Никогда

      Над штабом Пандоры расползается белёсый туман, покрывая все вокруг плотным пуховым одеялом. Клочья его похожи на сахарную вату, которую продают детям за полцены на праздничных ярмарках.       А у Зарксиса Брейка туман меньше всего ассоциируется со сладостью. В сладостях он по-настоящему знает толк, а вот удушливое бело-серое нечто — это вовсе не то, и ему не нравится. Он крутит в руке трость и старается забыть о том, что сейчас находится во владении герцога Бармы — по делам Пандоры, конечно. Просто так он сюда ни за что бы не сунулся. — Что сидишь без дела, Шляпник?       Когда на голову опускается тессен, Брейк едва слышно ойкает — больше показушно, чем правдиво. Герцог тут как тут, и когда успевает, думает Брейк, улыбаясь и потирая голову. — Я к вам пришёл, а вас нет. — Улыбка у него хитрая и кошачья; за такую не грех и опять получить по голове. Но герцог, конечно, замашками садиста не обладает и только косится недовольно. Подчинённого он не любит чуть больше, чем это позволительно для начальства.       — А сообщить об этом? — Герцог хмурится и косится неприязненно; Брейк делает вид, что ничего не замечает. — У вас чай в кабинете стынет. Герцог качает головой и думает, наверное, что совсем Шляпник слетел с катушек. Какой, к чёрту, чай? Да ещё и в его кабинете? — Тебе-то откуда знать? — Ему это, правда, и вовсе не интересно, разве что самую малость, но… — Да вот знаю, герцог, уж не спрашивайте, откуда.       Герцог Барма разворачивается и идёт в кабинет. Глупость, конечно, но проверить всё же стоит. Зарксис Брейк тащится следом и чуть ли не приплясывает.       Чай-то и правда стынет, видимо, он же сам и бросил, уйдя по делам. Стыдно-не стыдно, но что-то гложет, не даёт покоя. — И как же Вы это так, герцог? — Вместо того, чтобы следить за мной, лучше… «Лучше шёл бы работать» повисает в воздухе так и невысказанным. Герцогу Барме, в конце концов, тоже не очень-то работается. Так что… пусть Клоун не работает. Пусть. Он потом отыграется. Да и чай правда стынет, нехорошо как-то получилось.       — Герцог… — Тянет нагло за рукав. Понимает, что наказания за дерзость не будет — герцог то ли устал, то ли болен, то ли Шерил отвергла как-то особенно больно. — Шляпник, нечем занятся — вон из моего кабинета. Здесь тебе не комната отдыха. — Даже чаем не угостите, а? — Чай будете пить в другом месте.       У герцога Бармы болит голова, и ему совсем не до очередного шумного раздражителя. Всё, что он хочет — это сесть и спокойно допить наполовину остывший — плевать — чай. Зарксис Брейк определённо думает иначе.       Потому что иначе Руфус Барма не может придумать причину, по которой объект остаётся в его кабинете и нагло щурит свой красный глаз. А герцогу не хочется тратить силы на бессмысленные перебранки с последующим изгнанием нарушителя, поэтому он устало садится в кресло, не обращая внимания на Брейка.       Брейка такой расклад не устраивает. Его нельзя не замечать. Герцогу, конечно, абсолютно всё равно, что там думает его подчинённый. Он слишком устал для этого, ему и о себе-то подумать некогда. Но Брейк подходит к столу, нагло смотрит сквозь завесу белоснежных волос, и собирается… — Зарксис Брейк! — Грозный окрик герцога не заставляет себя ждать. Брейк, не изменяя своей вечной ухмылке, быстро отдёргивает руки от чайника. — Ну что вы, герцог?.. — Выметайся отсюда. — Сил кричать у Бармы нет от слова совсем. Да и всё равно его не выгонишь, даже если захочешь.       Но Зарксис Брейк косится единственным глазом, оценивает ситуацию. Может, ну его, оставить герцога в покое, а то потом ему не видать отдыха. Но уж больно расслаблено выглядит Руфус Барма. Брейк щурится и наливает чай в одну из стоящих на столе чашек. — Зачем вам столько чашек, если чай вы пьёте один?       Руфус Барма закрывает глаза. Может, нерадивый подчинённый в чём-то и прав. Чай пить вдвоём, в конце концов, приятнее.