Уходи не прощаясь...

      С открытием Третьего этажа началась истерия. Народ массово повалил качаться, копить деньги и регистрировать гильдии. А сделать это можно было как раз на третьем этаже, в специальном Реестре Гильдий Айнкрада. Было три варианта создания гильдий. Медный, серебряный и золотой ранги. Половина миллиона, три миллиона и 6 миллионов коллов соответственно. И тут был один нюанс. Выбрать определенное свойство для своей гильдии, можно было за дополнительную сумму, что в итоге делало расценки таковыми: миллион, пять и двадцать. Одно, два или три свойства для гильдии. Всем хотелось золотой или хотя бы серебряный ранг, так что для мобов наступило черное время. Люди массово встряхнулись, сколачиваясь во временные или постоянные группы, альянсы, рейды. Что тут говорить, если Босса этажа успели убить без нас! И все ради создания гильдий.       Правда, не обошлось без изнанки таких игр — плееркиллерства, оно же приснопамятное ПК. Начались сбиваться в гильдии и всякие отморозки, что стало опасным. Людей грабили, убивали, издевались, доходило до подстав и шантажа. В общем, как и должно, быть в реальном фентезийном мире. А мы перестали ходить в одиночку, исключением стал лишь Кирито, сознательно превращающий себя в самодостаточного соло-игрока. Его характер и сильная потребность в недолгом, но одиночестве заставили нас отступиться. Разве что он согласился добавить в друзья всех из жителей церкви, на случай непредвиденных случаев. И ушел. И я его понимаю. В последней битве с Боссом, где участвовали мы, погиб ребенок. Подросток, на два года младше Кирито и воспитанник нашей церкви. Тот самый волчонок, от которого так хотел избавиться его отчим и к которому мы успели прикипеть душой. И девушка, давняя знакомая Диабеля и хорошая подруга Арго. Погибла случайно, не успев использовать лечащий кристалл, пронзенная оружием последнего моба из свиты Босса. Именно тогда, когда до смерти главного оставалось — пара ударов и все заранее начали праздновать победу. Расслабились и поплатились.       Арго, впервые с того момента как я с ней познакомилась, отправилась в бар и выкупив там какую-то бормотуху, набралась до беспамятства. Заодно и показав тем, кто её знал, что алкогольное опьянение в этом мире все же есть. Только наступает оно как отравление некачественным пойлом из дешевой забегаловки. После, пробыла в церкви несколько дней, смотря в одну точку и все время, садясь рядом с алтарем, что с повышением уровня здания, появился в прилегающей часовне. Не плакала, просто смотрела. Пока несколько девочек не принесли на алтарь фрукты, в созданной товарищами изучающими ремесло Плотника чаше, пару свечей, полученных за квест и ароматические палочки, купленные в одном из магазинчиков и переданными Киригаей. И расставив всё, они долго стояли перед алтарем, после запалили свечи и палочки, дружно поклонились и вышли. И то, что алтарь был похож на католические, никого не остановило. Люди скорбели о товарищах. Арго тогда впервые за все время, молча, заплакала. Через два дня, мы видели её входящей в часовню. И узнали, что она оставила в уголке, за алтарем, сделанную кем-то деревянную табличку с ником подруги.       А я постаралась забыться. Меня душил стыд за свою слабость и вина за то, что я не успела. Не увидела. Не предугадала. Расслабилась. Все стало валиться из рук и сил куда-то идти просто не оставалось. Тогда, по просьбе Саши, я вплотную занялась шитьем, чтобы одеть всех тех, кто таскал мне материалы. Несколько дней я не выходила из своей комнаты, ломая изнашивающиеся иглы и беря новые, тратя нитки и ткань. И почему-то, с каждым сделанным платьем, накидкой, костюмом, внутри становилось чуть легче. Словно я пила успокаивающие травы или просила прощение у ушедших, что я сделала лишь однажды, поставив именную табличку рядом с напоминанием Арго. Пустота, от собственной беспомощности, потихоньку перерождалась в кристально чистую злость.       Квесты, продажи с первых сделанных платьев и первый потекший ручеек денег, дали цель. Точнее, это сделали девочки, те самые садоводы, которым когда-то дала цель я. Они попросили меня создать гильдию, в которую бы вошли все, кого мы знаем. И не просто так, а чтобы мы перестали быть чужими друг другу, собравшись под единым знаменем. Всем нужна была надежда. И в итоге — я не смогла отказать.       За пару недель мы всей церковью, исключая взрослых, скопили необходимую сумму и зарегистрировали гильдию в Реестре. Я в качестве подарка, сшила всем накидки, добив наконец остатки ткани. И на остатки денег, купила краситель для доспехов, чтобы выполнить последний штрих. Окантовка накидок была перекрашена в синий, а мелкие детали на ней в серебряный. Серую основу не трогала — не хватило денег на её перекраску, так что оставила так. Раздала — пережила долгий процесс принятия людей в гильдию и сеансы костедробительных обнимашек, а после, потратилась и добавила у одного забавного дядюшки-Нипа, татуировку. Изображение креста, обвивая который в центре распустилась синяя роза, набила на левое запястье, чуть выше сгиба. Там, где его полностью скрывает наруч. Учитывая название гильдии и написанный мной устав — тайным обществам в САО отныне быть! Потому как покраска — это одно, а тайное общество — совсем другое. И у этого общества были свои правила: Посвяти свое время физическому и духовному совершенствованию. Будь сдержан, деятелен и молчалив за пределами ордена. Берегись тех, кто призывает к тому, чего не знает сам. Изучи теорию, прежде чем попробовать что-то на практике. Будь щедрым и помогай своим товарищам. Проверяй любую информацию, которую узнаешь, прежде чем ей поверить. Будь терпелив, добр, организован, отринь зависть. Не будь хвастлив, тщеславен. Люби справедливость и честность. Знай, когда нужно молчать и внимательно слушать. Никогда не теряй надежды. Тебя не сломить страданиями. Ты всегда будешь членом ордена.        Последние две строки пришлось добавить, когда встреченная мной Арго на неуместную шутку Кляйна, прочитала резкую отповедь и ушла. А после, несколько часов провела в часовне, у алтаря. Мы не мешали ей, разве что, когда девушка вышла — её встретила Саша, с чашкой горячего чая и пледом. У Арго не осталось никого, кроме Диабеля и Моники, и это её явно подкосило. Она дергалась каждый раз, стоило им куда-нибудь отправиться, а после просто ушла и больше не возвращалась в церковь. Только навещала часовню и именную табличку, и не разговаривала ни с кем. Остальные тоже понемногу отдалялись, хотя никто их не винил, но они сами не могли смотреть на детские слезы и печаль тех, кто приходил помолиться. Да, правду сказал кто-то. В окопах атеистов не бывает. И нас эта истина характеризовала весьма метко.       Моя же гильдия, в которой самой старшей была я, понемногу начала заниматься тем, чтобы остаться на плаву. Кляйн, увел свою гильдию Фуринказан, на постоянную прокачку и они появлялись только раз в неделю, чтоб переночевать. Асуна, ушла следом за Кирито, навещая нас периодически, но и только. Диабель тоже ушел, осваивая Пятый этаж и теперь появлялся редко, но неизменно проводил с нами несколько часов в неделю. Остались только Саша, я и Моника, правда после в церковь вернулась Лулубелл и привела маму, так что наши ряды снова пополнились взрослым. Только радости это не добавило. Её мама переживала боль от потери любимого человека и реагировала на все как матерый пессимист, даже не пытаясь на что-то отвлечься. Поэтому её просто не стали трогать, а через неделю игроки открыли Шестой этаж и стало не до этого. Засветился Кирито, как сделавший финальный удар и снова исчез на просторах Айнкрада, даже не написав, как он. А мы и не навязывались. Коротая вечера за одним столом, занимаясь готовкой и созданием вещей мы понемногу росли над собой. Ходили на мобов своими силами, перестраховываясь донельзя и всегда возвращаясь в полном составе. Пока мы могли только это.       Ровно двадцать шесть недель пролетели как ветер, оставив после себя лишь горькое послевкусие. Некому было его развеять, а у нас самих не хватало сил. Поэтому, когда был открыт Десятый этаж, я приняла решение устроить праздник. Денег мы накопили на тот момент достаточно, и, хоть и не могли похвастаться чем-то сверхординарным в снаряжении и оружии, были одеты и сыты. Мой навык готовки приблизился к началу четвертой сотни, благодаря ежедневным вечерам на кухне, отчего я решила приготовить ужин сама. Мальчишки, одни из самых опытных под предводительством Моники отправились на добычу ингредиентов для ужина. А мы с Сашей, с подмогой отправились на Шестой этаж, за мобами оттуда, чтобы выбить материалы. Дня хватило, чтобы закончить приготовления и украсить главный зал тканями, вазочками с цветами и пошить одежду. И добить навык готовки четырехсот, в попытке создать эль. Удачной попытке. Поэтому, разослав приглашения, мы занялись остальным. Нашли и закупили хлопушки, приготовили записи с планами на будущее и начали подготовку. Взгляд со стороны. Моника.       Это не могло хорошо закончиться, не тогда, когда прошло слишком мало времени. Раны на сердце были ещё свежи, пусть и прошло столько времени и праздник обязан был закончиться скандалом. Но на попытку образумить, Уна покачала головой и сказала: — Мы не празднуем, мы вскрываем то, что люди успели спрятать в себе. Всю ту злость, страх и бессилие, которое жрёт изнутри как червяк. Пусть ненавидят, презирают и пытаются убить меня — я готова. Только не замыкаются в себе. Если наши дороги после этого разойдутся — я лишь сделаю последний подарок. Я встряхну их так, что они забудут жалость к самим себе. И уйду. На мой протест она лишь покачала головой и шепнула: — Нет ничего крепче чувства долга и ответственности там, где кроме тебя никто не сможет. Дети будут под защитой. А я — выживу. Пообещай одно — береги своего брата и подругу. Это то, что я смогу только тебе доверить. Ей оставалось только кивнуть и наблюдать за разворачивающейся трагедией.       Праздник, ожидаемо превратился в скандал, с упреками, криками и пышущей злостью. И Уна ожидаемо отвесила Арго оплеуху, дала под дых Кирито и перебила упреки Кляйна ударом в челюсть. И минут десять морально терзала всех, пройдясь по болячкам каждого, прицельно ткнув туда своей верной иголкой. Припомнила все смерти, случившиеся по глупости или из-за пк-шников. Обвинила в трусости тех, кто предпочел предаваться жалости, а не проходить игру, спасая оставшихся. И пристыдила тех, кто заперся в себе, оскорбляя ушедших, вместо того, чтобы за них жить. Закономерно пострадала мебель и Уна под громкий крик Асуны, называющей её бессердечной и безжалостной, демонстративно открыла меню, скрывая себя от всех и вышла за дверь, перед этим сказав: — Вы сами так решили. Надеюсь, дети переживут ваше решение. — И с силой хлопнула дверью, исчезая в вечерних сумерках. Краем глаза, я заметила, как выскользнула в сторону задней двери Нина, маленький садовод и самый большой фанат Хенрики. И пока взрослые обсуждали выходку Хенрики, сойдясь на том, что та сама вернется — девочка вернулась и с кивком передала что-то мальчишкам. И вот это стало подтверждением больше, чем демонстративное скрытие местоположения.       Ушла. Хенрика ушла и сделала это как сказала, не оглядываясь. И судя по всему, подготовила подопечных к этому, потому как слез у них не было. Они просто разошлись по комнатам, оставив взрослых спорить и ругаться. А утром, когда девушка не вернулась, стали расходится остальные. И только Диабель остался, на её вопрос только хмыкнув и констатировав: — Она бы не ушла, не будь нас. Не думаешь, что предать доверие будет слишком мелочно, за вчерашнюю честность? Да и потом, злясь на кого-то проще пережить потерю. Ты ведь помнишь это.       Да, в нашей жизни и до Айнкрада были потери и именно злость помогла удержаться. Злость и желание докопаться до правды, какой бы она ни была. Хотя я и не одобряла методов Уны, но не уважать её за подобный выбор просто не могла. Она сделала себя врагом всех, кого когда-то собрала и ушла, оставив двусмысленную недосказанность. И я не верю, что ей легко это далось. Не ей, плачущей над смертью тех, кто был ей даже не знаком. Не ей, давшей детям мысль о возможности погребальных привычных ритуалов в игре. Не ей, успокаивающей плачущих веселыми историями, когда у самой дрожали губы. — Она зажгла пламя, пустив в растопку собственное сердце. Брат, на эти слова вздрогнул, странно глядя на меня и попросил: — Как выйдет на связь — поможешь мне её найти. А если выживем — я найду её в реале. И если она лишится сердца — я найду замену. От незнакомых ноток в его голосе захотелось недоверчиво хмыкнуть, но подумав об Уне, которая осталась одна, я кивнула. Он узнает первым, раз так хочет. Два месяца спустя Семнадцатый этаж открыл альянс, в котором состояла ставшая известной Белая дева, подозрительно похожая на резко замерзшую изнутри Уну_Хенрику