2408 год. Холодные камни Арнора // Блисталище 16

Джен — в центре истории действие или сюжет, без упора на романтическую линию
Толкин Джон Р.Р. «Властелин колец»

Пэйринг и персонажи:
Арахад , командир стражи 4го Яруса, командир столичных войск
Рейтинг:
G
Жанры:
Драма, Психология, Исторические эпохи, Пропущенная сцена
Размер:
Мини, 5 страниц, 1 часть
Статус:
заморожен

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
Арахад, будущий вождь дунаданов, недавно прибыл в Минас-Тирит и служит стражником под именем Таургона. Командир отправляет его на ежегодные состязания столичной стражи.
//
– Надо, значит выйду, – пожал плечами арнорец. – Посмотрю на эти ваши блисталища.
– На что? – удивился Денгар.
– Ну, всё, что мы на севере про эти ваши игры знаем, это что Эарнур на ристалище блистал. Вот блисталищами и зовем.
– Скажете тоже! – хмыкнул командир. И полувопросом: –Так ты участвуешь.

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
Часть большой главы, в которой этот эпизод потеряется за чередой более важных. А так вы его заметите :)

№7 в топе «Джен по жанру Исторические эпохи»
№47 в топе «Джен по жанру Пропущенная сцена»

Часть 1

2 июня 2017, 20:45
Ближе к концу лета, когда дневной жар стал спадать, особенно по ночам, Денгар позвал его к себе и сказал:
– Значит, так.
Начало было серьезным. Кроме шуток: если командир не знает, как начать разговор, речь пойдет о чем-то важном.
Таургон кивнул: я внимательно слушаю и готов исполнить.
– Скоро будут состязания, – начал объяснять Денгар. – Они каждый год. Стража всех шести Ярусов. С Цитаделью нам состязаться… – он дернул углом рта, Таургон понял его. В самом деле, было бы странно юным лордам выйти на одно поле со вчерашними простолюдинами, ныне носящими герб.
– Так вот, – Денгар хмурился, и Таургон начал понимать, почему. – Состязания разные: бои с оружием, без… и лучники среди прочего. Выйдешь пострелять за Ярус.
Это было приказом, но прозвучало скорее вопросом.
– Надо, значит выйду, – пожал плечами арнорец. – Посмотрю на эти ваши блисталища.
– На что? – удивился Денгар.
– Ну, всё, что мы на севере про эти ваши игры знаем, это что Эарнур на ристалище блистал. Вот блисталищами и зовем.
– Скажете тоже! – хмыкнул командир. И полувопросом: –Так ты участвуешь.
Таургон кивнул.
– Я вношу тебя в списки.

Пришел день соревнований. Таургон, как и другие участники, был свободен от караулов, хотя вполне мог бы пойти в утренний: во-первых, лучники выступали самыми последними, во-вторых, город почти вымер, все мужчины от пяти лет до ста были на трибунах, и половина женщин там же. Лоточники тоже гурьбой спешили на Пеленнор, туда, где к западу от города в склоне одного из отрогов были вырезаны ряды для сидения знати, напротив построены помосты для зрителей попроще, а беднота из нижних Ярусов и предместья располагалась на скалах еще с заката, чтобы урвать места поближе и получше, а то придется смотреть чуть ни с вершины Миндоллуина, а оттуда разглядишь мало, а услышать так вовсе нечего – и не узнаешь главного: прошлогодний победитель смог удержать звание или нашелся сильнейший.
Таургон стоял под навесом, натянутым для участников, пригубливал ледяную кисловатую воду, которую сюда приносили, и болел за своих. Во всех видах борьбы, в схватках с кинжалом и прочим мелким оружием не было равных Первому и Второму ярусам. Оно и понятно: там стража не лоточников гоняет, а в случае чего скрутит разбушевавшегося пьяного. Бой со щитом и мечом выиграл М*, Четвертый бурно радовался за товарища.
Солнце опускалось, тени становились длиннее, трибуны пустели. Как тебя ни подкармливай торговцы, а если ты тут с восхода, то устанешь и пойдешь домой. Лучники – это скучно.
Даже народ, облепивший утесы, как скворцы деревья, стал уходить, а самые стойкие – перемещаться поближе.
Интересно, как к ним туда добираются лоточники со своими тележками? по этим горным тропам? или беднота не покупатель, с собой еду и воду берет?
И не везет, наверное, тем стражникам, которые сегодня здесь лоточников гоняют: хочется смотреть на арену, а надо на этих.
…забавно он стал мыслить.
– Лучники!! – раздалось на блисталище.
Таургон закинул лук и колчан на плечо и пошел.
Бойцам дозволялось выходить со своим оружием: чем оно лучше, тем надежнее храним покой Белого Города. Поэтому Таургон заранее сбегал к своим, одолжился (его собственный лук вернулся в Арнор, зачем он ему здесь?), чтобы стрелять из привычного, а не осваивать здешние.
Шестеро лучников вышли.
Герольды огласили имена. Блисталище шумно приветствовало Гельмира из Пятого яруса. Стало быть, победитель прошлых лет.
Поставили мишени. Выстрелили. Попали.
…в такую в Арноре стреляют дети.
Отодвинули. Выстрелили. Не все попали.
Отодвинули. Выстрелили. Опять не все.
Отодвинули. Остались вдвоем с Гельмиром.
Отодвинули.
Отодвинули. Это уже что-то серьезное.
Что – и вот это всё?!
– Таургон, Четвертый ярус!!
Когда герольды возглашают твое имя, в твою честь поют трубы, когда каменные ряды и помосты рукоплещут тебе, а народ на скалах ревет от восторга и кричит твое имя… он на миг захлебнулся, опьяненный восторгом. Он сегодня целый день видел это… но одно дело – видеть, и совсем другое – когда это тебе, когда это твое имя эхом звенит между утесов Белых Гор, к Миндоллуину и выше…
Можно понять Эарнура. Любого можно понять, кто пристрастен к такому ликованию.
Как к вину.
А если бы не ты, они точно также кричали бы «Гельмир». Толпе нет дела до тебя. Она приветствовала Гельмира – часа не прошло, как. А теперь он забыт.
Ладно, бродяге без роду, вчерашнему охотнику (или откуда там в стражники попадают) такое приятно, другой славы ему не обрести. Но скажи мне, король Эарнур, что было в этом хмеле успеха для тебя? Мало трубы пели в честь короля? Почему блисталище?
Ты надеялся, что за этим ревом толпа забудет о том, как твой конь испугался назгула? Ты раз за разом доказывал, что не был ни слаб, ни труслив? Кому ты доказывал? толпе? себе?
Надеялся этим ликованием изменить прошлое?
Бедняга…
– Ты что-то невесел для победителя, – подошел к нему Денгар.
– Был б с чего веселиться. Я думал: наконец началось настоящее состязание – а оно уже кончилось.
– Пойду мешок принесу, – хмыкнул Денгар.
– Какой мешок? – удивился Таургон.
– Большой. Гордость спрячешь.
Северянин расхохотался.
– Так-то лучше, – кивнул командир. – Теперь тебе вон туда.
Он показал головой на красивые шатры неподалеку.
– А мне наверх. К лорду Хардангу. Нас поздравляет он.
– А нас?
– А вас – лорд Маблунг. Военачальник Минас-Тирита.
Таургон нахмурился, задумался. И Денгар понял, о чем.
– Пробуй, – сказал командир. – Раз соревнования для тебя скучны, устрой себе что-то поинтереснее.

Кубки были одинаковыми. Серебряные, черненые, со сверкающим Белым Древом.
Красивые, что уж.
Лорд Маблунг вручал каждому, поздравлял. Кому-то кивал и улыбался: старый знакомый, других, как и тебя, видел впервые.
На столах было угощение, и слуги приносили еще. С утра состязавшиеся, разумеется, почти ничего не ели – и сейчас были зверски голодны, так что пир начался с сытной и простой еды, а всякие тонкие блюда пошли позже, когда эта стая волков утолила первый голод.
Вино лилось рекой – прямиком в новенькие кубки.
Музыканты играли – звонкое и веселое, то мелодии, то песни, и стражники с удовольствием горланили их, иногда отбивая такт по столу, от чего пустые кубки только что не подскакивали. Таургон, памятуя арнорские легкие раскладные столы, испугался, не рухнет ли этот, – но нет, он стоял не на обычных ножках, а на цельных бревнах, способных выдержать веселье победителей, даже если по этому столу пойдут плясать.
Лорд Маблунг с удовольствием пел вместе со всеми.
До сего дня Таургон встречал не слишком много гондорской знати – только когда они проезжали вверх или вниз по городу. Иным было всё равно: что стены, что люди в Четвертом ярусе, они не видели ни того, ни другого; иные замечали – и глядели с брезгливостью, так что Таургон старался уводить людей из-под такого взгляда, изображая, что это он расчищает дорогу знатному господину.
Лорд Маблунг был первым, кто не только смотрел на простых стражников, но и радовался их радостью. Он не снисходил до них, нет. Он искренне держался наравне.
Было слишком шумно и слишком много вина, но в главном походило на Арнор: нет простых людей и лорда, а есть командир из самых старших (Маблунга зовут тысячником, а сколько на самом деле воинов под его началом? если это войска столицы!) и обычные бойцы. И в мирной жизни они равны.
Получится? Должно получиться.
Именно с ним – должно.
Арнорец встал, обошел плясавших (за столом оставались лишь самые любители вкусно поесть), подошел к лорду Маблунгу.
– Мой господин.
– А! – ответил тот, сверкнув глазами. – На ловца и зверь.
Похоже, Таургон избавил его от вопроса, как заговорить первым.
– Тут шумно, пойдем поговорим, – кивнул командующий на выход из шатра.
Веселящиеся победители не обратили на них никакого внимания.
Снаружи была уже ночь, черная и тихая.
– Итак, дунаданы Севера не исчезли? У нас думали: время закончило то, что начал назгул.
– Мы не по зубам времени, – чуть усмехнулся Таургон. – Тем более не по зубам назгулу.
– О вашу гордость обломают зубы, вижу, – Маблунг тоже усмехнулся, но ласково. – Что ж, скажи мне, стражник Четвертого яруса, чем ты занят по службе?
– Лоточников гоняю. Чтобы не останавливались посреди улицы.
– Менее меткий лучник не справится с этим? – осведомился командующий.
Таургон пожал плечами.
Пожалуй, вина сегодня было много. Оно сладкое и непривычное.
А вот лорд Маблунг что пил, что нет. Хотя он опытный, мог бы и вправду незаметно меньше них выпить.
– Брось эту ерунду, – сказал Маблунг. – Переходи в армию. Исправишь ошибки моих бездельников… ну, то что исправимо. И я тебе молодежи десяточек соберу. Для начала. Научишь. Понимаешь?
Судя по выражению лица северянина, понимал он далеко не всё.
– Звание десятника я дам тебе сразу же. Сотником будешь через пару месяцев… самое позднее – через полгода. Ну?
Нет. Не понимает.
– Это другое положение, – терпеливо объяснил командующий. – Совсем другое. И деньги тоже. У сотника – совсем другие.
Опять не понимает?! Да что с ним? Вроде не пьян, и сам пришел говорить! Если не об этом – то о чем?
– Ты, видимо, не знаешь, кто у меня становится сотниками.
– Мой господин…
Нет? Почему нет?
– Мой господин, если бы Гондору были нужны хорошие лучники, они бы здесь были.
– Так. – Маблунг прищурился. – Ты разбираешься в делах гондорской армии лучше меня?
– Мой господин, я не хотел…
– А что ты хотел? Ты отказываешься от денег, звания и положения в обществе, которое тебе могло бы лет через десять-двадцать дать неплохие земли.
– На Севере много земли.
– Меткое замечание. Тогда что? Что тебе надо?
Таургон опустил голову. Ты отказал в его… даже не приглашении, а щедром предложении. И дерзнешь просить о противоположном.
– Что, это выше моих сил?! – лорд Маблунг был явно заинтригован.
– Нет. Тебе это было бы более чем легко.
– Так говори!
У них на Севере все такие невыносимые?!
– Мой господин, я остаюсь стражником потому, что у нас очень много свободного времени. И я мечтаю проводить его в Хранилище.
– При чем здесь я?
– Но… туда нужно же письмо от кого-то…
– Кто тебе сказал такую глупость?
Сам. Судя по его лицу – сам.
– Я впервые вижу, – расхохотался Маблунг, – чтобы весьма неплохой воин был труслив как заяц!
– Я не трус! – вскинулся северянин, забыв, на кого кричит. – Отправь меня на отряд орков, и узнаешь, заяц ли я! Да, я побегу от них – потому что так они помчатся следом, растянутся и я перебью их по одиночке.
– Зубастый северный заяц… – примирительно сказал Маблунг, гася его гнев. – Отряд орков перекусывает пополам.
Арнорцу стало неловко из-за своей несдержанности. Гондорцу, впрочем, тоже.
Командующий сделал знак кому-то в темноте. Явился юноша, видимо, порученец. Маблунг что-то тихо сказал ему, они отошли.
И очень скоро лорд вернулся.
В руке у него был лист бумаги.
– Это то, что ты хотел? – спросил он, подавая Таургону.
«В Хранилище Минас-Тирита
Я ручаюсь, что Таургон, стражник Четвертого яруса, достойный человек, и прошу всячески помогать ему в его поисках знаний.
Маблунг, командующий войсками Минас-Тирита»
– Это то, что ты хотел?
– Да, мой господин! Спасибо!
– Это не всё. Слушай меня внимательно. Если ты не хочешь, чтобы другие стали называть тебя зайцем и уже не в шутку! то спрячь эту бумагу и никому никогда ее не показывай.
– Спасибо…
– Значит, лучники не нужны? – прищурился Маблунг.
– Думаю, нет.
– Хм… что ж, пойдем выпьем, если нам еще что-то оставили.
Этот северный Заяц моложе тебя вдвое, а сколько орков он перебил в жизни? Тоже вдвое, только в другую сторону? Или больше?
Теперь ему книжки почитать захотелось, на отдых.
Ладно. Пусть отдыхает.