Как Лоис Лейн 15

Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
Волчонок

Пэйринг и персонажи:
Скотт МакКолл/Джексон Уиттмор
Рейтинг:
PG-13
Жанры:
Ангст, Детектив, Hurt/comfort, AU
Предупреждения:
Смерть второстепенного персонажа
Размер:
Миди, 39 страниц, 11 частей
Статус:
закончен

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
Джексон — репортер криминальной хроники с патологической тягой к сверхъестественным историям, и ему, кажется, срочно нужен Супермен.

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
АУ (относительно "в каноне"); смерть второстепенных персонажей; автор пытается в детектив, но у него не очень-то получается.
Написано на ТВ ББ, отбечено Allora, к тексту есть иллюстрация от прекрасной K@sh (https://pp.userapi.com/c639122/v639122278/591f0/rfvqUtxJ9_0.jpg)

Часть 5

6 июня 2017, 19:56
Это началось давно — привычка стрелять, чтобы успокоиться.

Джексону было лет семнадцать, когда он сделал это в первый раз — отбросил недописанное сочинение, сгреб с постели куртку и пошел в тир. Когда он вернулся, четыре часа спустя, вымокший под дождем и абсолютно счастливый, мать ни о чем не спросила — та выходка пришлась на «Маргарет»-период их отношений: звать друг друга по именам, не отсвечивать, не лезть лишний раз в душу.

Через год он разжился собственным пистолетом — пришлось смотаться в соседний штат, но оно того стоило, — привык проводить в тире как минимум три вечера в неделю, познакомился и подружился с владельцами и приучил себя хотя бы не вздрагивать при виде оружия в чужих руках. То есть, не то чтобы прежний, совсем неконтролируемый страх сильно мешал ему жить — мешал бы теперь, — но побеждать его было в определенной степени приятно.

Пэрриш, с которым он познакомился уже во время учебы, как-то раз предположил, что он попросту просто подсел на это чувство: «я плюю в лицо своему страху». Джексон послал его нахрен, предрек провал на экзамене по криминальной психологии и ожидаемо угадал. Пэрриш после этого полмесяца избегал разговоров, а потом взял и подкинул тему из полицейской сводки: у Джексона до сих пор было смутное подозрение, что товарищ по тренировкам пытался его напугать, а не вдохновить на дальнейшие приключения.

Он хмыкнул, сменил обойму и снова прицелился. Большой зал, самый удобный, был забит под завязку, но старик Шэмман из большой любви и по старому знакомству пустил его во второй, частный — Эмили, внучка старика, привычно хмыкнула, выдавая ключи, и полушутя попросила быть хорошим парнем и ничего не ломать. В ответ Джексон точно таким же тоном признался, что бардака ему вполне хватает на работе, иначе бы ноги его в тире не было.

Дело было не в этом, на самом деле. Да, стрельба помогала справиться с повседневным напряжением, но главным было другое: ощущение оружия в руках давало возможность загнать в дальний угол сознания напуганного, неуверенного в себе ребенка, который до сих пор чертовски мешал ему жить.

Того ребенка, который видел, как застрелили его отца — приемного, как выяснилось позже, но сути дела это не меняло.

В ноябре Джексону исполнилось двадцать четыре, но мелкая паскуда по-прежнему периодически вылезала, заставляя сомневаться в собственном умственном здравии и вгоняя в тупейший ступор при малейшем признаке стресса.

На этот раз, правда, он почти что мог себя оправдать: любой засомневался бы, придя к тем же выводам.

Все началось с Эллисон Арджент — Маккол каким-то образом уговорил ее встретиться и поговорить. На эти самые «разговоры» Джексон угробил полторы недели и, если честно, не мог с уверенностью сказать, был ли в них какой-то практический смысл.

Эллисон не сказала ничего ни о Кейт, ни о том самоубийце из мотеля. Единственное, ненароком обмолвилась про города, в которых жила: Ардженты часто переезжали.

Городов, впрочем, больному воображению Джексона хватило более чем. Он медленно выдохнул, прицелился, нажал на спуск и в ту же секунду вспомнил криво расчерченный лист бумаги, распечатки с новостных сайтов и из частных блогов и очаровательную статистику: в восьми из десяти городов, где Ардженты жили, случались странные нападения диких животных.

Животных ни разу не ловили, зато находили свежие трупы. В основном, бродяг: зарезанных, застреленных и, внимание, разрубленных напополам мечом.

Джексон поверил бы в случайные совпадения, если бы речь шла не о городках с населением в от трех до пятнадцати тысяч, — и, дайте подумать, не о восьми городках подряд. И это не считая Бикон-Хиллз, в котором, если верить сайтам, вообще происходила какая-то чертовщина, вплоть до кровавых жертвоприношений.

Он посмотрел на круглую мишень, пробитую чуть левее центра, и снова прицелился — в этот раз он твердо решил отработать чисто и на том покончить. «Пока меня не выставили», — мысленно хмыкнул Джексон.

Отстреляться чисто не получилось: перед крайним выстрелом Джексон отвлекся, дернулся на чуть слышный скрип двери, и пуля чуть не ушла в молоко, зацепила мишень только краем.

На пороге стояла Эллисон, слегка удивленная и улыбающаяся наполовину фальшивой от постоянного использования улыбкой. Джексон опустил пистолет и неловко улыбнулся в ответ, поспешно пытаясь втиснуться в тот образ нахального и обаятельного, которым обычно пользовался с девушками.

— Привет, — выдал он. — Ты тоже стреляешь?

— Нет, — Эллисон улыбнулась снова, уже искреннее и как будто чуть расслабившись. — Мои родственники. Мы еще не оборудовали собственный зал, а тренироваться все-таки надо.

— А, — Джексон кивнул и чуть опустил голову, машинально щелкая предохранителем и убирая пистолет в поясную кобуру.

Эллисон отступила от дверей, давая ему пройти, и на секунду замерла рядом, пока он гасил свет и гремел ключами.

— До пятницы? — спросила она, когда он обернулся.

— Верно, — хмыкнул Джексон, и Эллисон коротко кивнула, снова отступая и поворачиваясь к нему спиной.

Она, видимо, возвращалась к семье — секунду Джексон смотрел ей вслед, а потом повернулся к лестнице.

Уже поднимаясь, на полпути к двери, он почувствовал, что ему вслед смотрят тоже — но вовсе не Эллисон. У девушек не бывало таких взглядов: тяжелых, невыразительных и внимательных. Джексон вздрогнул и резко обернулся.

В коридоре было темно, но, Джексон мог поклясться, где-то там — где-то там он заметил два красных огонька. На секунду он замер, стиснув пальцами металлические перила и пытаясь унять неожиданную дрожь, а потом поспешно, почти бегом, бросился наверх.

Он почувствовал себя спокойно, только вывалившись в холл: яркий свет, секунда тишины, насмешливый взгляд старика Шэммана.

Под этим взглядом Джексон медленно выпрямился, расправил плечи, прошел к стойке, привычным движением расстегивая внутренний карман и отсчитывая купюры. Старик кивнул ему, быстро пересчитал деньги и поморщился:

— Завязывал бы ты с ночными прогулками, Уиттмор, — он кивнул на часы и со вздохом пояснил: — Неспокойно тут в последнее время.

Джексон пожал плечами и машинально уточнил:

— Где именно?

— В районе офиса, — охотно отозвался старик, — знаешь же?

Джексон кивнул. Тир — спортивный комплекс, вообще-то, но Джексон по привычке фокусировался на самом для себя интересном, — был расположен в скверном районе. Лет семь назад здесь еще было вполне ничего, работал филиал какой-то крупной компании, но со временем тот то ли переехал, то ли просто перестал работать. А строения остались: пара складов, комплекс парковок, узкое, похожее на башню какого-то форта, здание офиса. В нем было всего пять этажей, но на фоне остального оно казалось почти огромным.

— И что там? — без особого интереса спросил Джексон.

Старик ухмыльнулся. Про него, вообще-то, говорили, что он отъявленный параноик, но Джексону это почти нравилось. По крайней мере, послушать его бывало забавно. Хотя бы в качестве тренировки на самообладание.

— А вот эти там, которые сейчас в большом зале палят. Я их у офиса-то с неделю назад видел, парочку, и вот узнал сейчас. У меня, знаешь, глаз-алмаз. Ходят там, тихарятся, да не как подростки, нет. Пару местных банд уже разогнали.

Второй раз за сутки Джексону показалось, что у него не все в порядке с головой. Он не очень помнил, что ответил, как закончил разговор, как добрался до съемной квартиры, но помнил: криво начерченная таблица, захлопнутый ноутбук, три пропущенных вызова: от матери, от шефа, от Маккола.

Еще он помнил странную, почти насмешливую мысль: вот Макколу он нужен больше всего, обнаглевшему придурку Макколу, с его привычкой улыбаться улыбкой огромной собаки. С его дурацкими футболками, с татуировками на руках, со странным бликом в глазах. С какой-то нереальной, живой повадкой — и хватит об этом думать.

Ночью он не спал, а утром, в самом начале рабочего дня, позвонила Эллисон.

Голос ее, отвратительно, солнечно бодрый и слегка виноватый, отдавался у Джексона в голове болезненным эхом, пока она объясняла: она не сможет с ним поужинать в пятницу, семейные дела, необходимо присутствовать.

— Да, — ответил ей Джексон, — конечно.

Он думал о том, насколько дела Эллисон связаны с мертвой Эрикой Рейес и шорохом в районе складов. Еще он думал: почему от взгляда чертова Маккола его пробирает той же дрожью, что от красноватого отблеска в темноте коридора?