Как Лоис Лейн 14

Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
Волчонок

Пэйринг и персонажи:
Скотт МакКолл/Джексон Уиттмор
Рейтинг:
PG-13
Жанры:
Ангст, Детектив, Hurt/comfort, AU
Предупреждения:
Смерть второстепенного персонажа
Размер:
Миди, 39 страниц, 11 частей
Статус:
закончен

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
Джексон — репортер криминальной хроники с патологической тягой к сверхъестественным историям, и ему, кажется, срочно нужен Супермен.

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
АУ (относительно "в каноне"); смерть второстепенных персонажей; автор пытается в детектив, но у него не очень-то получается.
Написано на ТВ ББ, отбечено Allora, к тексту есть иллюстрация от прекрасной K@sh (https://pp.userapi.com/c639122/v639122278/591f0/rfvqUtxJ9_0.jpg)

Часть 6

6 июня 2017, 19:56
О’кей, это была плохая идея, действительно плохая, и Джексон готов был даже признать это вслух — ну, если бы это спасло ему жизнь.

Дуло пистолета ткнулось ему в затылок.

— Иди, — голос у мужчины был мягкий, как будто даже сочувствующий.

Джексон подавил острую вспышку какого-то чувства между страхом и раздражением, и пошел вверх по лестнице — послушно и тихо. Иначе с этими ребятами не получалось, это на своей шкуре проверил Мэтт.

В голове у Джексона против воли всплыло: Мэтт вскакивает на ноги, орет что-то про полицию, он сам поспешно отползает куда-то в сторону, потом раздается выстрел, Мэтт делает два шага назад, а вместо головы у него уже кровавое месиво, рукава толстовки Джексона мокнут от крови, и он не может двигаться, только смотрит, как падает тело Мэтта, и ничего не может сделать, пока дуло пистолета не упирается ему в затылок.

Вот точно как сейчас.

Джексон сглотнул, чуть опустил голову, чтобы минимизировать контакт кожи с металлом дула и подумал: вот так выглядит смерть.

Ступеньки.

Обшарпанные, скрипучие ступеньки в заброшенном офисе на краю города. И ты поднимаешься на крышу. Отличная метафора — Джексон дернул уголком губ и остановился.

Ступеньки закончились.

— Открой дверь, — произнес тот же мягкий голос.

Джексон примерно представлял его обладателя: мужчина лет сорока пяти-пятидесяти, поджарый, ловкий, с уверенными жесткими руками. Неплохой, наверное, в целом. Обязательно примерный семьянин. Жена, дочка — Эллисон, например, по возрасту примерно подходит. Наверное, сестра.

И однажды непременно окажется, что сестра трахает дочку. Или жену.

Джексон сдержал нервный смешок и попытался мысленно набросать соответствующую статью: драма среднего класса, запретная любовь, отец семейства в шоке, все одновременно саркастично и с ноткой участия. И с обязательным реверансом в сторону ЛГБТ-движения.

И фотография вот этого самого, мягкого, во всю полосу.

Слово «фотография» закономерно проассоциировалось с Мэттом. Джексон зажмурился, подумал, что можно было не пытаться отвлечься, и толкнул дверь.

Яркий солнечный свет резанул даже сквозь сомкнутые веки, и в этот момент Джексона толкнули в спину. Какое-то мгновение он думал, что все закончится прямо сейчас: чертов Арджент разрядит пистолет ему в спину, труп вывезут за город и скормят свиньям или... — а потом жесткое покрытие врезалось в машинально подставленное плечо, и тело выполнило вбитую годами тренировок связку.

Сгруппироваться, перекатиться, встать, оценить уровень повреждений. Последнее прозвучало в голове голосом какого-то чокнутого сенсея из старого мультсериала. А потом Джексон услышал настоящий голос: хриплый, больной и ласковый. Они тут, кажется, все были такие, до дрожи приторные.

— Очаровательно, — сказал голос.

Джексон обернулся.

Они постепенно стягивались к двери, пятеро вооруженных мужчин, и крепкий старик с белыми, сухими глазами. Джерард, кажется, так его звали. Не то чтобы сейчас это имело значение.

Джексон не был слабонервным — по крайней мере, он не считал себя слабонервнее статистического большинства, — но одного взгляда этого старика он испугался больше, чем всех шести пушек. Он машинально отступил на пару шагов, и продолжал отступать — уже осознанно, — пока не уперся спиной в высокое ограждение.

Тогда старик улыбнулся — мягкой улыбкой доброго дедушки — и медленно пошел к нему. И, черт, в этот момент Джексону больше всего хотелось просочиться сквозь ограждение. Ну, или хотя бы заставить себя перестать трястись.

Старик, его псы, этот чертов дом — все пугало настолько, что трудно было дышать. Внизу, возле трупа Мэтта, в пустой большой зале, даже на лестнице, под прицелом пистолета, он еще мог держаться, но ласковые улыбки старика, кажется, добили его: страх как будто бился в костях, в такт пульсу, глаза слезились, явственно дрожали руки. Джексон сам не заметил, как вцепился в проволочную сеть — когда старик остановился в паре шагов от него.

— Хорошая работа, — старик качнул связкой ключей, и Джексон заметил свою флэшку — оставленную, между прочим, дома флэшку, — прикрепленную вместо брелока.

Это было похоже на озарение: Джексон ухватился за это слово, «работа», и затараторил, почти не разбирая собственного голоса:

— Слушайте, если, то есть, моя работа, если вам нужна моя работа...

Старик смотрел ласково и иронично, и под этим взглядом Джексона несло все дальше. Он путался в словах, запинался, кажется, даже смеялся, но не мог заставить себя умолкнуть, пока старик не сказал:

— Нет.

Это одновременно ударило и отрезвило, и Джексон вдруг почувствовал себя убийственно-спокойным и чертовски храбрым. По крайней мере, ему хватило смелости поднять голову, поймать сочувственный взгляд одного из Арджентов — своего конвоира, возможно, — и посмотреть на старика.

— Ладно, — Джексон торопливо облизнул мгновенно пересохшие губы, — хорошо. То есть, что тогда?

— Снимай толстовку, — приказал старик.

Слова дошли как будто не сразу. «Ну конечно, — заторможено подумал Джексон. — Кровь на рукавах». Мысль была мутной, почти панической. Все еще казалось: они застрелят его, как только он откроется.

Как будто была какая-то разница, какая-то чертова разница. В конце концов, хороший выстрел — легкая смерть. По крайней мере, так утверждал криминалист, осматривавший тело его отца. Правда, сейчас данная сентенция утешала слабо. Джексон медленно выдохнул, отлепился от ограждения и осторожно, обмирая от смеси страха и предчувствия, потянул толстовку вверх.

Ничего не случилось.

Джексон бросил толстовку к ногам старика.

— Отлично, — кивнул тот. — Как насчет предсмертной записки?

— У парня слишком дрожат руки, — сказал один из Арджентов.

Джексон подавил желание зажмуриться и покивать. Черт, он согласился бы с чем угодно, только бы не писать какое-нибудь жалобное и полное тупого вранья послание в духе: «В моей смерти прошу никого не винить».

— Джексон, — улыбнулся старик, — ты точно уверен, что не хочешь ничего написать, например, своей матери?

В груди екнуло. Джексон дернул подбородком, отворачиваясь, и буркнул:

— Уверен.

— Тогда прошу, — старик кивнул на широкую прореху в сетке и отвернулся.

Он шел к своим людям, и, глядя ему в спину, Джексон позволил себе секундочку помечтать: выстрелить бы в эту спину. Броситься бы, сцепиться, прокатиться по жесткому покрытию и задушить ублюдочного старика где-нибудь на самом краю крыши.

Джексон тряхнул головой и полез сквозь ограждение. Может быть, так у него появится хотя бы один шанс. После шести пуль шанса не будет точно.

Кто бы ни разрезал сеть, старался он хреново: Джексон машинально приподнял руку, защищая лицо, но это не помогло — кровь по щекам потекла все равно. Джексон стер ее резким движением и подошел к самому краю.

Всего пять этажей. Футов сорок пять, что ли. Не так уж и высоко.

Он правда может выжить.

Джексон зажмурился и крепко сжал губы. Да, ладно, наверное, теперь он был согласен на предсмертную записку и вообще на все, что Ардженты только могли предложить. Лишь бы не прыгать.

— Эй, — раздалось за его спиной.

Это был конвоир, тот самый сухой, уверенный Арджент с сочувственным тоном и пистолетом. Пистолет был при нем, а вот сочувствия как не бывало. Джексон думал: он выстрелит, — но Арджент толкнул его, и Джексон просто неожиданно потерял опору.

Толком почувствовать падение он не успел. Не успел даже испугаться, только понял: под ногами пустота, и воздух бьет в лицо, и это холодно, безумно, бессмысленно, а земля летит навстречу, асфальт, железо и балки, а потом кто-то оттолкнул их, и вместо боли Джексон почувствовал удар, тяжелый и одновременно мягкий, и на земле кто-то оказался под ним — кто-то, казалось, огромный.

Несколько почти бесконечных мгновений Джексон просто пытался отдышаться и осмыслить: он жив и цел, — а потом существо под ним заворчало.

— Ч-ч-ч...

«Что ты такое», — хотел спросить Джексон, но существо прижало когтистый палец к его губам, и это было почти хорошо. В конце концов, Джексон не был уверен, что сможет полностью выговорить хотя бы одно слово.

Существо посмотрело на него долгим внимательным взглядом, тяжело и очень по-человечески вздохнуло и помогло подняться. По крайней мере, дало Джексону опереться на свою лапу. Теперь Джексон смог хотя бы сосредоточиться и рассмотреть его. Оно было удивительно небольшим — немногим выше человека, немногим шире в плечах, — явно привычным к передвижению на всех четырех и ощутимо чуждым. И дело тут было не в уплощенной морде, не в острых ушах, когтях, клыках и прочей атрибутике.

От существа ощутимо несло чем-то таким, пограничным.

Как будто оно существовало не полностью.

— Эй, — начал было Джексон.

Еще существо оказалось стремительным: Джексон даже не понял, когда крупная, шершавая лапа закрыла ему рот, а само существо буквально воздвиглось за спиной.

— Умолкни, — тихо, отчетливо проговорило существо.

Когти царапнули Джексону щеку, поверх уже имеющихся ссадин, и существо тут же отстранилось, отошло на пару шагов, прижалось спиной к стене и махнуло лапой: иди, мол, за мной.

И Джексон пошел. В конце концов, куда бы существо его ни вело, это было лучше, чем оставаться под окнами у Арджентов.

Они прошли, кажется, пару кварталов, — Джексона даже успело отпустить: сердце больше не частило, руки перестали трястись и стало холодно и больно, как будто все ссадины разом заныли, — когда существо обернулось и проговорило:

— Иди.

Голос у него был глухой и напряженный, как будто рычащий. Джексон покосился на внушительные клыки и решил, что рык с существом, в принципе, сочетается.

— Иди, — повторило существо. — Домой. Все будет хорошо.