Ориентации. Хроники одного дядюшки.

Сколько людей, столько и мнений. © Римский драматург Теренций.

      Наруто всё же приехал. Запыхавшийся, раздражённый, всё ещё спящий, но пришёл. Вернее прилетел на крыльях любви к своему другу. Саске пришлось немного приукрасить то положение, в котором он оказался, поэтому блондин приехал спасать сломанную ногу шутника. Кто же знал, что Наруто окажется таким серьёзным и вызовет скорую помощь. Мадара быстро разобрался с возмущёнными фельдшерами и отправил их восвояси, сунув в карманы небольшую компенсацию. Узумаки долго отчитывал Учиху-младшего, даже попытался ему вмазать как следует, но Каори-сан пресёк возможный конфликт, поэтому быстро оттащил подальше возбуждённого парня. — Нет, ну надо так, теме! Я ж места себе не находил, пока добирался до… кстати говоря, какого хрена ты тут забыл? — Наруто, уже более или менее успокоив свои нервишки, сел напротив ухмыляющегося Саске. Тот качал головой, рассматривая свои пальцы. Если бы он сам знал, какого хрена он тут забыл. Мадара бесшумно опустился на диван, поставив на стол поднос со стаканами. В них были налиты напитки довольно-таки специфического цвета — чёрного. Аромат еловых шишек и корицы в своём отвратительном сочетании быстро привлёк к себе внимание парней. Наруто поморщился, подозрительно косясь на дядюшку, а Саске уже даже потянулся за одним из стаканов. Рассматривая жидкость, он заметил плавающие на дне крошки. Что это было он, конечно, не знал, да и Мадара едва ли скажет. Узумаки поступил точно также, неуверенно протягивая к подносу руку. — Знаете ли вы, господа, что это за напиток? — Мадара облизнул пересохшие губы, глядя то на одного, то на другого. Парни уставились на дядю, отвечая на его вопрос своим непонимающим взглядом, который был красноречивее любых ответов. Тот захохотал, стараясь не разлить чудо-состав «коктейля». Саске напряжённо закусил губу, не решаясь спрашивать ни о состоянии своего родственника, ни о составе напитка, а уж тем более о том, какое воздействие оно оказывает на человеческий организм. Все вопросы были напрочь забиты в самый потайной угол сознания, выжидающие глаза рассматривали сидящего напротив Мадару. Тот уже утёр свои скупые слёзы и серьёзно оглядел юношей. — Пейте, пока я жив, потом вам не представиться возможность выпить напиток богов. — Ты совсем рехнулся? Мало ли, что там смешано, ещё отравишь нас, — Саске поставил стакан обратно и, откинувшись на спинку кресла, сложил руки на груди, всем своим видом показывая, как ему наплевать на всё это. Наруто, немного поколебавшись, тоже потянулся к столу, но возникшая из неоткуда рука дяди помешала ему. Он продолжал держать сосуд в руке, которая уже начала порядком затекать, находясь на весу, но Мадару это мало волновало. Он раздражённо осматривал своего племянника, исследуя колким взглядом черты лица. Напряженные плотно сжатые губы, сдвинутые к переносице брови и такие же злющие глаза. Ему не нравилось то, что от него что-то скрывают, поэтому если Саске не узнает о разговоре отца и дяди, о том, что Мадаре от него понадобилось, то не выпьет напиток. А это был крах для планов Мадары. Учиха быстро продумывал дальнейшую стратегию, отпустив руку Наруто. Парень с характерным стуком поставил стакан, нервно постукивая пальцами по столешнице. Его напрягала такая обстановка. Конфликты он не особо любил, уж тем более ссоры в семье Саске, поэтому на него давила звенящая тишина и тяжёлые вздохи слева, исходящие от Мадары. Узумаки его немного побаивался, но от чего-то уважал. Наверное, он просто поступал так же, как и Саске. Брюнет часто хвастался своим дядей, который знает много, говорит мало, но по делу, да и вообще классный, причём он всегда дарит им с Итачи самые лучшие подарки. За это его уже можно было боготворить. Фугаку часто отчитывал старшего брата за такое баловство, но он не мог ничего с собой поделать, уж очень любил этих сорванцов. Но своих детей категорически не хотел. Чем было вызвано такое отвращение к возможным будущим отпрыскам никто не знал, да и знать не хотел. Никому не нужна была личная жизнь Учихи Маары. — Саске, я подарю тебе свою машину, если ты выпьешь этот напиток, — Мадара наблюдал за мгновенно изменившейся физиономией племянника. Удивлённо вздёрнутые брови, чуть приоткрытый рот и полное непонимание в глазах. Саске не мог поверить, что дядя подарит ему свою машину ради такого пустяка. Именно это его настораживало, слишком уж неравноценная сделка. Это значило только то, что жидкость в стакане точно какой-то наркотик или яд. Хотя, на кой чёрт Мадаре их отравлять или подсаживать на наркотики? Чем больше вопросов возникало в голове Учихи-младшего, тем меньше он искал во всём этом скрытый подтекст. Его рука вполне уверенно потянулась за стаканом, инстинкт самосохранения был подавлен, губы уже приложились к холодной кромке, и ледяная жидкость потекла вниз по глотке. На вкус напиток был горький, очень вязкий и наполненный какими-то плотными крошками. Саске опустошил стакан до дна, жмурясь и потирая губы, он поставил его обратно на поднос. Наруто ошарашенно уставился на друга. Судя по его мимике коктейль был так себе. Предупреждён взглядом Саске, значит, вооружён от напора Мадары. Блондин обнял свои коленки, наблюдая за тем, как нарочито медленно дядя стал протягивать его порцию. Подача была уверенной, руки Учихи даже не тряслись, только приближающийся к лицу прозрачный стакан волновал юного испытателя. — Я не буду, — Наруто завертел головой из стороны в сторону, зажмурив глаза. Жить хотелось больше, чем гонять с Саске на его новой иномарке. Узумаки вспомнил свою маму, слёзно вымаливая у неё прощения за все свои грехи. Сейчас, возможно, он поступит очень глупо, вынуждая Мадару отдать ему стакан, но внутреннее чувство безысходности гласило ему, что лучше не спорить с Учихой, здоровее будешь. Наруто охотно не верил в последние два слова, но всё же начал отпивать крошечными глоточками напиток. Ему он показался ещё более отвратным, о чём говорило его перекошенное лицо. Саске посмеялся над другом, вальяжно развалившись на кресле. Ему было чертовски легко на душе, всё тело он ощущал как никогда чётко, каждую жилку, каждую клеточку. Он видел малюсенькие волоски на щеках блондина, видел, как сквозь височную кожу пробивается венка, пульсируя всё чаще и чаще. До его слуха доносились стрекотания насекомых за плотно закрытым окном, стук сердца, скорее всего, Каори-сана, который блуждал где-то на кухне. Все пять чувств усилились во много крат, принося неописуемые ощущения.       Мадара всё это время наблюдал за племянником. Он видел изменения, он знал, что так будет, но не спешил оглашать это. Сам он точно не испробует данный препарат от противного характера, поэтому его порция сиротливо стояла на подносе. То, что произойдёт с юношами в следующее время, должно было остаться тайной для всех. Мадара, будучи когда-то юным мальцом, тоже попробовал это вещество. Он был таким, как Саске, и это не нравилось их с Фугаку отцу, поэтому бедному Учихе досталось сполна. Сам отец проблемного подростка долго уговаривал брата не идти на такие крайние меры, но Мадара был непреклонен. Нужно идти до конца. Сейчас же, когда Саске начал потихоньку засыпать, а взбудораженный напитком Наруто откашливался, Мадара понял, что, возможно, Фугаку был прав. — Да нет, бред какой-то, — мужчина улыбнулся уголками губ, вставая с дивана. Наруто отрубился быстрее, чем Саске, что очень радовало Мадару. Он пошёл на кухню, дабы попросить помощи у дворецкого. Каори сидел за большим дубовым столом и протирал набор серебряных столовых приборов. Роскошь в этом доме была везде, даже в таких мелочах. Учиха всегда любил всякие серебряные, фарфоровые и хрустальные предметы. Особенно его эксклюзивную коллекцию, состоявшую из вазочек, которые он собирал по всему миру. Они были абсолютно разные как по размеру, так и по цветовой гамме. Самая любимая ваза стояла в его спальне. Она была под полтора метра в высоту, тонкая и извивающаяся. Благородный синий цвет был осыпан кристалликами, составляющими своеобразные узоры. При ясной солнечной погоде камни выгодно отражали световые лучи, привлекая к себе наибольшее внимание и наполняя комнату разнокалиберными бликами. Вечером, когда сгущались сумерки, кристаллики светились таинственным светом, отражаемым от каминного огня, придавая комнате некой загадки. — Мадара-сан, я могу вам чем-нибудь помочь? — Каори, заметив своего хозяина, отодвинул набор в сторону, ожидая поручений. Сам Учиха немного замешкался, всё ещё не разобравшись в своих чувствах. Они были противоречивы, и ему было трудно с этим смириться. Впрочем, что сделано, то сделано. — Да-да, помоги мне поместить юношей в гостевые комнаты. Думаю, они некоторое время будут недееспособными. Ну, ты понимаешь, — дворецкий кивнул, вспоминая то время, когда Мадара сам оказался в подобной ситуации. — Приготовь для начала постель, потом уже займёмся всем остальным. И да, обеспечь их обоих водой на утро, хотя бы стаканом. — Сейчас же займусь этим, господин, — Каори взял со стола приборы и, сложив их в коробку, удалился. Мадара оглядел кухню, усаживаясь за стол. Тусклый свет лампы действовал как снотворное, то мигая, то вновь горя, не угасая. Белоснежная кухня в стиле барокко включала в себя гарнитур нежно молочного цвета с позолоченными ручками и дорогой техникой, не отличающейся от общего цветового спектра. Натяжной потолок отражал от себя любой свет, из-за чего казалось, что кухня светилась. Стулья с мягкой обивкой и коричневыми узорами, стол на пятнадцать персон, фарфоровая посуда и жемчужина кухни — вместительный холодильник. Мадара очень его любил, особенно то, что находилось в нём.       Покушать любят все. С этими мыслями Мадара начал опустошать салатницу, наполненную курицей, тертым Пармезаном и кунжутом. Его любимый салат. Жевательный процесс, как ни странно, отвлекал от негативных мыслей, заставляя только думать о той гамме вкусов, раскрывающихся во рту. Правда, счастье было не долгим. Вилка противно заскрипела, царапая дно посуды, поэтому с характерным звоном брюнет откинул её, расслаблено облокотившись о спинку стула. Взгляд невольно упал на висящие швейцарские часы, отбивающие каждый двенадцатый час. Изящество в каждых мелочах, даже цветы на кухне идеально дополняли интерьер. Пионы различных расцветок, но в основном нежно розовые и белые, стояли на подоконниках, на столе в высокой вазе итальянского происхождения, привезённой из Сорренто. Ваза была изумрудного цвета с позолоченной ножкой, извивающейся в различные узоры. С виду она была похожа на огромный фужер, громоздкий и дорогой, отражающий весь характер своего хозяина. Это был единственный предмет, который выделялся среди других своей красочностью и ярким цветом. — Прям как я, — мужчина повернулся в сторону подходящего дворецкого. Каори-сан кивнул, таким образом, говоря хозяину о том, что все его приказы были выполнены. Осталось только поместить парней в кровати и ждать. Мадара нехотя встал, разминая затекшие мышцы спины. Ох уж эта старость, невольно подумалось ему. Каори быстро приблизился к выключателям, дабы потушить свет. Когда комнату поглотила тьма, они уже выходили в коридор. Даже здесь витали ароматы свежесорванных пионов, бронзовые подсвечники отражали бликами огни свечек. Мадара любил во время сгущения сумерек зажигать свечи и бродить по коридорам дома, осматривая раритетные предметы мебели, дорогие картины и посуду, коей было также много, как и его ваз. Правда, уход для такой роскошью требовался соответствующий, поэтому для уборки он нанимал специалистов, работающих с антиквариатом.       Пройдя через холл они попали в гостиную. В камине тлели последние палена, легкий ветерок трепал тюль из жаккарда, на столе всё уже поблескивали три стакана. Наруто храпел, похоже, что ему снилось что-то очень приятное. Довольная мина на лице его сменилась недовольной, из уголка губ увесистой каплей стекла слюна. Проведя дорожку от своего истока она быстро преодолела немного щетинистую щёку и скрылась в закромах рубашки блондина. Саске же мило сопел, всё время облизывая губы. Видимо жажда начала мучать его гораздо раньше. Мадара переглянулся с дворецким и с невозмутимым видом стащил за ногу своего племянника. Учиха-младший оказался довольно-таки тяжёлым, но это никого не останавливало. Каори схватил Саске за вторую ногу и вместе они поволокли его до дубовому паркету. О безопасности и хоть какой-то заботе и речи быть не могло, Мадара слишком сильно хотел спать, а чтобы перенести парней нормально понадобилось бы дополнительное время, коим никто из них не располагал.       Во время увлекательной поездки Саске начал разговаривать. Похоже, он говорил с Микото, так как «мамулька» прозвучало не меньше трех раз. Мадара недовольно прыснул: они приблизились к лестничному пролёту и как дальше быть он не знал. Было бы слишком кощунственно продолжать волочь маленького племяшу по острым ступеням, поэтому Каори предложил принести одеяло. После небольшой паузы хозяин дома согласился. Пока дворецкий отсутствовал, Мадара начал рассматривать Саске. Сейчас он был похож на Наруто, повышенное слюноотделение быстро сменило засуху во рту. Такие перемены были вполне естественны для данного процесса. Кончики волос парня начали заметно удлиняться, что было видно невооруженным глазом. Черты лица становились нежнее, свойственная угловатость потихоньку отходила. — Ох, как бы не поддаться своему желанию совокупиться с будущей племянницей, — Мадара потряс головой, отгоняя пошловатые образы Саске в новой роли. Это было и отвратительно и соблазнительно одновременно.       Из потока мыслей его вывел голос Каори. Дальше им следовало поместить Саске на одеяло, что они и сделали. При поднятии увесистой туши на второй этаж всё же были слышны глухие удары головы об углы ступеней. Впрочем, Мадару это ни на секунду не смутило. Про себя он проговаривал все грехи племянника, а также различные косяки и обиды по отношению к нему. Когда лестница закончилась, с бóльшим энтузиазмом они прокатили Учиху до комнаты. Каори уже приоткрыл двери, поэтому останавливаться не приходилось. При крутом развороте в комнату Саске вновь встретился лицом к лицу уже с новой опасностью — косяк двери. Недовольно простонав, Учиха дрожащей рукой прикоснулся к носу. Неприятные ощущения быстро были заглушены ударом пятки об пол. — Мадара-сан, поаккуратнее, — дворецкий сочувственно покосил взгляд на перекошенное лицо Саске. Дядю слова Каори особо не тронули, поэтому он продолжил своё грязное дело. Обойдя похрюкивающего племянника, он схватил его за предплечья и рывком оторвал от пола. Быстро скинув туловище на кровать, он также переместил на мягкий матрас нижние конечности. — Ну и лось, боже-боже, как мы потащим этого… о… Намата, — Мадара быстро смахнул пот на лбу краем рукава. Дворецкий, поджав губы, ссутулился. Ему не очень хотелось переть ещё одного юношу на второй этаж, ибо он был также стар, как и этот дом, поэтому для него такие приключения могут плачевно закончится. Хозяин поместья быстро уловил настроение Каори, поэтому сам предложил ему просто перенести блондина на диван. Такой вариант понравился им обоим. Через пару минут Наруто уже посапывал на диване, прикрывшись лёгким одеялом.       После осуществления всех задуманных на сегодняшний день планов Мадара решил принять ванную. Понежиться в нежной ароматной пене он мечтал уже с начала всей этой процессии над парнями, ибо волнение и тревога, покинутая им лишь после наступления полдника, изрядно заставили пропотеть. Сейчас же наступило время гармонии с самим собой. Прихватив книгу «Крёстный отец» Мадара с довольным видом направился в ванную. Его черный шелковый халат приятно ласкал кожу, витающие запахи в ванной только усиливали его удовольствие. Погрузившись в горячую воду, он выдохнул все накопившиеся проблемы. Взгляд чёрных глаз переметнулся со стенки на потолок. Не хотелось ни о чём думать, не хотелось даже шевелиться, именно в данную минуту он просто хотел раствориться в мыльной воде, стать мыльным пузырём и лопнуть уже наконец. — Слишком просто, для тебя такая смерть слишком примитивна, — облизнув пересохшие губы, он пробурчал себе под нос что-то про несправедливость и чёртовых феминисток. Больше всего на свете он не любил женщин, старающихся быть равными мужчине. Для него это лишь букашки, не способные на конкретное дело, которые только пищат и портят его драгоценный аппетит, а также воздух своими слащавыми парфюмами. Женщина должна быть не наравне с мужчиной, а чуть дальше, прикрывая его тыл. Она должна быть краткой и застенчивой, способной поддержать светскую беседу и уж точно отстоять интересны своего мужчины при оскорблении последнего всякими гадостями. Она уж точно не одета вульгарно, скорее изысканно и утончённо, обязательно в чёрное платье и туфли-лодочки. Её тонкую шею украшает подвеска, бережно ей хранимая, которую подарил ей муж. А ещё перчатки. Белые, доходящие до самых локтей, скрывающие бархатистые ручки и колечко на пальчике. Когда к ней подойдёт потенциальный кавалер, она в обязательном порядке извиниться и скажет, что её муж тоже был бы не против новых знакомств. Женщина должна вкусно готовить, она должна уметь распоряжаться своим временем и тратить его как и на себя, так и на мужа, чтобы выглядеть ухоженной и красивой, а также не растерять багаж своих знаний.       Идеальная женщина в глазах Мадары Учиха была именно такой.       Наверное, именно поэтому он был один всю свою прожитую жизнь. Такие женщины на его пути не встречались, хотя ему очень хотелось таких встретить, столкнуться с ними, например, в бельэтаже Нового национального театра в Токио, который он посещал с большим удовольствием.       Вновь обречённо вздохнув, Мадара принялся за чтение. Сочетание его вкусов на искусство (включая книги, живопись и музыку) и взгляды на жизнь были весьма специфическими. Он мог спокойно наслаждаться чашечкой двойного эспрессо под классический рок, совершенно не уставая ни от одного, ни от другого. Хотя он жутко ненавидел рокеров, но их музыку боготворил. Также его любовь к различным книгам и фильмам, связанным с криминалом и мафией, возможно якудзой, была вечной. Иногда Мадара сам хотел окунуться в криминальный мир, но отец настоятельно его отговаривал, поглаживая кожаным ремнём по голой попе для пущей убедительности в его доводах.       В общем, как считал Учиха, его жизнь не удалась. Разве что чудесный сад и поместье стали для него отрадой, но ведь наслаждаться этим вечно невозможно. Когда-нибудь он станет немощным, его отдадут в дом престарелых, так как он насолил всем в семье, и забудут. Сделают ремонт, избавятся от коллекции вазочек, сожгут его дражайшие рукописи времён молодости и перетащат весь антиквариат на блошиный рынок, отдавая его даром. — Эх, боже-боже, тогда мне придётся призраком перебить их всех, а так хотелось уйти с миром.

«Собрав остатки воли, дон ещё раз открыл глаза, чтобы увидеть сына. От сердечных спазм его загорелое, смуглое лицо казалось подернутым синеватой пленкой. Последним ощущением дона стал волшебный ветерок, наполнивший лёгкие свежими запахами возделанного им сада, и солнечный луч, мягко коснувшийся его лица. «Замечательная штука — жизнь», — прошептал Вито Корлеоне едва слышно. С этими словами на губах он и упокоился в мире, не омраченный ни слезами женщин, ни медицинскими потугами продлить муки и тяготы конца. Жена ещё не вернулась из церкви и карета «скорой помощи» не поспела, когда всё было кончено. Он отошёл, окружённый своей мужской гвардией, держа за руку сына, унаследовавшего созданную им державу. Сына, которого любил больше всех на свете.»1

— Боже-боже, если мой сын будет каким же, как и… Ох, печально, что у меня нет сына. Даже некого будет подержать за руку в предсмертной агонии, — Мадара отложил книгу, погружаясь в уже подостывшую воду с головой. Вода щекотала уши, от чего-то ему хотелось рассмеяться. Его младший брат ставил семью на первое место, поэтому он окружён двумя сыновьями и прекрасной красавицей женой. А Мадара не чтил традиции семьи, его желанием было прожить жизнь так, как хочется, не быть ответственным и обязанным, жить для себя. Саске такой же, именно поэтому дядя хочет ему помочь, открыть глаза. Жить для себя это, конечно, хорошо, но тогда не будет возможности попробовать стряпню жены или сводить сына на футбол. Мадара уже лишил себя возможности свить семейное гнездо, но Саске… у него есть время и шанс, который Учиха-старший ни за что не упустит.       После ванной Мадары быстро принял душ и облачился в пижамные штаны. Обычно он спал в костюме Адама, но мало ли что может произойти. Блистать своим хозяйством во все стороны он не горел желанием, по крайней мере, не перед этой публикой. — Завтра будет сложный день. Только бы не потерять свойственное мне спокойствие. Боже-боже, ну и племянничков ты мне послал… 1 Марио Пьюзо. Крестный отец. «Крестный отец» — классический роман о жизни одного из могущественных преступных синдикатов Америки — мафиозном клане дона Корлеоне. Написанная с потрясающей достоверностью книга позволяет читателю без риска для жизни заглянуть в святая святых мафии.