Ориентации. Хроники одного дядюшки.

Жизнь – это комедия для тех, кто думает, и трагедия для тех, кто чувствует. © Мартти Ларни

      Фугаку устало потёр шею, затекшую после длительного высиживания на неудобном кресле. Противный хруст отдался облегчённым выдохом мужчины. Сидеть в поздний час за работой ему было не впервой, но дела подчиняли себе любого, даже самого ленивого человека. Лишний час, проведённый с семьёй, сейчас аукнулся подуставшему главе семьи. Тем не менее, проделав небольшой путь от книжного шкафа, до письменного стола Фугаку немного размялся. Всяко лучше, чем просто сидеть и перебирать кипы бумаг. Руки подрагивали от долгой писанины, филейная часть неприятно саднила. В очередной раз выдохнув, мужчина плюхнулся за стол, придерживая кресло рукой.       Учиха-старший терпеливо ждал того момента, когда его место — главного кормильца семьи — займёт один из сыновей. В лучшем случае это будет Итачи. В случае безнадёжности — Саске. Нет, Фугаку одинаково любил обоих сыновей, не баловал их и старался уделять одинаковое количество времени, просто младший сын был не самым серьёзным и ответственным сыном из двух имеющихся. Саске любил создавать проблемы, но решать их приходилось кому угодно, только не ему. Он был довольно импульсивным, не трепел, когда его учили и читали нотации. Единственным исключением была Микото — мама Саске и Итачи. И тот и другой души в ней не чаяли, женщина была для них самым главным советником и критиком в делах сердечных, да и в прочих тоже. Фугаку завидовал своей жене, ибо ему так никто не доверял. Итачи разговаривал с ним только по поводу работы, а Саске по поводу его карманных денег. Микото на жалобы мужа лишь посмеивалась говоря, что тот момент, когда братья нуждались в его советах, он упустил, поэтому сейчас пусть пожинает плоды своей безответственности. Впрочем, самым болезненным этапом жизни для Итачи была его первая несчастная любовь, для Саске же — это отворот-поворот от одной красивой девицы. — Дорогой, иди спать, хватит портить зрение, — Микото бесшумно подошла к дубовому столу, мягко ступая по паркету. Мужчина устало поднял на неё взгляд: густые чёрные волосы и белоснежная кожа создавали специфический контраст, глаза сверкали, словно отголоски горящей свечи, которая сиротливо примостилась на столешнице. Госпожа Учиха была воистину красивой женщиной. В своё время она могла вскружить голову абсолютно любому представителю сильного пола, но немного неуклюжий и стеснительный Фугаку покорил её сердце. Впрочем, сейчас ничего не менялось и на светских приёмах с неё, бывало, не сводили взглядов, а назойливые и отчаянные поклонники стремились пригласить её на танец. Жаль, только, суровый и ревностный взгляд Учихи-старшего уничтожал любого, кто только посмеет прикоснуться к его женщине. Чувство собственности было у Учих в крови. — Да-да, сейчас, только соберу всё в одну кучу, — он быстро сгрёб в охапку бумаги, не задумываясь о их целостности и принадлежности к тому или иному делу. Микото улыбнулась, внимательно следя за действиями мужа. И как она только вышла за него замуж? Серьёзная и целеустремлённая Микото и нерешительный и взбалмошный Фугаку. Противоположности действительно притягиваются. Сейчас же женщина ни разу не пожалела о том, что когда-то сказала «да», ведь она была окружена любовью, заботой и вниманием всеми тремя мужчинами. Разве что Саске не очень любил обниматься и всё время, краснея как помидор, задирал нос. Наверное, это для того, чтобы не испортить образ play-боя и плохиша, пользовавшегося повышенным интересом у молодых девушек. Итачи всегда качал головой, когда его младший глупый брат разрывал отношения с очередной пассией. И не только он один осуждал такой образ жизни, но Саске был непреклонен.       После небольшой подготовки ко сну супруги нежились в постели. Сон захватывал в свои объятия Фугаку, он толком не разбирал слов Микото, но учтиво кивал ей в ответ. В голове крутились различные цифры и графики, ему так хотелось отдохнуть от всего этого. Микото раздраженно говорила о не самых положительных результатах по экзаменам Саске, о жалобах учителей на поведение Учихи, о его прогулах и опозданиях. Хорошо, что он окончил старшую школу, и теперь ему нужно было поступать в ВУЗ, только вот Саске не спешил подавать документы куда-либо. Его не интересовало образование, он хотел быть свободным человеком. — Представляешь? Заявляет мне, мол, я и так всю свою жизнь учусь, когда мне жить-то? Я даже не знала, что сказать, — женщина вздохнула, подперев голову рукой. Фугаку наконец-то справился со сном, раз уж супруге так приспичило поболтать. Тем более об их младшем сыне. Тем более о его будущем. — Хорошо, что ты предлагаешь? Меня он тоже не послушает, Итачи уж тем более. Саске уже вполне взрослый, ему как-никак восемнадцать лет! Если он хочет быть свободным человеком, то так тому и быть. Пусть собирает свои вещи, и катиться во взрослую свободную жизнь. Решит учиться — будем помогать, не решит — пусть зарабатывает сам. Всё. — Но так нельзя! Я не позволю бросать на произвол судьбе своего сына! — Микото вскочила с постели, уперев руки в бока. Её не всегда можно было вывести из себя, поэтому Фугаку уже и не знал, что супруга выкинет в той или иной момент. Судя по взгляду, она была настроена решительно, что не предвещало ничего хорошего. Учиха поёжился, приняв положения «сидя» на кровати, и потёр виски. Он и сам теперь осознавал, что это неправильно. Саске ещё молод и не понимает, что делает и как это обернётся потом, поэтому стоило его подтолкнуть, показать нужное направление. — Может быть… Может быть твой брат поможет нам? — Микото опустилась на коленки рядом с мужем, с надеждой смотря на его лицо. Он сурово разглядывал противоположную стенку, видимо, принимая решение. Обратиться к брату была не самая плохая идея. Мадара был более опытным и знающим человеком, хоть своих детей у него не было. Как-то он уже помогал им с Итачи, когда тот, совсем раскис после отказа возлюбленной, хотел покинуть отчий дом и найти пристанище в старой деревушке, находившейся у чёрта на рогах. Что он тогда сказал и что сделал остаётся загадкой и по сей день, но результат говорил о том, что Мадара действительно разбирался в проблеме Итачи. — Я завтра же позвоню ему…

***

— Саске, дорогой, спустись с нами позавтракать. Дядя приехал, — Микото провела мягкими пальчиками по щеке сына, который, сморщив нос, что-то пробурчал. Ему не хотелось вставать ни свет, ни заря, а именно в девять часов утра. Назойливый старший брат тоже приходил его будить, но у него едва ли получилось отобрать у Саске одеяло. Впрочем, Учиха мог и без него обойтись, ведь на улице было жаркое лето, и теплый воздух приятно обдувал кожу. Микото покачала головой, перебирая шевелюру сына. Вскоре недовольная гримаса на лице Саске сменилась смущенной улыбкой. Ему нравилось, когда мама так делала. Это напоминало ему детство. — Ещё пять минут, честно, я встану, — Саске перевернулся на другой бок, засопев. Женщина только вздохнула: спорить с маленьким Учихой было бесполезно. Она встала с кровати, попутно захватив некоторые вещи на стирку и поправив ему одеяло. Брюнет недолго нежился в постели, всё же голод дал о себе знать. Сев на кровати, он потёр руками лицо, смахивая остатки сна. Кольца на пальцах приятно охлаждали кожу. Потянувшись, он вскочил с насиженного места, сразу же примостившись около шведской стенки. Лучшим средством для пробуждения для него являлось не кофе, а пара подтягиваний и немного отжиманий от пола. Именно поэтому Саске имел привлекательную фигуру. Проштудировав шкаф на наличие более или менее подходящих для ношения вещей, он взял полотенце и отправился в душ. — О, встала, спящая красавица! — Итачи восхищенно оглядел феномен, под названием «Саске и девять часов утра». В такое время старший брат его не часто мог встретить. Парень закатил глаза, вновь поражаясь отсутствию чувства юмора у Итачи, и прошёл в ванную, громко захлопнув дверь. Впрочем, последнего это мало волновало, и он был доволен собой. Всё ещё глупо улыбаясь, главный претендент на место отца спустился вниз, уже предвкушая мамины блинчики и горячий чай.       На кухне вальяжно развалился их пёс породы хаски. Он был чёрного окраса с белым брюшком. Очень гордая и неприступная животина. Микото хлопотала над последними приготовлениями к завтраку, Фугаку обменивался светскими новостями с Мадарой, а тот только кивал и зевал. Ему пришлось откликнуться на просьбу брата о помощи, очень уж он любил своих племянников. — Ну и что опять Саске нашкодил? — Мадара принял от Микото чашку с кофе и, благодарно кивнув, перевёл взгляд чёрных глаз на Фугаку. Тот только покачал головой. Не то, чтобы его сын что-то натворил, но так будет в скором времени, а ему хотелось пресечь все неловкие ситуации на корню. Именно поэтому брат сейчас здесь. Итачи присел напротив отца, уже попутно вникая в суть беседы. Ему тоже хотелось, чтобы Саске взялся за ум, но его мало что волновало. Хоть Итачи и был старше него всего на четыре года, но даже эта разница в возрасте казалась ему огромной, ведь ценности Саске резко отличались от ценностей самого Итачи. Его волновали различные вечеринки, тусовки, доступные девушки, алкоголь и лучшие друзья в виде неугомонного и безбашенного Наруто Узумаки, а также скрытного, но хитрого и расчётливого Ходзуки Суегетсу. Эта тройка была вместе с самого детства, казалось, что они никогда не расставались. — Понимаешь, Саске совсем обнаглел. Закончил кое-как школу, наверное, ему оценки поставили просто так, лишь бы он уже отчалил. Учиться дальше он не собирается, видите ли, он хочет свободной жизни. Работать тоже не хочет, от работы кони дохнут. Я даже не знаю, как к нему подступиться. Восемнадцатилетний лоб, а ведёт себя как пятилетний ребёнок. Это всё его друзья, Наруто хренов до добра не доведёт, я сразу так сказал. И этот, как его, Суегетсу. Сплошные проблемы, мама его избаловала, — Фугаку сложил руки на груди, разглядывая сосредоточенное лицо брата. Мадара уже придумал план, с помощью которого можно будет вразумить Саске, только вот согласятся ли его родители. Впрочем, Микото ему доверяла, а Фугаку уж тем более. Только Итачи как-то подозрительно косился на довольную физиономию дяди. Такой взгляд, насмешливо прищуренные глаза, губы, искривлённые в усмешке и сведённые брови — явный признак глобальной идеи, вклинившейся в голову Мадары. — Я думаю, что мне лично стоит с ним поговорить. Найти общий язык с каким-то отпрыском для меня не составит особого труда, Итачи тому доказательство. Нужна лишь непринуждённая обстановка и главное, чтобы он ничего не знал, — Микото закивала, присаживаясь за стол. Итачи и Фугаку осталось только с ней согласиться. Меньше разговоров — больше дела.       Вскоре они начали завтрак. Саске спустился к столу в самом конце, потирая полотенцем взлохмаченные смольные волосы. Футболка в некоторых местах была влажной, джинсовые шорты с потёртостями практически вплотную облегали ноги. Фугаку вновь закатил глаза, стыдясь своего младшего сына, а вернее его внешнего вида. Итачи цокнул, наливая брату чай. Лишь Микото сразу же поставила перед ним тарелку и радушно улыбалась. — Здорова, дядя, чего припёрся в столь ранний час? — Саске скрутил блинчик в трубочку и, засунув его в рот, довольно разглядывал Мадару. Он как минимум уважал своего дядю, а как максимум сдерживал себя всякий раз, дабы не попросить у него совета. Его останавливало только то, что он стремился быть свободным и независимым, значит нужно всё решать самому. Мадара в его глазах с самого детства был мудрецом-отшельником, который жил на окраине дома в фамильном поместье, которое содержалось кучей служанок и другими представителями обслуживающего персонала. Ребёнком Саске любил к нему приезжать и носиться по коридорам, как оглашенный, ибо такой простор норовил всякий раз вскружить ему голову. Итачи бегал вслед за ним, прикрикивая, что сейчас маленький глупый брат не впишется в поворот и сломает себе шею. Ещё рядом с домом стол огромный фонтан с рыбками и кувшинками. Белые цветы обычно располагались по кромке, а прозрачная вода открывала вид на рыбье царство. Всё поместье было окружено различными деревьями и кустами, кучей клумб с цветами и плодоносящими растениями. Каждую осень они с семьёй приезжали собрать яблоки, потом Микото в обязательном порядке пекла шарлотку и они располагались на веранде, пили чай и вкушали ароматную выпечку. Правда, сейчас такого нет. Саске вырос и его такие милые посиделки особо не интересовали. — Саске, ты как всегда гостеприимен, — Мадара ухмыльнулся, допивая свой кофе. Этот маленький племянник всегда норовил привлечь к себе внимание любым экстраординарным способом. Плюс ко всему Саске стремился быть не похожим на своего старшего брата. Если Итачи старался быть вежливым, соблюдал правила этикета и уважал старших, то Учиха-младший посылал на все четыре стороны своего соседа, не пользовался ножом и чхать хотел на суффикс «-сан». Именно поэтому Мадара выделял его больше, ибо Саске был похож на него. Родная душа, кровинка. Фугаку часто ругал сорванца на протяжении всех этих восемнадцати лет, а любящий дядя лишь качал головой, скрывая улыбку. Разве отец не понимал, что его сын просто привлекает внимание к своей персоне, когда голышом в шесть лет бегает по улицам? — Это что за разговоры? Совсем совесть потерял? — Фугаку смирил сына гневным взглядом, а Саске только рассмеялся. Очень уж он любил выводить отца. У него так смешно морщатся лоб и брови, последние создают сплошную черную линию. Микото потрепала сына по голове, вновь стараясь оказать поддержку своими любящими прикосновениями. Саске только склонился к ней поближе, давая простор для руки. Итачи в энный раз цокнул, поражаясь беспечности брата. Он же не всегда будет таким? — Ну ладно, ладно, братец, — Мадара откинулся на спинку стула, — не ругай его. Саске у нас птица свободного полёта, что хочет, то и говорит. Не ущемляй его в этом, пусть болтает, на то ему и язык дан. И да, племянничек, сегодня мы с тобой отправляемся в поместье, дело у меня есть к тебе, неотложное, важное, так что планов не строй. — Но, но, но! Я сегодня уже договорился с парнями идти тёлок цеплять, никаких дел! — Саске склонился над столом, упираясь руками. Фугаку подавился чаем, вновь возмущённо поглядывая на сына. Мадара в голос рассмеялся. — Саске, это называется зоофилией! Очень негуманное и отвратительное по своему содержанию занятие. Ты же у нас красивый парень, видный, так что лучше девушек соблазняй, а не… тёлочек. — О, видит сатана, ещё немного и я с вами свихнусь! Вы с Итачи посещаете одну секцию по мастерству юмора? Учитель у вас так себе, — брюнет встал со стола, показывая всем своим видом, что он больше не намерен терпеть общество дяди и брата, а также отца. Лишь мама, посмеиваясь в кулачок, волновала его голову. Саске от чего-то хотелось, чтобы она пошла с ним в сад на качели и послушала его разговор о том, как они с Наруто «случайно» подожгли бензобак одного байкера. Итачи раздраженно покосился в сторону брата, обнимая ладонями теплую чашку. То есть, эта мелочь считает, что у него нет чувства юмора? Вот это срань!       Фугаку заскрежетал зубами, сложив руки на груди. Ему было уже всё равно, что там придумал Мадара, лишь бы только Саске понёс из этого хоть какой-нибудь урок. Пусть научится понимать женщин, ценить и уважать (это не относилось к матери). Пусть, наконец, познает, что такое ответственность, что такое вкус победы и горечь поражения. Пусть он начнёт оберегать материальные блага, которые с таким трудом предоставляет ему отец. Пусть измениться его характер, отношение к жизни, цели и мечты. Фугаку молил всех известных ему богов, лишь бы уроки Мадары не прошли даром.       Микото не могла сообразить, в какой промежуток времени всё вдруг остановилось, и она осталась один на один со своими мыслями. Бесконечное ожидание неизвестности её угнетало, было чувство предвкушения и страх за сына. Итачи был сильнее морально, поэтому ему удалось выдержать напор Мадары, но Саске… Саске не такой. Он хочет показаться всем грубым, непроницательным, словно банковский сейф, безразличным и не способным на чувства, но это не так. Он был ранимым и он это знал, поэтому чтобы защититься Саске создал такую своеобразную броню. Только близкие люди видели его радостным, улыбчивым и заботливым, другие такой чести не были достойны. Хотя она всегда старалась уберечь его, носилась в детстве, как с фарфоровой вазой, оберегала, видимо, она сделала что-то не так. Итачи был таким, каков он есть. Всегда со всеми одинаков, разве что более чуток и заботлив к матери, а так же уважителен и благосклонен к отцу. Саске он любил, однозначно, ведь просто так нельзя называть своего брата «маленьким и глупым», смотря на него таким тёплым взглядом. Правда, в детстве они так часто ругались и дрались, что Микото даже не надеялась на хорошие отношения в будущем, но всё обошлось. Саске не был злопамятным, а Итачи просто уже вырос из того возраста, когда детские обиды принимались в счёт чего-то. Она посмотрела на младшего сына, громко спорящего с дядей, явно не стыдящегося своих выражений и потом на старшего, который с прикрытыми глазами старался забыться в чашке чая с бергамотом. Они такие разные, но такие одинаково любимые и родные. Лучших сыновей точно не найти. — Ла-а-адно, только вот что мне за это будет? — Саске брезгливо натянул на себя длинную рубашку в черно-красную клетку и потянулся на полку для обуви за кедами. Мадара умел уговаривать, чего уж там. Ну, если шантаж и вынуждение считается уговором… Впрочем, это не так и важно. Главное, что воля Учихи-младшего сломлена, и он уже выходил из дома, попутно закуривая сигарету. Дядя покосился на него, словно на врага народа и, поворачиваясь в сторону кухни, кивнул на прощание. Немногословность была тоже одной чертой династии Учиха.       Уже несясь по трассе, окруженной дикой фауной, Мадара прокручивал в своей голове одну аферу. Ему предстояло совершить что-то поистине абсурдное, жестокое и мерзкое, но это бы точно помогло усмирить пыл Саске. Только вот как отреагирует на это сам подопытный было загадкой. Мадара никогда ранее этого не делал, даже не держал такие мысли в голове, но судьба распорядилась ими всеми, поэтому ему не оставалась ничего, кроме как подчиниться. А он так не любил это делать. Племянник разглядывал пейзажи, перекатывая жевательную резинку с одной стороны щеки на другую, при этом всё время покручивая на среднем пальце серебряное кольцо. Волновался, чувствовал, что что-то не так, но не мог понять что. Его немного колотило, эта угнетающая тишина, прерываемая только тяжёлыми вздохами дяди, тень, отбрасываемая деревьями, которая прикрывала всю дорогу. Зловеще. Саске любил всё мрачное и ужасное, пугающее и одновременно интересующее. С Наруто они часто посещали заброшенные здания, выискивая что-то потустороннее, то, что не дозволено было видеть простым смертным. Но они находили только дохлых крыс, редко всякие бутылки и прочий мусор. Бывало, им попадались личные вещи призраков, которые сновались по пустынным коридорам и пугали кошек. — Может, ты меня посвятишь в свои планы? — парню надоело это молчание, которое откровенно играло на нервишках. Мадара лениво повернул голову в сторону источника звука и, хитро прищуриваясь, отвернулся, вновь разглядывая перед собой сидение водителя. Саске фыркнул, вытаскивая жвачку изо рта и прикрепляя её за ухом. Что за цирк?       Когда они подъехали к особняку, Учиха-младший немедленно покинул салон дорогого авто, громко хлопнув дверью. Нарочито медленно Мадара вышел сам, разглядывая свои владения. Как же он любил этот дом, кто бы знал. Весь его мрак, отрешенность. Он невольно притягивал к себе заинтересованные взгляды, заставлял обалдевать от габаритов и хладеть от ужаса, когда просматривались на фасадах лица злых демонов. Особняк больше походил на владения Графа Дракулы. Хотя, может быть, так оно и было?.. — Господин, — к ним во двор вышел дворецкий, в строгом костюме черного цвета и яркой бабочкой, повязанной на шее. Он был таким старым, что даже Мадара не помнил, когда он появился в их доме, — ваше распоряжение по поводу обустройства дальнего сада выполнено. Я лично проконтролировал ход работы. Лучшие ландшафтные дизайнеры занимались вашей территорией, они не оставили ни миллиметра без внимания. Будьте уверены, вам понравится. — Спасибо, Каори-сан, мы с Саске сейчас же пройдёмся и посмотрим. Приготовь пока покои для нашего гостя и мой кабинет. Много работы накопилось у меня.       Сам виновник торжества игнорирования был немного расстроен. Раз Мадара отдал такое поручение, то он действительно останется здесь на ночь. Это было круто с одной стороны, а с другой он уже скучал по своей кровати и друзьям, которые сиротливо рубились в PlayStation, возможно, пили пиво и, навряд ли, скучали по нему. После топтания на месте и очередного перекура, парень вернул жвачку на своё законное место и поспешил за дядей, который резко направился в сторону сада. Он шёл так быстро и буквально чеканил шаги, что, казалось, он не любоваться идёт, а вешать кого-то. Саске ухмыльнулся, поглядывая на окна особняка. Темень была несусветная, даже штор не видно. Только терраса выделялась из общего траурного вида здания. Она была сделана в виде простейшей пристройки, деревянная и на вид слишком теплая и нежная. Резные колонки, наклонная крыша. Внутри неё стояли стулья, также деревянные, и стеклянный стол. Парень невольно улыбнулся, вспоминая посиделки осенью, чай с малиновыми листьями и шарлотку, а также шутки отца, звонкий смех матери и цоканье Итачи. Мадара редко с ними сидел, а уж если и сидел, то развлекательную часть брал в свои руки. Шутки у него были специфические, чёрный юмор и сарказм. Впрочем, это мало кого волновало. — И вправду восхитительно! Где эти люди? Я должен немедленно залить их в бетонные скульптуры и поставить красоваться здесь, ведь они боги, чёрт возьми! — Саске оглядел территорию и, не увидев ничего такого потрясающего и будоражащего разум, отвернулся, направляясь в сторону дома. Мадара очень уж своеобразный и этот сад с чёрными розами, кристально голубым озерцом и подвешенной к верху лапами уткой только усиливал сомнения в его психологическом состоянии. Это был личный мрачно-депрессивный уголок господина, как потом Саске пояснил Каори-сан. Будто бы ему стало тесно в этом огромном особняке, пропитанном этой мрачностью и депрессией, поэтому он стал распространять их на живую природу. Кто бы дал Учихе сил пережить общество дяди ещё на один день?       После хвалебных од в честь дизайнеров, Мадара наконец-таки выделил внимание своему племяннику, расположившись вместе с ним в просторной гостиной. Очень темной, освещаемой лишь камином гостиной. Саске сидел на махровом ковре цвета индиго, распивая горячий шоколад. Ему уже порядком надоела вся эта атмосфера загадочности и неизвестности. Дядя придумал что-то эдакое, только вот не решался озвучить свои мысли. Не доверял? Сомневался? Боялся? Что чувствует этот человек, вальяжно рассиживавший на кожаном диване? Мадара сам не понимал себя. Он решил помочь брату, придумал, как преподать Саске урок, но что-то его останавливало. Разве этот парень заслуживает такого наказания, хоть и временного? Да, считает его отец. Нет, считает здравый смысл и Мадара. Ему приходится метаться меж двух огней, в конечном счёте, он решает воплотить в жизнь задуманное. — Саске, как ты считаешь, сложно быть на месте того, кем ты не являешься? — Мадара решил начать издалека, как можно больше растягивая резину. Это сложно — огласить задумку, ему нужно подобрать слова и подготовить почву. Саске как-то отрешенно посмотрел на него, не понимая сути вопроса. Предположим, быть на месте Итачи? Наверное, это сложно. Саске понимал, что на его брата возложена огромная ответственность за их семью, её статус и влияние. Он должен будет заниматься в скором будущем делами своего отца, хочет того или нет, такая уж учесть старших сыновей. Он ему не завидовал, но уважал и по-своему любил. Фугаку всегда выделял Итачи, хоть и не признавал этого. И Саске это видел. Ему всегда ставился в пример умный, способный и взрослый не по годам старший брат. А Саске просто дурачок, которого в очередной раз надо вызволять из мест временного заключения. Такой расклад может и нравился младшему брату, но и он понимал, что так долго не может продолжаться. Рано или поздно ему придётся брать свою жизнь в руки, совершать стоящие поступки, взрослеть и осознавать значимость многих вещей. Учиха Саске этого не хотел. Он не готов к этому, поэтому отворачивается, рвётся на свободу, ведь давление отца действует на него словно удавка. — Сложно. Я думаю, что мне и на моём месте некомфортно, что уж говорить про другие, — парень отвернулся к камину. Быть сыном Фугаку Учихи сложно, ещё сложнее быть братом Итачи Учихи и Саске как никто другой это понимал. Тянутся за теми, кто тебя недооценивает, не хочет замечать и просто отворачивается, махая из стороны в сторону рукой, словно прогоняя назойливую муху. Фугаку, конечно, проводил с ними одинаковое количество времени, только вот время было определено на двоих и доставалось оно полностью Итачи. Саске при этом сиротливо сидел на своей кровати, выслушивая реплики отца о значимости работы и статуса в жизни. Брат впитывал это всё, как губка, а вот Саске нет. Ему такая политика была не по душе. Он не готов был отдать свою жизнь только за то, чтобы его бесконечно уважали, а, значит, боялись, а также хотели с ним сотрудничать. Саске не имел такой хватки, как его брат и отец. Микото была права, он был более мягок. — Вот именно. Что чувствует человек, которому дали надежду, а потом втоптали в грязь? — Чего ты добиваешься?       Каори подкрался незаметно. Он шепнул на ухо Мадаре что-то явно приятное, а потом поспешил удалиться. Его шаги некоторое время терзали барабанные перепонки Саске, но потом всё затихло. Дрова хрустели, разлетаясь причудливыми светлячками в виде пепла. Этот разговор не понравился ему с самого начала. Значит, его опять будут отчитывать. — Саске, научись уважать чувства тех, кто тебе верен и предан, вот к чему я клоню. Если ты думаешь, что девушка, влюблённая в тебя до смерти, не способна болезненно откликнуться на твой жёсткий отказ, то ты глубоко заблуждаешься. Или, например, твой старший брат. Раве он заслужил твоих насмешек и издёвок? Ты хоть отдаёшь себе отчёт в те словах, которые произносишь изо дня в день? — Разве не ты говорил, что мне язык на то и дан, чтобы я разглагольствовал без остановки… — Ты меня не понимаешь. А знаешь почему? Потому что ты ещё мал, ты ребёнок, Саске, маленький мальчик, которому нужна мама, чтобы понять, осознать, или же друзья-товарищи, не способные дать должного совета. Может, ты уже проявишь свою самостоятельность? Я думаю, что сейчас самое время. Вот только меня интересует ещё один вопрос: кого бы ты взял с собой на разведку?       Саске прыснул в кулак, еле сдерживая смех. На разведку? Что за чепуха? Мадара, похоже, совсем одичал. — Ну, Наруто, а что? — Пусть приезжает сюда как можно скорее. У меня для вас обоих есть что-то очень интересное и захватывающее, будь уверен, Саске, ты запомнишь это на всю оставшуюся жизнь…