Despair

      Чонгуку больно. До хруста костей, каждым органом, каждой клеткой. Больно.       Смотрит на то, как Чимин с Тэхёном о своём, отдельно от всех. Гук пытается сделать вид, что ему всё равно, но вот Чимин замечает. Замечает и сразу говорит Тэхёну, что дела какие-то там заждались. Уходит и смотрит на Гука как-то виновато. Потому что видит эту боль любовь в глазах младшего, не хочет стать причиной тоже. Чонгук ему право благодарен за понимание, поэтому улыбается тому чуть слабо прощаясь. Правда тут ничем не поможешь.       Тэхён всё знает. Видит. Но не чувствует. Кроме вины и жалости, конечно. Действительно, ну чем тут помочь? Он любит младшего. Как братика. Любит, но не так, как любил (т) Юнги. Он видит, что Гук всем сердцем, с надеждой. Хотя, нет. Надежду его он уже давно нарочно растоптал. Он не изверг, нет. Просто знает, что ложная надежда младшему ни к чему.       Юнги тоже так когда-то посчитал.       У Тэхёна с Юнги с взаимно было. Их невидимыми нитями друг к другу тянуло. Только вот эти нити вдруг душить начали, отбирая весь кислород с легких, без шансов на жизнь. Юнги не дурак. Он решил, что Тэхёну будет легче, если эти нити оборвать. Оборвал. Но Тэхёну отчего-то легче не стало. Он ведь тоже всем сердцем и надеждой был, как Гук.       Чего не скажешь о самом Юнги, конечно. Он просто однажды Чимина нашел. Нет, нет. Это Чимин нашел Юнги. Душу его самим собой раненую излечил. Накормил. Приютил. Полюбил. А Юнги тоже в ответ.       Гук рад за них. Ему хотелось бы также. А вот Тэхёну, кажется, нет. Гук тянется к нему, разбивает коленки, а старший всё равно не оборачивается. Гук готов умереть жить ради Тэхёна. Но бесполезно. Тут правда уже ничем не поможешь.       Тэхён убегает. Потому что не хочет. Не хочет, чтобы было больно.       Но всё же.       

Чонгуку больно.