тебя слово! — Распильный с силой похлопал брюнета по плечу, после чего его волосы внезапно опали. Взгляд скользнул по их направлению и устремился под ноги. — Черт! — под куполом начали редеть облачные массы. Искры редеющими потоками струились по поверхности купола, пока и вовсе не исчезли вмиг, оставив после себя лишь светлые полосы, застывшие на периферии зрения.       За их исчезновением пришло и то, чего так ждали две заблудшие души в каменном сосуде. Белая тюрьма окончательно проиграла эту битву и расступилась под ногами и головами людей. Неописуемый восторг и ликование поселились в двух радостных выкриках взломщиков врат Рая. Благоговейная дрожь пронеслась по телу. И Норд мог поклясться, что мурашки отозвались даже на кончиках его каменных пальцев. Где-то в макушке отзывалось счастливое сердцебиение того, кто спасся, несмотря ни на что. Того, кто победил смерть лишь во второй битве своей жизни. На ее собственном поле боя. Ее же даром.       Эйфория могла захлестнуть обоих мужчин с головой, если бы на пути не стояла еще одна проблема. А, точнее, прямо под ногами. Пусть тюрьма из белых убийц и была преодолена, но на пути стояла еще одна проблема: куда же они падают теперь?! Прищурив свои глаза, Норд увидал под собой знакомую гладкую зеркальную поверхность и небольшую каменную белую коробку. Это была станция, на которой он не так давно повстречал Аджаба. Они падали в нейтральную территорию, а, значит, Рай остался далеко позади. Схватившись друг за друга крепче, двое под куполом стали молча вглядываться в приближающуюся водную поверхность. Оба знали, что здесь безопасно, но от этой мысли не становилось легче перед лицом того, что им придется столкнуться с приземлением на не самую мягкую поверхность.       Пара минут свободного падения ныне вновь подчинился правилу «бесконечных мгновений» и затянулись надолго, из-за поселившегося в головах обоих предвкушения приземления. Но, несмотря на этот почти безукоризненный закон времени и чувств, этим двоим было суждено рухнуть вниз, на твердую зеркальную водную твердь. Купол вмиг расступился, стоило Андору коснуться телом твердой поверхности. Чувства смертного тела заменили разум. От удара из легких вновь выбило весь воздух, но на этот раз будто само естество намеревалось вырваться из посмертной оболочки и устремится вверх, словно воздушный шар. Уже знакомые колкие жилистые пальцы боли заскользили по всему телу, стремясь подарить свою садистскую любовь каждому уголку измученной души. Из глаз брызнули слезы, а с языка сорвались беспомощные крики и хрипы от исчезнувшего кислорода. Норд первый пришел в себя и начал лихорадочно хватать ртом воздух, что и приказал жестом своему товарищу, что сейчас мучился в агонии. Как только живительные потоки скользнули по трахее, боль отступила. Наступивший покой в этом месте нарушало лишь шумное дыхание двух людей и их стоны, при попытке пошевелить конечностями. После наступила минутная тишина. Дыхания успокоились, а два тела, лежащие на, расходящейся водными кругами, поверхности замерли без движения, устремив свои взгляды вверх.  — Андор?  — Что.?  — А можно ли вообще подстричься в загробном мире?  — Не знаю. Но теперь я обязан это сделать, — задумчиво подытожил Андор, сжав каменными пальцами прядь своих волос.