39.
30 мая 2024 г., 16:00
— Cac, — закричал Йен, слезая с Микки и пытаясь прикрыть свою эрекцию, которая была больше нацелена заявить о своём присутствии, чем остаться незамеченной.
— Грязные грешники, — воскликнул Чарльз, ошеломлённый представшей перед ним сценой. — Я подозревал, но всё равно не могу поверить в то, что увидел.
Микки брыкался на кровати, пытаясь освободиться, выкрикивая непристойности, которые приглушал шёлковый галстук у него во рту.
Хотя Йен чувствовал, что находится вне своего тела, паря над комнатой и наблюдая за дерьмовым шоу внизу, он заставил себя двинуться, чтобы развязать своего парня, который немедленно вскочил, разъярённый, как шершень.
— Ты, блядь, хочешь сдохнуть? — он зарычал, казалось, ничуть не смущённый тем, что стоит на кровати, голый, как в день своего рождения, и орёт на своего дядю и лорда Баркли. Мужчина, у которого не было родства, был настолько поражён, что на самом деле выглядел так, будто хотел сдохнуть. — Потому что ты вот-вот умрёшь.
— Я думаю, ты всё неправильно понял, мой дорогой племянник, — усмехнулся Чарльз, наблюдая, как рыжеволосый, который теперь был более тёмного оттенка малинового, чем его волосы, бросил королю его рубашку и штаны, прежде чем натянуть свои.
Микки поспешно натянул одежду, а после спрыгнул с кровати и заехал Чарльзу по лицу:
— Насколько я помню, последнее время ты не был ёбаным королём. Хочешь сказать мне, когда ты в последний раз отдавал приказ о казни? — он издевался, голос был пропитан сарказмом. — Или хочешь, чтобы я рассказал тебе о себе, ммм?
Милкович-старший ощетинился при напоминании о кончине своего сына и прорычал:
— Ты обвинили его в том, что он кинул страну, в то время как сам подстилка Ирландии.
— Видишь ли, разница в том, что… — начал Микки с сардонической усмешкой. — Я ебусь с ним, а не с Уэльсом. Твой, кусок дерьма, сын предал мою страну, поэтому мне пришлось кастрировать его и показать всем, что происходит, когда ты наёбываешь меня, — он повернулся к лорду Баркли, который выглядел значительно более взволнованным, чем Чарльз, — ты был там, верно, Баркс? Помнишь, как выглядит моя злость?
Дворянин официально кивнул, как будто образы казни Салли накануне никогда не покидали его разум.
— Ты потерял власть в тот момент, когда потерял свою Библию и забыл, что содомия — это страшный грех, — предостерёг Чарльз, на мгновение глянув на Микки, прежде чем прищуриться, смотря на Йена.
Рыжий тут же уставился в пол, не в силах остановить головокружение и учащённое дыхание. Он слышал, как Микки кричал Чарльзу, чтобы тот не смотрел в его сторону, но всё звучало нечётко, как будто они были в сотнях лиг под водой, и вода кипела. Он был таким горячим. Почему он был таким горячим? Не успев опомниться, он уже лежал на чем-то прохладном, глядя в лица Микки и Томаса.
— Ты в порядке, Йен? — спросил король, в его глазах цвета океана читалось беспокойство.
— Не знаю… где я, — простонал он, чувствуя себя так, словно пробирался сквозь густой туман.
— Ты на полу, — сообщил Микки, осторожно сжимая его запястье, — думаю, ты потерял сознание.
Генри, Томас, кардинал Вулсмит и два стражника только что вошли в покои короля, когда услышали глухой удар тела Йена о пол.
— Мы действительно прервали разговор, чтобы он мог уделить внимание своему любовнику? — Чарльз воскликнул, не веря своим ушам.
— Иди нахуй, — выплюнул Микки, оборачиваясь через плечо, чтобы встретиться взглядом со своим дядей. — И ты иди нахуй, — сказал он, надвигаясь на лорда Баркли, — а ты иди нахуй особенно и различно, — выстрелил он в Генри, который засунул несколько ватных шариков в свой кровоточащий нос. — Ты забыл, как выполнять свою ёбаную работу? — он посмотрел на охранников и сердито поднял руки вверх, словно ожидая ответа. Тот вздохнул и покачал головой.
— Присмотри за ним, хорошо? — он приказал Томасу, бросив последний взгляд на Йена, прежде чем встать, лицом к группе людей, которых хотел разорвать на части по разным причинам.
— Ваше Величество, герцог сказал нам, что у него есть срочные новости относительно Мэри для управляющего двором.
Один из охранников передал:
— Он сказал, что ребёнок болен и остро нуждается в уходе.
Микки с отвращением посмотрел на своего дядю:
— Это пиздец отвратительно, — упрекнул он. — Даже я не стал бы заниматься таким дерьмом.
Чарльз в замешательстве пожал плечами:
— Я заметил, что он последовал за тобой из зала, как делал много раз до этого, и знал, что мы должны действовать быстро. Средства оправдывают цели, ты должен понимать это лучше, чем кто-либо.
— Лорд Баркли ударил меня, — прохрипел Генри гнусавым голосом из-за мешающих тампонов.
— Так ты побежал к своим папочкам? — Микки вопросительно указал на Томаса, а затем и на кардинала Вулсмита.
— Томас был посвящён в обстоятельства, связанные с этим делом, и я подумал, что всем нам пригодилось бы руководство и посредничество кардинала, — защищался Генри, переставляя свои ватные шарики таким образом, что Микки ещё больше разозлился.
— Не нуждаюсь в посредничестве. Просто нужно назначить казнь Чарльза, — прямо заявил король, пересекая комнату, чтобы помочь кардиналу Вулсмиту сесть в кресло. Он показал пальцами на охранников, решив, что те были самыми бесполезными людьми, с которыми он когда-либо сталкивался: — Знаете, вы, тупицы, постоянно засовываете голову себе в задницы.
— Кстати, о задницах, — начал Чарльз, цепляясь за фразу, брошенную Микки, — Содомия по-прежнему считается непростительным грехом, верно, кардинал?
— Так и есть, — подтвердил пожилой мужчина, угрюмо глядя на короля.
Микки отвёл глаза, не в силах справиться с разочарованием во взгляде кардинала.
— И поправьте меня, кардинал, если я ошибаюсь, но, если Папа услышит, что король участвовал в подобных действиях, он сочтёт необходимым отлучить его от церкви, так? — Чарльз надавил, одарив своего племянника непристойным взглядом, напоминающим тот, что часто украшал лицо его сына. Кардинал Вулсмит медленно кивнул, его хрупкие руки дрожали, когда он поднёс носовой платок, чтобы вытереть нос.
— И, если бы Его Величество был отлучён от церкви, он считался бы еретиком, что карается сожжением на костре, верно?
— Таково наказание, — подтвердил кардинал, наблюдая, как краска отхлынула от лица Микки.
— Как человек в рясе, кардинал, Господь обязал Вас говорить правду при любых обстоятельствах, особенно тех, которые связаны с вопиющим поведением, угрожающим морали и ценностям страны. Когда я отправлю сообщение Папе Римскому, Вы будете вынуждены подтвердить это, не так ли?
— Буду, — печально подтвердил старик, — Если мы не решим всё по-другому.
Микки заинтересованно поднял брови, зная, что, как бы сильно ему ни хотелось принять позу и пустить в ход свою силу, у него проигрышная карта.
— Да, и как же? — спросил он, тревожно покусывая нижнюю губу.
— Чарльз, какова твоя цель? Чего ты хочешь? — кардинал спросил напрямую.
— Я хочу отомстить. Хочу голову Михайло и корону, которая на ней, — сердито заявил мужчина, глядя на своего племянника с яростью в глазах.
— Очаровательно, — пробормотал Томас, удостоившись предупреждающего взгляда кардинала и покачивания головы Микки, болезненно осознавая, что не сможет защитить его.
— И Ваше Величество, какова Ваша цель? Единственное, чего Вы желаете больше всего на свете? Это Ваша корона?
Спросил кардинал, зная, какой ответ получит.
— Йен, — тихо ответил Микки. Челюсти всех мужчин в комнате отвисли от шока от признания, включая рыжего: — Это Йен.
Кардинал кивнул, единственный среди всех, кто ожидал такого ответа:
— Тогда я предлагаю, чтобы каждый в том или ином отношении получил то, что хочет. Чарльз, ты наденешь тяжёлую корону, а ты, Михайло, скроешься в Ирландии и устроишь там свою жизнь. Все ли согласны на эти условия?
— Ни в коем случае! — Чарльз запротестовал: — Трон по праву принадлежит мне, и мой племянник должен заплатить кровью.
— Да пошёл ты нахуй, мешок дерьма. Если мы собираемся говорить о грехах, почему бы нам не поговорить о твоих, а? Супружеская измена всё ещё является одним из них, верно, кардинал? — Микки огрызнулся.
Когда кардинал кивнул, Томас пробормотал:
— Мик, — король обернулся и увидел, что его лучший друг сидит на полу, поддерживая его парня, который, казалось, был в ступоре из-за приступа паники. — Просто, блядь, закрой рот, ладно?
Микки показал ему фак, но вернулся к разговору, решив заткнуться.
— Он не заплатит кровью, — сообщил кардинал Чарльзу, который был ошеломлён убедительностью заявления хрупкого человека. — Потому что, если он это сделает, тебя может постигнуть та же участь. Мы все грешники, и, хотя действия Михайло вопиющи и отвратительны, он никому не причиняет вреда, кроме самого себя. Именно ему будет отказано во входе на Небеса. — Микки поморщился при этой мысли, но промолчал. — Кровь на его руках принадлежит только ему, — продолжил мужчина постарше. — Если бы у тебя на руке была кровь, Чарльз, была бы она твоей собственной или твоей страны?
Чарльз был ошеломлён обвинением:
— Вы намекаете, что я имел какое-то отношение к сговору в отношении Ирландии без каких-либо доказательств, кардинал?
— Я просто заявляю, что всегда можно добыть доказательства, если поискать достаточно усердно, чтобы найти, — ответил кардинал Вулсмит. — Вы находите условия приемлемыми?
— Я буду королём? — Чарльз уточнил: — Свободным и незамутнённым?
— Ты узнаешь, что король, блядь, никогда не бывает свободным, — заявил Микки, испытывая чувство облегчения. Вскоре его дядя окажется в ловушке под короной: — То, что у меня есть, делает меня свободным, а не то, чего добиваются мудаки-узурпаторы, — он оглянулся через плечо на своего парня, к которому начал возвращаться румянец.
— Свободен и чист, — подтвердил кардинал, слегка усмехнувшись, когда Чарльз кивнул в подтверждении.
— И, Михайло, тебя устраивают условия?
— Хочу, чтобы Мэнди поехала со мной, — сказал он. — Не собираюсь оставлять её здесь под его властью. В ней последняя королевская кровь. Я не позволю ему отправить её в обмен на бобы и сделать из неё жену какого-то придурка.
— Она позорит моё имя. Я с радостью изгоню её, — усмехнулся Чарльз, — можешь забрать любого подонка, с которым общаешься. Я просто хочу, чтобы вы все ушли сегодня вечером.
— Если она сама решит уехать, то это не изгнание, — проинформировал его Микки. — И тебе не нужно повторять мне дважды. Не собираюсь задерживаться, чтобы не застать, как ты сжигаешь это место дотла своими ебанутыми правилами старой школы, — заявил Микки с рычанием. — Я заберу своё барахло, обоссу всю ёбаную кровать и обкончаю корону.
— Михайло, — предупредил кардинал Вулсмит с раздражённым вздохом, — значит, договорились?
Оба мужчины кивнули.
— Вот и всё, — решил кардинал, медленно поднимаясь на ноги. — Давай, Чарльз, проводи меня в мои апартаменты и дай Его Величеству время собрать вещи, — он повернулся к Микки, — я ожидаю, что ты посетишь мои покои, прежде чем отправишься в своё путешествие. Независимо от времени.
Микки кивнул, слегка шмыгнув носом при мысли о том, чтобы им придётся попрощаться. Прежде, чем выйти из комнаты, он повернулся к Йену, который теперь стоял, но опирался о стену, чтобы поддержать дрожащие колени.
— У тебя рыжие волосы дьявола, — обвинил тот, гнев омрачил его лицо, когда он держал крест, который висел у него на шее, — Развратник.
Йен озадаченно оглянулся на него, не зная, как реагировать. Он собирался сказать ему «отвали», когда получил тычок локтем в рёбра от Томаса:
— Тебя по-прежнему легко казнить. Не забывай об этом. — он прошептал: — Тебе повезло, что ты сохранил голову прикреплённой к телу. Ирландская удача и всё такое.
Йен прикусил язык с такой силой, что ему показалось, будто тот может оторваться. Какая удача.
