Отцы и дети.

«Ни одна копия не может быть совершенной, поскольку она только подражает подлинной реальности.»

Май 2023 года, Калифорния.       Утренний свет прокрался сквозь штору и лег прямо на лицо мужчины. Питер недовольно поморщился и попытался отвернуться, чтобы хоть как-то укрыться от назойливых солнечных лучей. За пару секунд до полного пробуждения легкая улыбка окрасила его лицо - внутри поселилось приятное ощущение наступающего весеннего дня. Он приподнял голову, встречаясь взглядом с сидящим на стуле андроидом. Брюнет неловко отстранился от стола и, потирая глаза, которые вот-вот норовили снова закрыться, потянулся, возвращая каменные мышцы рук в тонус. Расправив плечи, он встал со своего места и направился в душ. На сегодня у изобретателя много дел - совершенствовать своего андроида, дать интервью и прочее. – Доброе утро, мистер Вейланд, – поздоровался Дэвид, растягивая губы в очаровательной улыбке. Он сидел на стуле, а к его шее были прикреплены десятки, а то и сотни проводов. Пытливый взгляд андроида полностью сосредоточился на создателе. Дэвид смотрел на приглаженные, как это обычно бывает, гелем тёмные волосы, острые скулы, каменные мышцы рук, проступающие сквозь тонкий хлопок футболки. Впервые за долгое время Вейланд почувствовал себя неловко. – Привет, Дэвид, – Вейланд прошел мимо своего творения, похлопав его по плечу. В этом месяце он намеревался представить свое создание на конференции, а через некоторое время запустить синтетов в производство и продажу. Имя он дал ему в честь знаменитой статуи Давида. – Твои глаза слишком широко открыты.– морщит нос Вейланд, отмечая эту деталь у себя в голове. — Прошу прощения, — отзывается Дэвид, переставая улыбаться и стараясь изменить положение век. — Не стоит. Я всё поправлю, когда займусь отладкой твоих поведенческих программ.       Этот андроид был неким "прототипом" будущих моделей. Осталось лишь его оптимизировать, подумал Питер. Вейланд зашел в ванную, залез в душевую кабину, скинул джинсы и футболку на пол. Лежащую одежду, пахнущую потом и парфюмом от «Hugo», уберут горничные - у изобретателя не было времени на такие мелочи. Патент на изобретение андроидов уже был получен, и запретить изобретателю экспериментировать было бы просто неразумно. Хотя, никто бы итак не посмел.  Прохладная вода окатила голову и плечи брюнета, а затем, стекая по мощному торсу, устремилась вниз по рельефным ногам. Вейланд задрал голову, подставляя лицо каплям и прикрывая глаза от наслаждения. «Надо привести себя в порядок, скоро придут журналисты.» – вдруг пролетело у него в голове. Широкая грудь постепенно вздымалась и опускалась. Питер выдохнул, оставляя на прозрачной стенке кабины запотевшее пятнышко. Раньше ему казалось, что он владеет всем. Лично руководит процессом. Ах, если бы… Ему ещё не исполнилось сорока, но он почти физически ощущал дыхание подкрадывающейся смерти, а что ещё хуже – старости. И это пугало его. Ведь у Питера было все – миллиарды долларов, слава, величие. Но не было одного, того, что было у его синтетического сына - времени. Вечности.

***

– На, выпей это, – Вейланд протянул своему синтетическому сыну стакан с водой. Приглаженные гелем темные волосы, нахмуренные брови, дорогой сероватый пиджак и незавязанный галстук, болтающийся на шее, словно петля – Вейланд готовился к встрече с прессой. Он очень редко давал интервью, а когда это происходило, его жена - мать его дочери, завязывала ему галстук. А теперь делать это было некому - его жена скончалась при родах. Андроид пьет воду — внешние датчики показывают, что процессы саморегуляции и минерального обмена протекают должным образом. Все так, как и должно быть. Его сын почти готов. Питер Вейланд потирает переносицу и, рухнув в кресло, улыбается кому-то неизвестному. Медленно, деталь за деталью, Дэвид копирует его улыбку — вплоть до изгиба губ и едва заметного проблеска нижних зубов.  — Это прекрасно, — говорит Вейланд, замечая этот жест со стороны синтетика. — Рад познакомиться с тобой, Дэвид. – Правда, отец? – Дэвид поднял глаза на создателя, и во взгляде его плескалась почти детская надежда. Детский восторг. – Правда, сын, – Питер был в цепенящем и радостном возбуждении, желал без умолку говорить с роботом и жаждал слушать одновременно, но глухой стук отвлек его от размышлений.

***

Стук в жемчужно-белую дверь. Это журналист, и весьма молодой и амбициозный. А так же несколько запуганный - даже через дверь чувствовался густой запах волнения. – Пахнет страхом, - брюнет ухмыльнулся и театрально вдохнул ноздрями воздух. Питер Вейланд – великий изобретатель, гений двадцать первого века, спаситель Земли... Мужчина в самом расцвете сил, приобрел статус живой легенды за каких-то десять лет! Чёрт меня подери – я пожму ему руку и смогу поговорить с ним! - прокричал внутри себя от искреннего восторга журналист, теряя голову от таких мыслей. Все говорили о Вейланде, уважали и боялись его могущества – он был почти Богом во плоти. Почти. Вейланд пригладил длинными пальцами тёмные волосы, слегка приподнял уголки губ в вежливой улыбке и неторопливой походкой подошёл к журналисту, протягивая руку для рукопожатия.   Вскинутый подбородок и величественно расправленные плечи - все это так напоминало могучего льва. Мужчина нетерпеливо взмахнул рукой, распоряжаясь начать интервью как можно скорее – властный тон миллиардера не терпел возражений. Чёткие инструкции, краткая речь, никаких лишних слов – залог его успеха выявлялся всё чётче и чётче с каждой произнесённой им фразой. Журналист открыл блокнот на чистой странице, взял ручку дрожащими пальцами и включил диктофон, начиная интервью. – Мистер Вейланд, ваша персона вызывает бурный интерес в связи с важной для всего человечества работой вашей компании. Однако, интервью вы даёте нечасто. У вас нет на это свободного времени? – задал вопрос молодой журналист, всматриваясь в стальные серые глаза миллиардера. – Программа по разработке биороботов изначально преследовала исключительно медицинские цели - компания собиралась создать анатомические протезы, которые прижились бы у любого нуждающегося. Цель я достиг, и пошел дальше, создав не только протез, но и человека целиком. Искусственного человека, – Вейланд глотнул из граненого стакана со льдом на дне. Покачивая стакан в руке, он расслабленно сидел в кресле, закинув ногу на ногу. Задав еще несколько вопросов относительно проектов Вейланда, журналист пофотографировал выключенного Дэвида, а затем незаметно щелкнул Питера и, пребывая в восторге, торопливо направился к выходу из здания.

***

Вечер. Брюнет устало сидел в кресле, ожидая, пока на панели прогрузится проекция андроида. Он поигрывал скулами - его раздражало ждать. Питер немного распустил впивающийся галстук, покрутил шеей, разминая позвонки и с облегчением откинулся на спинку кресла. По телу волной прошла приятная усталость, сковавшая мужчину. Полежав так несколько минут в полном оцепенении, глядя в потолок серыми глазами и о чем-то размышляя, Вейланд почувствовал приятное пульсирующее, сладко тянущее чувство внизу живота, которое нарастало с каждой секундой. Неконтролируемое желание, столь свойственное животным и... людям. Уголок его рта нервно дернулся. Питер попытался мысленно отвлечься на мерное гудение систем, мигающие огоньки панели или составление отчета, но, как назло, человеческое тело требовало подчинения инстинктам. Питер вдруг согнулся и охнул, прикрывая глаза. Желание было так велико, что дрожащие от возбуждения руки болтались вокруг пояса, бесполезно сотрясая воздух. Он не выдержал и коснулся натянувшейся ширинки кончиками пальцев, а затем погладил большой член, так и просящийся наружу, через ткань брюк. Проекция загрузилась всего на 15%, поэтому времени было еще предостаточно. Мужчина с лязганьем расстегнул пряжку, привлекая внимание Дэвида, сидящего в другой комнате и перезагружавшего свой внутренний диск. Он с нескрываемым интересом на лице склонил голову набок и, отцепив проводки, бесшумно подкрался к создателю.